Кто ничего не умеет, тот не должен ничего хотеть

Арынгазы Беркинбаев

Кто ничего не умеет, тот не должен ничего хотеть...

Интервью Арынгазы Беркинбаева с Раулем Мир-Хайдаровым специально для Казахстана, в год юбилея писателя

- Рауль Мирсаидович, какие писатели, книги повлияли на становление вашего характера, вкусов, мировоззрения?

- Мой любимый писатель Иван Алексеевич Бунин. Всем, кто хотел бы прочитать о любви, советую его роман "Жизнь Арсеньева". И.А.Бунин долго был под запретом и появился, как и Сергей Есенин, в хрущевскую оттепель. Люблю всего позднего Валентина Катаева. Блистательная проза! "Тихий дон" М.Шолохова, "Прощай, Гульсары" Чингиза Айтматова. Почти всю поэзию Серебряного века, а позже поэзию О.Мандельштама и А.Ахматовой. Из современных поэтов -Евгений Рейн,Татьяна Глушкова, Сергей Алиханов, Бахыт Кенжеев, живущий в Канаде. И совершенно блистательный, мудрый и ироничный, достойный продолжатель традиций Хайяма, Рудаки, Хафиза - Лоик Ширали.

Популярные книги в жанре Публицистика

© Вл. Гаков, 1980

Уральский следопыт.— 1980.— 1.— С. 55-56.

Публикуется с любезного разрешения автора — Пер. в эл. вид Ю. Зубакин, 2001

«Расскажите, пожалуйста, о том, как возникли НФ журналы, — просит нас Николай Попов из Тюмени.— Читал, что за границей их развелись десятки. Верно ли? Расскажите также о премиях, которые присуждаются за фантастику. И еще — о Гернсбеке. Почему именно его американцы называют «отцом фантастики»?

Пользуясь газетными сообщениями, Добролюбов приводит дополнительные сведения о ходе борьбы народа Италии с предательской политикой французского правительства. В заметке идет речь об отказе итальянского народа подчиниться условиям договора 1859 года и о решении национальных собраний Тосканы, Модены, Пармы и Романьи, подтвержденном плебисцитом, присоединиться к Пьемонту. Добролюбов приводит материал, свидетельствующий о том, что в центральных областях Италии формируется армия, во главе которой становится национальный герой Джузеппе Гарибальди.

ШЕЛЛЕР, Александр Константинович, псевдоним — А. Михайлов (30.VII(11.VIII).1838, Петербург — 21.XI(4.XII). 1900, там же) — прозаик, поэт. Отец — родом из эстонских крестьян, был театральным оркестрантом, затем придворным служителем. Мать — из обедневшего аристократического рода.

Ш. вошел в историю русской литературы как достаточно скромный в своих идейно-эстетических возможностях труженик-литератор, подвижник-публицист, пользовавшийся тем не менее горячей симпатией и признательностью современного ему массового демократического читателя России. Декларативность, книжность, схематизм, откровенное морализаторство предопределили резкое снижение интереса к романам и повестям Ш. в XX в.

«…Сею книжкою заключается Вестник Европы, которого я был издателем. В продолжении его не буду иметь никакого участия. Обстоятельства, важные для меня, а не для Публики, не дозволили мне выдать в срок последних четырех Нумеров; но кто с величайшею исправностию издал их 44, и сверх условия прибавлял несколько лишних страниц почти во всякой книжке, тот может надеяться на благосклонное снисхождение Читателей. Изъявляю публике искреннюю мою признательность…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Можно сказать, что Европа имеет ныне только одну мысль: все умы занимаются Французскою высадкою, для которой благоприятное время наступает. Известно, что в октябре и в ноябре месяце cвирепствуют южно-западные бурные ветры, которые могут рассеять флоты Английские; гавани Республики, теперь осажденные ими, будут свободны, и французы, пользуясь счастливою минутою, выдут в море – так пишут в Ведомостях; так думают нe только журналисты и частные люди, но (как уверяют нас) и самые министры…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Кровопролитие, мятежи и бедствия составляют главную и, к несчастью, любопытнейшую часть всeмирных летописей; но История нашего отечества, подобно другим описывая жeстокие войны и гибельные раздоры, редко упоминает о бунтах против Властей законных: что служит к великой чести народа Русского. Он, кажется, всегда чувствовал необходимость повиновения и ту истину, что своевольная управа граждан есть во всяком случае великое бедствие для государства. Таким образом народ Московский великодушно терпел все ужасы времен Царя Ивана Васильевича все неистовства его опричных, которые, подобно шайке разбойников, злодействовали в столице как в земле неприятельской. Граждане смиренно приносили жалобу, не находили защиты, безмолвствовали – и только в храмах Царя Царей молили небо со слезами тронуть, смягчить жестокое сердце Иоанна…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…В прошедшем году было упомянуто о морской экспедиции, приготовляемой в Петербурге и любопытной не только для России, но и для всей Европы: ибо предмет ее не ограничивается успехами нашей торговли, но касается и до наук, до блага человечества и распространения выгод гражданственности между народами дикими. Сообщим теперь подробнейшее известие о сем важном предприятии.

