Купол надежды

Купол надежды

Ольга Соловьёва

КУПОЛ НАДЕЖДЫ

Странное, издали напоминающее шар, существо грелось на солнышке. Имени у него не было, как не было и определённой формы. Правда, кто-то бросил в стародавние времена прилипшее к нему словечко "квашня". Словечко оказалось таким метким, что и само существо называло себя именно так. Теплые солнечные лучи проникали под оболочку и пронизывали насквозь всё существо Квашни, заставляя блаженно перекатываться что-то внутри. Квашня осторожно поднимала над землёй то одну, то другую свою частичку, и со стороны могло показаться, что поднимается и набухает свежепоставленное тесто. - Господи! До чего же хорошо жить! Над Квашнёй прожужжал шмель. - Полетел куда-то. И чего ему не сидится? Вон сколько цветов у забора: сидел бы да сидел себе, если уж, конечно, ему цветы нужны. И то, это капризы одни. Вот она, Квашня, лежит себе просто на земле без всяких цветов и чепухи. Разве эти цветы способны кого-нибудь согреть? Размышления её были прерваны весёлыми голосами. - Опять эти мальчишки! И чего их носит? Лежали бы себе где-нибудь у забора да грелись на солнышке. И зачем миру вообще эти бестолковые, полные суеты существа? Покоя от них нет! Того и гляди наступят, попадут мячом, или, чего доброго, вообще примут за глину и начнут месить её и больно щипать, пытаясь (не тут-то было!) оторвать от нее кусочек. Квашня быстро съежилась и превратилась в маленький комочек. - Слава Богу, пробежали мимо! И всё же осталась тень. Квашня немножко разжалась и сквозь маленькие пупырышки, заменяющие ей то, что у людей называется глазами, посмотрела вокруг. Прямо перед ней стоял мальчик. Он смотрел не на нее, он смотрел на что-то, скрытое от её взгляда травой. Но дело было не в том, куда смотрел мальчик. Дело было совсем в другом: Квашня почувствовала тепло! Все её клеточки разжались и стали набухать, увеличиваться - они потянулись вверх, как навстречу солнышку! - Что это со мной? - удивилась Квашня. Она напряглась, прислушиваясь к окружающему миру. Тепло явно исходило от мальчика. Внимание Квашни привлекли вдруг губы мальчика: розовые, немного полноватые, они казались такими теплыми, что Квашне вдруг явственно и непостижимо сильно захотелось почувствовать их прикосновение! Квашня покрылась испариной: - Двадцать лет лежу я под этим забором. Двадцать лет я созерцаю мир, гордясь своим спокойствием и мудростью. Наверное, я схожу с ума! И за что мне всё это на старости лет? Это все, конечно же, из-за этих людей! И зачем только занесло меня на эту планету?! Мальчик повернулся и убежал, догоняя своих сверстников. - Ох! - вздохнула с облегчением Квашня. Она снова попыталась поймать тепло солнечных лучей, но ничего не получалось. Видимо, что-то расстроилось в ней. Неужели это всё? Неужели это смерть? Но ведь она ещё достаточно молодая! Ещё не отмерла ни одна из её частичек! И, все же, теплое весеннее солнышко вдруг перестало радовать её так, как радовало все двадцать лет её существования.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Лайон МИЛЛЕР

ИМЕЮЩИЕСЯ ДАННЫЕ ОБ ЭФФЕКТЕ УОРПА

Перевел с английского

И. ИНОЗЕМЦЕВ.

(Извлечено из "Введения в предварительное исследование некоторых случаев уникальных аномалий", Соч. Альма Виктория Снайдер-Грей, доктора наук. Форт, штат Индиана. Изд. Форт-колледжа, 2222).

Наиболее ранние достоверные сведения о детских годах Альдуса Уорпа свидетельствуют о том, что, хотя по физическому своему развитию он казался почти нормальным, все соседи, товарищи по играм и члены его семьи считали его безнадежным идиотом. Известно также, что он был тихим ребенком, явно предпочитавшим сидячий образ жизни. Никогда он не произносил ни слова, за исключением резкого звука "Уи-и-и", да и то в тех только случаях, когда его звали к обеду или завтраку или если ему удавалось найти какой-нибудь камешек или палочку необычной формы, возбуждавшие в нем непонятный для окружающих интерес.

Владимир Игоревич Нейвин.

Просто Почта

Дорогой мой и любимый Са!

