Купол

Фредерик Браун

Купол

Кайл Брейден удобно расположился в кресле, не сводя глаз с рубильника на противоположной стене. Готов ли он пойти на риск и повернуть его? Миллион, наверное, даже миллиард раз задавал он себе этот вопрос за последние тридцать лет. Да, сегодня в полдень будет ровно тридцать лет.

Поворот рубильника скорее всего приведет к смерти. Только неизвестно к какой. Ясно лишь, что не от атомной бомбы - все бомбы наверняка использовали много лет назад. Их было достаточно, чтобы полностью уничтожить цивилизацию. И даже больше чем достаточно. А по его подсчетам выходило, что человек сможет взяться за создание новой цивилизации примерно через сто лет. Человек или то, что после него останется.

Другие книги автора Фредерик Браун

В этом сборнике представлены произведения признанных мастеров, которые пишут в жанре фантастики. Среди них — роман К. Саймака, рассказы Жерара Клейна, Фредрика Брауна, Бертрана Чендлера и др. Все эти произведения объединяет тема многообразия форм разумной жизни.

СОДЕРЖАНИЕ:

Клиффорд Саймак. ЗАПОВЕДНИК ГОБЛИНОВ. Пер. с англ. И. Гуровой

Франсис Карсак. ГОРЫ СУДЬБЫ. Пер. с франц. Ф. Мендельсона

Орасио Кирога. АНАКОНДА. Пер. с испан. С. Мамонтова

Жерар Клейн. ИОНА. Пер. с франц. А. Григорьева

Жерар Клейн. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДИРЕКТОРАМ ЗООПАРКОВ. Пер с франц. А. Григорьева

Фредрик Браун. ЗВЕЗДНАЯ МЫШЬ. Пер. с англ. Л. Этуш

Бертран Чендлер. КЛЕТКА. Пер. с англ. А. Санина

Лино Альдани. КОРОК. Пер. с итал. Л. Вершинина

Гарри Уолтон. ТОТ, КТО ВСЕГДА ВОЗВРАЩАЕТСЯ. Пер. с англ. И. Шуваловой

Г. Ануфриев, С. Солодовников. ВСЕ — ЖИВОЕ, ИЛИ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДИРЕКТОРАМ ЗООПАРКОВ. (Послесловие)

Составители: Г. Ануфриев, С. Солодовников

Художник: К. Шарангович

Однажды в жаркий августовский полдень в детективное агентство «Хантер и Хантер» обращается за помощью очаровательная рыжеволосая красотка Салли Доуэр. Эд Хантер и его дядя Эм решительно отказывают девушке, когда она объясняет, что ее хотят убить… марсиане. Однако девушка так мила и так сильно расстроена, что Эд Хантер соглашается провести с ней один вечер, чтобы она хоть ненадолго почувствовала себя в безопасности…

В книге «Вампиры пустыни» читатель встретится с необычными вампирами. Эти вампиры мало напоминают традиционных роковых и клыкастых незнакомцев в черных плащах, сомнительных ревенантов и гламурную нечисть расплодившихся «саг». Пищей им служит не только кровь, но и разум, душа, психическая и жизненная энергия. Растения, животные, картины, дома, пустоши, пришельцы из космоса, обитатели иных планет и вовсе непостижимые существа и сущности — таковы вампиры этой антологии.

ФРЕДЕРИК БРАУН

ПРЯМОЙ ОТВЕТ

Пер. С. Ирбисова

Двенадцать камер следили за каждым движением Двара Эйва. Передача транслировалась по всей обитаемой Вселенной.

Вот он спаял золотом последний контакт. Вот он разогнулся и кивнул Двар Рэйну. Вот подошел к главному переключателю. К тому самому, который через несколько минут объединит вычислительные машины всех девяноста шести миллионов обитаемых миров в одну - самую мощную, самую мудрую.

В сборнике представлены рассказы крупнейших американских фантастов, написанные в основном в 40–50-е годы. Эти произведения объединяет идея величия и вечности жизни во Вселенной, фантазия авторов рисует разнообразные и причудливые формы жизни, различные ступени развитая земной и внеземных цивилизаций. Однако в каждом рассказе присутствует мысль о возможности и необходимости контакта и взаимопонимания между мыслящими существами, о единстве всего живого.

Мистер Везеруокс допил вторую чашку кофе. В его голосе, когда он заговорил, чувствовалась твердая решимость.

- Моя дорогая, - сказал он, - обрати, наконец, самое серьезное внимание на то, чтобы в нашем доме больше не появлялось подобных небылиц.

- Хорошо, Джесон. Я просто не заметила...