Господин Камергер Рязанов, назначенный послом в Японию, отправляется с двумя купеческими кораблями, купленными в Лондоне. Один из них принадлежит Руской Американской Компании. Экипаж обоих состоит из опытных офицеров и матросов нашего флота. При миссии едут гвардии офицеры, вместе с учеными, которые должны в сем путешествии обогатить науку природы новыми открытиями и замечаниями…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Левек говорит, что Царь Алексей Михайлович учредил Тайную Канцелярию, и, как легкий французский автор, прибавляет: ,,Жаль! Он был впрочем хороший государь!» Мы знаем, как по большой части французы пишут историю, и не удивляемся. Гораздо важнее то, что г. Шлецер, бывший несколько лет профессором русской истории в нашей академии – (иностранный профессор русской истории!!) – шутя над Левеком, и называя его не Историком, а гравером-Левеком, также приписывает учреждение Тайной Канцелярии Алексею Михайловичу…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Берман

Среди стихий

К читателям *

Сначала я так много времени потратил на зимний туризм, что увидел, как жизнь уходит - будто я на быстрой воде, а все остальное на берегах. Но попал я на быструю воду уже потом, когда зимой перестал ходить в Заполярье, а повернул на Кавказ, в Терскол, где новогоднее солнце не под землей, снег не стынет зеленоватой синью, а желтеет на солнце и голубеет в тени. Я сменил брезент на яркий капрон, самостоятельность - на подчинение порядкам и нравам, учил людей кататься на горных лыжах и заодно учился сам. Это было освобождение от власти севера.

Берман против Макаренко

См. в файле BERMN84V.CK7 Берман>

См. и в файле MAK-GPU4.J36

Данные к тезе: "Болшево - не идеал для Макаренко" приведены в файле KOMMN725.TEZ (там где и много-много о коммуне).

Берман против Мака и обратно. Часть 1.

Из архива выпускника Коммуны им. Дзержинского Ивана Игнатовича Яценко. Hиже публикуемые 4 машинописных листка отдала мне его дочь - Галина Ивановна. Она нашла эти листки лишь через год после смерти Ивана Игнатовича, а до этого ничего о них не знала и от отца ничего о них и о их содержании не слышала.

Марина Бернацкая

Спасательный круг

Грязно-серые с белой эмблемой амфибии замерли под пальмами, напоминая пауков, затаившихся в ожидании добычи. Но когда рассвело и на улицах показались мирные жители, никто не вскрикнул при виде бронированных чудовищ, и никто не бросился в ужасе прочь. Паники, которую жаждал увидеть полковник, не состоялось.

Прохожих становилось все больше, и они шли через площадь, словно не замечая непрошеных гостей, обходя их, как обходят лужу.

Марина Бернацкая

В селе за рекою

- Я когда умру, на солнце попаду, - Сошка задрал голову.

- С чего ты взял? - удивился Дим.

- А в церкви сегодня батюшка говорил: дай им вечный свет и вечный покой. А раз свет, значит, солнце.

Темная зеленая река неслышно скользила мимо них, утягивала под воду низкую ивовую ветку, распластывала ее под водой, тянула за листья.

- Дядь Дим, а почему речка тухлой рыбой пахнет? Там рыба мертвая водится, да?