Прочитала твое поздравление и прослезилась. Ты так мил. Откуда ты узнал о моем дне рождения? Ведь я специально не стала говорить тебе о нем. Хотя, зачем об очевидном спрашивать, ведь ты - это ты. Самый чуткий, самый лучший, самый находчивый, самый-самый. Именно за это я и люблю тебя. Или за что-то другое?..

Шучу, шучу.

Ах, Са! Я опять вечером сидела возле твоего стереофото, того, что ты выслал мне первым письмом, и мечтала... о нас с тобой. Но - чур, чур, чтобы не сглазить, не будем сейчас об этом.

Владимир Игоревич Нейвин.

Тоже Война

А слабо мне с благодарностью за идею рассказа Славе Гурьеву его же и посвятить?

- Слышь-ко, Турыло, а Ляпуг к тебе как относится? Ты с ним в мире? Остроморденький старикашка в полотняной рубахе до пят примостился в развилке старой, почерневшей понизу березе и сосредоточенно чесал свои путанные-перепутанные соломенного цвета волосы.

- А что мне Ляпуг. Я многих из северных лесов знаю. Я с самим Стогом дружен, - пожал плечами второй старик, обладатель черной гривы волос, изузоренной по вороту рубахи и красных порток. В левой руке он держал кривую суковатую палку - навроде посоха, а правой лениво обирал малиновый куст. - А к чему ты, Додя?

В.Нейвин

Все нормально, командир

Звезды брызнули в глаза и закружились, огромный шар Луны скользнул мимо... Но вот вращение звезд поутихло и прекратилось вовсе - это корабль, вырвавшийся из земной атмосферы, стабилизировал боковое вращение. В иллюминаторе установилась картина привычного космического пейзажа.

Над входом в командирскую рубку погасли все предупреждающие надписи. Теперь можно было расстегнуть привязные ремни, встать и прогуляться по обоим салонам корабля, закурить в туалетной комнате и даже, будь в том необходимость, потоптаться на потолке вверх ногами - искусственные гравиполя корабля позволяли это.

Михаил Немченко, Лариса Немченко

ПАРИ

Сегодня, когда "говорящая рыба" раскрыла нам наконец загадку Ангольской впадины, никому уже не придет в голову усомниться в правдивости рассказа Вагина и Тилтона. А ведь тогда, год назад, очень многие люди вообще отказывались всерьез обсуждать вопрос об "Ангольском чуде", - даже после того, как специальная международная экспедиция установила, что подводное поднятие действительно имеет место. Удивляться такому недоверию не приходится. Известно, что ни Вагин, ни Тилтон не могли представить никаких прямых доказательств в подтверждение своего сногсшибательного рассказа.

Антон Никитин

Дуэль

вместо предисловия

Неизвестно, когда человечество прибегло к услугам магии впервые. Известно лишь, что это было очень давно. Призывы к Дождю, поклонение Солнцу, разведение облаков руками - все это только примитивные, неотточенные проявления тонкой жизни.

Настоящая магия начинается только там, где встречаются два опытных, обладающихвысшим знанием мастера. Внешние проявления этих встреч зачастую незаметны. Но только в них сила магии может проявиться в полной мере.

Антон Никитин

ПОВЕСТЬ О НЕКОЕЙ БРАНИ

"Сочинена эта повесть о некоей войне,

случившейся за наши грехи в благочестивой России, и о явлении

некоего знамения в нынешнем последнем поколении нашем."

Евстратий(?).

Повесть о некоей брани.

"Вышли два больших змея, готовые драться друг с другом;

и велик был вой их, и по вою их все народы приготовились к войне."

Есфирь.

"...ажно царевич лежит во Спасе зарезан и царица сказала:

В.Никитин

Трудоустройство

- Здравствуй, милый, - сказал женский голос. - Ну, как ты?

- Осваиваюсь, - сказал я, совершенно пока не представляя, как нужно интонировать речь, и поэтому стараясь говорить тихо, словно бы с перехваченным от волнения горлом. - Забот - прорва. Как твое самочувствие? Скучаешь?

В разговор я входил с привычной осторожностью, как входит в утреннее море ранний купальщик - пробуя ногой воду. Правой рукой я нажал клавишу "АДРЕС". На экране справа возникло изображение молодой женщины с заплаканными глазами и побежали красные строчки текста: "Генриетта Слайт 28 лет чертежница проектного бюро фирмы "Доу Кемикал" муж Тибальт Слайт ОСВОИТЕЛЬ БРО 384918 _отправлен_ тридцать дней назначение Титан основная специальность наладчик компрессорных установок социальный статус безработный последнее место работы..."

