Крысы в стенах

Говард Лавкрафт

Крысы в стенах

16 июля 1923 года, после окончания восстановительных работ, я переехал в Эксхэм Праэри. Реставрация была грандиозным делом, так как от давно пустовавшего здания остались только полуразрушенные стены и провалившиеся перекрытия. Однако этот замок был колыбелью моих предков, и я не считался с расходами. Никто не жил здесь со времени ужасной и почти необъяснимой трагедии, происшедшей с семьей Джеймса Первого, когда погибли сам хозяин, его пятеро детей и несколько слуг. Единственный оставшийся в живых член семьи, третий сын барона, мой непосредственный предок, вынужден был покинуть дом, спасаясь от страха и подозрений.

Другие книги автора Говард Филлипс Лавкрафт

Лучшие произведения Лавкрафта. Они бесконечно разнообразны и многогранны. Одни относятся к классическому «черному неоромантизму», другие – к викторианской литературе ужасов. Но в каждом живет гений писателя, подарившего нам лишь на шаг отстоящий от реальности причудливый мир «богов-демонов» – подводного Ктулху и безликого Азатота, таинственного Шуб-Ниггурата и великого Йог-Сотота.

В данное издание вошли лучшие произведения Говарда Лавкрафта — бесконечно разнообразные и многогранные. Одни относятся к классическому «черному неоромантизму», другие — к викторианской литературе ужасов. Но в каждом живет гений писателя, подарившего нам лишь на шаг отстоящий от реальности причудливый мир «богов-демонов» — подводного Ктулху и безликого Азатота, таинственного Шуб-Ниггурата и великого Йог-Сотота.

При жизни этот писатель не опубликовал ни одной книги, после смерти став кумиром как массового читателя, так и искушенного эстета, и неиссякаемым источником вдохновения для кино- и игровой индустрии; его называли «Эдгаром По ХХ века», гениальным безумцем и адептом тайных знаний; его творчество уникально настолько, что потребовало выделения в отдельный поджанр; им восхищались Роберт Говард и Клайв Баркер, Хорхе Луис Борхес и Айрис Мёрдок.

Один из самых влиятельных мифотворцев современности, человек, оказавший влияние не только на литературу, но и на массовую культуру в целом, создатель «Некрономикона» и «Мифов Ктулху» – Говард Филлипс Лавкрафт.

Мифология Ктулху и других темных божеств, рассредоточенная по американским землям. Селефаис, Ультар, Сарнат, Кадат, Аркхем… Покинутые города и те, что существуют на границе сна и воображения. Чистые, с высокими белыми башнями и умопомрачительными арками. Заросшие плесенью и терном, пропитанные затхлым запахом гниющей рыбы. Однако чудовища могут таиться как в развалинах и закоулках, так и в сверкающих палатах. А самые кровожадные и ужасные монстры рождаются в человеческой душе…

«К западу от Аркхема много высоких холмов и долин с густыми лесами, где никогда не гулял топор. В узких, темных лощинах на крутых склонах чудом удерживаются деревья, а в ручьях даже в летнюю пору не играют солнечные лучи. На более пологих склонах стоят старые фермы с приземистыми каменными и заросшими мхом постройками, хранящие вековечные тайны Новой Англии. Теперь дома опустели, широкие трубы растрескались и покосившиеся стены едва удерживают островерхие крыши. Старожилы перебрались в другие края, а чужакам здесь не по душе. Никто не прижился на фермах, ни франкоканадцы, ни итальянцы, ни поляки. Как ни старались, ничего у них не получилось. У всех с первых же дней пробуждалась фантазия, и, хотя жизнь текла своим чередом, воображение лишало покоя и навевало тревожные сны. Потому чужаки и спешили уехать, а ведь старый Эмми Пирс не рассказывал им ничего из того, что он помнит о старых временах. С годами Эмми стал совсем чудным, вроде как не в своем уме. Он единственный, кто знает всю правду о прошлом и не боится расспросов, но ему не позавидуешь. Ведь не боится он потому, что его дом стоит на отшибе рядом с полем и проезжими дорогами…»

«В начале был ужас» — так, наверное, начиналось бы Священное Писание по Ховарду Филлипсу Лавкрафту (1890–1937). «Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого», — констатировал в эссе «Сверхъестественный ужас в литературе» один из самых странных писателей XX в., всеми своими произведениями подтверждая эту тезу.

В состав сборника вошли признанные шедевры зловещих фантасмагорий Лавкрафта, в которых столь отчетливо и систематично прослеживаются некоторые доктринальные положения Золотой Зари, что у многих авторитетных комментаторов невольно возникала мысль о некой магической трансконтинентальной инспирации американского писателя тайным орденским знанием. Думается, «Некрономикон» станет реальным прорывом в понимании сложного и противоречивого творческого наследия мэтра «черной фантастики» и первой серьезной попыткой передать на русском языке всю первозданную мощь этого ни на кого не похожего автора, сквозящую и в его тяжелом, кажущемся подчас таким неуклюжим синтаксисе, и в причудливо-архаичной лексике.