- Разумеется, не заметила. Но ведь за то, что читает твой сын, отвечаешь в конце концов ты.

- Постараюсь быть более внимательной, Джесон. Я не видела, как он принес этот журнал, действительно не имела никакого представления, что...

Для последнего, торжественного, соединения Двар Ив использовал в качестве припоя золото. Объективы десятка камер Телевидения следили за ним, и радиоволны несли сквозь пространства изображение того, что свершалось.

Он выпрямился и, сделав знак головой Двару Рейну, приблизился к ручке, призванной установить контакт, когда он ее опустит. Ручка, которая моментально свяжет громадные компьютеры всех обитаемых планет Вселенной — девяносто шесть биллионов планет — в единую гигантскую систему. Таким образом, все искусственные разумы составят теперь одну грандиозную кибернетическую машину, объединяющую и централизующую знания всех миров.

В сборник включены произведения писателей фантастов разных стран знаменитый роман А Кларка “Конец детства” повести и рассказы К.Саймака, В Головачева и др.

СОДЕРЖАНИЕ:

Г.Ануфриев, С.Солодовников Человек во времени и пространстве

ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ПРОЩЕ ВРЕМЕНИ

Джон Кристофер. Равносильно смерти Пер с англ. В.Сечина

Маршалл Кинг. На берегу Пер с англ. З.Бобырь

Клиффорд Саймак. Что может быть проще времени Пер с англ. Гр. Темкина

Пьеро Проспери. Последнее желание* Пер с итал. Л.Вершинина

Василий Головачев. Над миром

ВЕТЕР ЧУЖОГО МИРА

Артур Кларк. Конец детства Пер с англ. Н.Галь

Фредрик Браун. Немного зелени Пер с англ. З.Бобырь

Клиффорд Саймак. Ветер чужого мира Пер с англ. А.Корженевского

Пер Лагерквист. Лифт в преисподнюю Пер со швед. Т.Теховой

Джеймс Боллард. Утонувший великан Пер с англ. Е.Панаско

Коротко об авторах

Составители: Ануфриев Геннадий Григорьевич, Солодовников Станислав Васильевич

Художник В.Соколова

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Мать Эми неизлечимо больна. Она решает обмануть время, чтобы увидеть, как растёт дочь.

Смысл жизни Пита — кино. Он считает, что знает про фильмы всё. Но магазин «Impossible Dreams» поразил его своим ассортиментом.

Рассказ переведён в рамках проекта Лаборатории Фантастики «Перевод Hugo 2007».

По приглашению своих коллег известный экономист Лео К. Мот побывал на Парсимонии. Необычный хозяйственный уклад этого космического сообщества породил на Земле множество сенсационных кривотолков, буквально заполонивших все органы массовой информации.

Моту разрешили участвовать в жизни парсимонского общества, хотя не выдали ему при этом ни удостоверения личности, ни вида на жительство, ни какого-либо иного документа. Точнее, Моту просто ничего не запретили, а это, по парсимонским правилам, автоматически означает разрешение. Таким образом парсимонцы экономят немало бумаги. Они вообще не могут понять, зачем нужно письменно фиксировать разрешения.

Корабль словно падал в бесконечную ледяную бездну. Даже самые близкие солнца были страшно далеки, их лучи почти не доставали сюда, они оставались лишь белыми пятнышками на темном фоне, похожими на небольшие смерзшиеся льдинки. И расположение их день ото дня почти не менялось. Такое чувство, будто корабль неподвижно застыл в межзвездном пространстве.

Никогда прежде космический полет не казался Лестеру столь утомительным и бесконечным. Его заверяли, что две солидных размеров птички скрасят ему долгое путешествие домой, однако вышло наоборот: они лишь испытывали терпение, раздражали, действовали на нервы. Птицы были какими-то слишком уж эмоциональными, пребывали в постоянном возбуждении — правда, они не понимали человеческую речь и даже зачатков интеллекта у них не было, зато они с ходу улавливали любое проявление неприязни, тут же принимались квохтать и гоготать, забивались в тесное пространство между приборами, откуда извлекать их приходилось с немалым трудом. Им требовалось очень много времени, чтобы вновь успокоиться, поесть или заснуть. Зато, не будучи разобиженными, они долбили своими длинными ненасытными клювами все, что ни попадя, любые не защищенные пластмассовыми покрытиями и не зафиксированные в определенном положении тумблеры, кнопки и контакторы, они выключали свет, произвольно меняли температуру в отсеках, комкали и рвали магнитную ленту, запирали на задвижки двери, объявляли ложную тревогу…

На кушетке ворочался и стонал человек. Его голова но самые уши была покрыта яйцевидным каркасом. Из каркаса выходил пучок изолированных проводов, стекавшихся к контрольному табло, установленному в ногах у пациента.