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Валентина Соловьева

Мост

Рассказ

Здание было довольно невзрачное, обшарпанное - ну, прямо какая-то избушка без окон, без дверей. Двери, правда, имелись. Одна дверь с правой стороны и одна с левой. То есть всего две. И к обеим присосались длинные пиявки очередей. Две двери и две очереди. Я заняла сразу в обе, я всегда так делаю. А то бывает - займешь в одну, а там или касса сломается, или кассир на обед уйдет. И все.

В левой очереди впереди меня стояла необщительная девушка в узкой юбке, с темно-рыжими волосами ниже плеч, с надменным непроницаемым лицом, а сзади - заплаканная женщина средних лет с большой клетчатой сумкой. У меня зрительная память очень плохая, поэтому, когда я хочу запомнить человека, то обращаю внимание не столько на лица, сколько на разные выразительные детали - возраст, например, прическу, одежду, пол и прочие особые приметы.

В.И.Солунский

"Черный Баламут" Генри Лайона Олди

"Безумству храбрых поем мы песню", сказал как-то один из классиков. Хорошо сказал. Hу да ладно. Речь не об этом... Речь о том, что передо мной плод (плоды?) такого безумства с надписью "Г. Л. Олди "Черный Баламут"; три книги, примерно 1500 страниц общим весом с хороший силикатный кирпич. Это ж надо! Hу прямо Лев Толстой, "Война и мир". Я, конечно, понимаю: ну там компьютеры-принтеры, их у Толстого не было. Hо, опять же, у Олди не было Софьи Андревны, чтобы по сорок раз переписывать рукопись. Значит, так на так и выходит. Да, скажете вы, но у Толстого содержание, характеры... А вот здесь вы поосторожнее. Потому как "Черный Баламут" - это вольный (очень вольный!) пересказ не чего-нибудь, а самой Махабхараты. Великой Бхараты! Так что здесь насчет содержания еще погодить надо бы... Что содержательнее: Hаполеон с Пьером Безуховым и Стивой Облонским (хотя этот, кажется, из другого романа) или Индра-Громовержец, Стогневный, Сторукий, Сто..?

Александр Солженицын, Игорь Шафаревич

НЕ СТАЛИНСКИЕ ВРЕМЕНА

Да, у нас - не сталинские времена. Сталин был слишком груб, слишком мясник: он не понимал, что для страха и покорности совсем не нужно так много крови, так много ужасов. А нужна всего только методичность.

Сейчас это с успехом понимают. Чтобы люди боялись сказать и дохнуть достаточно даже нескольких примеров удушения, но - методических, но неотвратных, но - до конца. Один такой пример - Пётр Григоренко. Второй Владимир Буковский. Вот взяли - и не выпустим! Схватили - и до конца додушим, хоть от протестов разорвись весь мир! А ты, каждый маленький, понимай: раз этот жребий существует, он - и для тебя. Там кого-то отпустили в гости, кого-то вышибли, кого-то в ссылку, а как раз ты и можешь стать третьим (десятым) в страшном списке удушенных до конца.

31046 дней Александра Исаевича

Дневник романа о Революции Семнадцатого года. Велся с 1960 по 1991

"Известия" предлагают читателям отрывки из никогда прежде не публиковавшегося "Дневника Р-17" Александра Солженицына. Передавая редакции этот текст, супруга писателя Наталья СОЛЖЕНИЦЫНА рассказала:

"Дневник Р-17" тридцать лет сопровождал работу автора над романом о революции 1917 года ("Красное Колесо"). Александр Исаевич вел его от самых первых поисков, соображений (с 1960 года) - и сквозь всю работу, до ее окончания (1991). Он как бы разговаривал, советовался с дневником - в оценке источников, достоверности личных свидетельств, мемуаров, газетных сообщений; в сомнениях о выборе художественных средств и оправдании избранных приемов повествования; судил об успешности или неуспешности отдельных глав, последовательных редакций текста, размышлял о нужности новых добавлений или причин отказа от них. Дневник был собеседником, с которым он делил мучительность поисков и радость находок, - собеседником страстным, взыскательным и необходимым.