Вообще, следует отметить крайнюю энигматичность полных «тревожащей странности» текстов Лавкрафта, инкорпорирующего в свой авторский миф весьма темные аспекты эзотерического знания, демонологических ритуалов и оккультных практик, не следует забывать и о мистификационных коннотациях, отсылающих к редким и зачастую фантастическим источникам. Тем не менее некоторые литературные критики пытались причислить чуждое всякой этической дидактики творчество американского писателя к научной фантастике и готическому роману. «В настоящей истории о сверхъестественном есть нечто большее, чем таинственное убийство, полуистлевшие кости и саван с бряцающими цепями. В ней должна быть ощутима атмосфера беспредельного иррационального ужаса перед потусторонними силами, — отвечал мэтр, демонстрируя полный индифферентизм к позитивистской науке и судьбам человечества. — Литература ужаса — это отдельная, но важная ветвь человеческого самовыражения и потому будет востребована лишь очень небольшой аудиторией. И все же кто сказал, что черная фантастика столь уж беспросветна? Сияющая великолепием чаша Птолемеев была выточена из черного оникса».

Дагон, Ктулху, Йог-Сотот и многие другие темные божества, придуманные Говардом Лавкрафтом в 1920-е годы, приобрели впоследствии такую популярность, что сотни творцов фантастики, включая Нила Геймана и Стивена Кинга, до сих пор продолжают расширять его мифологию. Каждое монструозное божество в лавкрафтианском пантеоне олицетворяет собой одну из бесчисленных граней хаоса. Таящиеся в глубинах океана или пребывающие в глубине непроходимых лесов, спящие в египетских пирамидах или замурованные в горных пещерах, явившиеся на нашу планету со звезд или из бездны неисчислимых веков, они неизменно враждебны человечеству и неподвластны разуму. И единственное, что остается человеку – это всячески избегать столкновения с этими таинственными существами и держаться настороже…

Проза Лавкрафта – идеальное отражение внутреннего мира человека в состоянии экзистенциального кризиса: космос холоден и безразличен, жизнь конечна, в словах и поступках нет никакого высшего смысла, впереди всех нас ждет лишь небытие, окончательное торжество энтропии и тепловая смерть Вселенной. Но это справедливо для читателей прошлого тысячелетия. Сегодня мы легко можем заметить, что Великие Древние Лавкрафта стали «своими» и для людей, искренне любящих жизнь, далеких от меланхолии, довольных собой и своим местом в мире – вот в чем настоящий парадокс.

Популярные книги в жанре Ужасы

Хотите избавиться от надоедливой старухи? Нет ничего проще! Кухонный утилизатор органического мусора сделает всю черную работу за вас.

Сначала дорога петляла меж невысоких оград общинных выпасов. Пожухлая осенняя трава и изъеденные непогодой замшелые камни навевали уныние. Потом луга закончились, дорога пошла на подъем, с каждым новым поворотом становясь все хуже и хуже. Вместе с ней на горные склоны карабкался лес. Осенний лес – темный и пустой, с голыми ветками, холодным туманным маревом у земли и запахом прелых листьев.

Темно-вишневый «мерседес» не первой свежести неспешно накручивал километры серпантина. В уютном, теплом салоне совсем не хотелось думать, что вокруг царит промозглая осенняя сырость.

Призрак погибшего конькобежца появляется и скользит по глади озера всякий раз, когда кого-нибудь из рода Армитиджей постигает внезапная смерть.

Данное произведение представляет собой психологический триллер с элементами мистики. Оно повествует о двух людях, погрязших в своем одиночестве настолько, что оно обретает телесную форму и воплощается в Здании обладающем разумом, изобретательностью, злой фантазией. Возможно встретившись они смогли бы победить Здание и выйти из него, но встреча так и не происходит. Книга написана от первого лица с женской и мужской точки зрения. Является ли финал книги выходом из Здания предстоит решить самим читателям. Авторы не ставят точку, скорее вопросительный знак.

Ужасы. Немецкая готика XVIII века

Ученые-подводники ухитрились совершить нечто невероятное – найти в океанских глубинах считавшийся бесследно исчезнувшим истребитель, затонувший во времена второй мировой. Однако похоже, вот уже много десятков лет в затонувшем истребителе обитает НЕЧТО ЖИВОЕ…

Классический пример английского готического рассказа XIX века.

Письма доктора Гесселиуса к своему другу профессору Ван Лоо из Лейдена рассказывают о преподобном Дженнигсе, больном странным и необычным душевным недугом. Доктор ищет научное объяснение видению, которое терзает старого священника, но спасет ли наука от потустороннего?

Лори Хэндленд / Lori Handeland

Свидание с мертвецом / Dead Man Dating, anthology "Dates From Hell", 2008

Выражение «дьявольское свидание» приобретает совершенно новое значение, когда манхэттенский литературный агент на первом за много месяцев свидании вынуждена выбирать между сексуальным дьяволом и странствующим охотником на демонов...