— Нет! — закричал мужчина. Потом забормотал, расслабленные черты его лица исказились словно от боли. II вдруг: — Я и не думал!.. Нет! Не надо!.. — Он снова забормотал, попытался привстать, жилы у него на шее сильно напряглись. Ну пожалуйста, — произнес он, и слезы показались у него на глазах.

Три повести, составляющие эту книгу, связаны общим содержанием и как бы продолжают одна другую, Пользуясь средствами политического памфлета, приключенческой и научно-фантастической литературы, автор, занимательно строя сюжет, показывает, как империалисты некоей западной страны пытаются в своих корыстных целях использовать новейшие достижения науки, как они терпят крах в этом. В книге разоблачены разжигатели военного психоза, проповедники «холодной» и «горячей» войны.

Поезда от этой станции отходили крайне редко. Неясно даже, имело ли смысл вообще содержать такую дорогу. Правда, ее подключили когда-то к общей сети, но движение отнюдь не оживилось, и примыкающие пути успели уже зарасти травой и покрыться ржавчиной. Вагончики местного поезда почти всегда оставались пустыми.

Я стоял на вокзале. Теплый летний день, душно, заняться решительно нечем. Городок нежится в умиротворяющей, праздной тиши, кафе и магазинчики либо закрыты, либо позевывают от отсутствия посетителей. В такое время жизнь здесь словно замирает. И сегодняшний день отнюдь не исключение, городок всегда так живет в летнюю пору.

Вдали ревет тукус. Дрожь пробирает при мысли, что этот кошмарный зверь может оказаться в круге света, который бросает моя лампа. Мохнатый загребущий хобот, два острых, как кинжалы, рога, торчащих во лбу — на этот лоб с силой шмякается захваченная хоботом жертва — и, наконец, желтые клыки! Но тукус боится приблизиться. Огни на сторожевых башнях и монотонные крики легионеров отпугивают его.

Мы не беззащитны. Оптим Тавр уже убил трех таких хищников, да и другие охотники время от времени их убивают… Мне кажется, бестии начинают нас избегать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Рассказ о талантливом изобретателе машины времени

ФРЕДЕРИК БРАУН

МИСТЕР ДЕСЯТЬ ПРОЦЕНТОВ

Пер. И. Мудровой

Страх совершенно парализовал меня. Завтра - последний день моей жизни. Завтра в комнате за узенькой зеленой дверцей я узнаю, каков на вкус циангидрит. Но не это страшит меня. Умереть я готов, но...

Все началось со встречи с Роско. Перед этим я сам стал А. Рос - Ант Роско. Сейчас я попытаюсь объяснить.

Тогда я был молод, довольно красив, в меру умен, недурно воспитан. Тогда меня звали Биллом Виллером. Уже пять лет я пытался стать актером кино или, на худой конец, телевидения, но пока не попал даже в рекламный ролик, не говоря уже о каких-то ролях. А чтобы не околеть с голоду, я крутился, как белка в колесе, каждый вечер с шести до двух в одном погребке Санта-Моники.

- Плацдармом для проведения наступательной операции будет эта маленькая заброшенная система! - Кэт Зул, Верховный Главнокомандующий Зардорианского Королевского флота, ткнул щупальцем в точку на звездной карте.

- Раз уж мы обоснуемся тут, то для нас будет открыт целый фланг Солнца. Мы сможем атаковать здесь, здесь и здесь, - он указывал сектор за сектором. - А они сумеют собрать в точку лишь кучку кораблей, неспособную задержать нас. Как вам это, Сир?

ФРЕДЕРИК БРАУН

НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ

Пер. М. Ирбисова

Конечно, никто не знал, что для Лоренса Кэйна все было предопределено уже в тот момент, когда он сбил девушку на велосипеде. Кульминация наступила сентябрьским вечером за кулисами ночного клуба, хотя произойти это могло когда угодно и где угодно.

Перед этим он три вечера подряд смотрел номер местной падшей звезды Кинни Кин. Номер был, что называется, зажигательным: под конец изо всей одежды на Кинни оставался только голубой свет да три клочка материи в стратегически значимых пунктах. И если уж говорить военным языком, сама Кинни была сложена, как бетонный бастион. Когда она кончила возбуждать мужскую похоть и скрылась за кулисами, Лоренс решил, что номер был бы гораздо приятнее, если бы исполнялся в более приватной обстановке, а именно, в его холостяцкой квартире и для ограниченной аудитории, точнее, для него одного.