В день своей смерти у Эрика Ливентола было свидание, которое не могло быть отменено. И поэтому он на него пошел. Мертвым.

Особенно прискорбно, что его знакомой на свидании была я.

Свидание после смерти было для него единственным способом получить то, в чем он нуждался.

Продолжение жизни.

Озадачены? Мне это знакомо.

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Переводчик: Вебмастер

Бета-ридеры: Джулиана, Лиса, Светик

Принять участие в работе Лиги переводчиков http://lady.webnice.ru/forum/viewtopic.php?t=5151

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Г. П. Лавкрафт

Лабиринт Эрикса

Перевод с английского Олега Алякринского

Прежде чем попытаться уснуть, я хочу привести в порядок мои заметки в журнале, чтобы впоследствии подготовить полный отчет. То, что я здесь обнаружил, заслуживает весьма тщательного описания, ибо крайне необычно и противоречит моему прежнему опыту и моим ожиданиям.

Я достиг главной посадочной площадки на Венере 18 марта по земному календарю, или VI, 9 - по венерианскому. Зачисленный в основную группу под командованием Миллера, я получил свое снаряжение - часы, синхронизированные с чуть более коротким периодом обращения Венеры - и прошел обычный курс тренировок с кислородной маской. Через два дня я был признан годным к выполнению задания.

Говард Лавкрафт

Нъярлатотеп

Нъярлототеп... крадущийся хаос... я последний... я произнесу в звучной пустоте...

Уже прошли месяцы и я не могу вспомнить точно, когда все это началось. Общее напряжение было ужасно. К сезону политических и социальных сдвигов добавилось странное и тягостное понимание ужасной физической опасности, опасности широкораспространенной и всеохватывающей, опасности, что можно представить лишь в ужаснейшем из ночных кошмаров. Я помнил: люди расхаживали с бледными, озабоченными лицами, и шептали предупреждения и пророчества, что позже не смели повторить или признать, что слышали. Чувство ужасной вины зависло над землей, и вне пропасти меж звезд проносились холодные течения, заставлявшие людей дрожать в темных и пустынных местах. Демоническое изменение коснулись даже течения времен года - осенняя жара, запаздывая, внушала опасения, и все чувствовали, что мир и, возможно, вселенная вышла из-под контроля известных богов или сил тех богов или сил, что неизвестны.

Г. П. Лавкрафт

Ночной пришелец

Перевод с английского Олега Алякринского

Верно, что я всадил шесть пуль в голову своему лучшему другу, но все же надеюсь настоящим заявлением доказать, что я не убийца. Всякий вправе назвать меня безумным - куда более безумным, нежели тот, кого я убил в палате Аркхемского санатория. Но по прошествии времени мои читатели взвесят каждый из приведенных мною доводов, соотнесут их с известными фактами и зададутся вопросом: а мог ли я полагать иначе после того, как перед моими глазами предстала кульминация всего этого кошмара - та тварь на пороге.

Говард ЛАВКРАФТ

ПЕЩЕРНЫЙ ЗВЕРЬ

Ужасное предположение, мучившее меня, теперь переросло в полную уверенность. Я заблудился. Я безнадежно затерялся в лабиринтах пещеры Мамут. Любой проход, в который я попадал, неизбежно приводил в тупик. Суждено ли мне увидеть снова дневной свет, холмы и благодатные долины? Здравый смысл запрещал питать пустые надежды. Я гордился тем, что сохранял самообладание и оставался невозмутимым перед испытаниями, выпавшими на мою долю. Возможно, этому способствовали долгие годы занятий философией. Хотя я много читал о том, что жертвы судьбы, подобные мне, испытывают жестокое исступление, но на данный момент у меня не было таких ощущений. Когда я понял, что сбился с пути, мной овладело необъяснимое спокойствие. Меня не пугала мысль о том, что я уже долгое время блуждаю в бесконечных лабиринтах, и что мое отсутствие осталось не замеченным. Если я должен умереть, то эта зловещая и одновременно величественная пещера станет моим последним пристанищем, моим мавзолеем. Судьбой мне предопределено умереть от голода, таково было мое убеждение. В подобных обстоятельствах многие сходят с ума, но я все еще сохранял ясный рассудок. Мое невезение явилось следствием собственной ошибки. Игнорируя предупреждение гида, к отстал от группы туристов. Больше часа я блуждал в одиночестве по тайным коридорам грета, но так и не смог снова найти проход, по которому шла туристическая группа, от которой я отделился. Мой электрический фонарик начал тускнеть. Очень скоро я погружусь в жуткую и почти ощутимую темноту земных недр. Пока я следовал в направлении, указываемом дрожащим светом фонарика, то задавал себе вопрос: какова будет моя кончина? Я вспоминал историю о больных чахоткой, добровольно поселившихся в гигантских подземных пещерах. Они обустраивались там в надежде поправить здоровье благодаря считавшимися целебными свойствам подземелья: чистоте воздуха и постоянной температуре. Но в этих безмятежных местах их ждала страшная и ужасная смерть. Я старался представить, каковы могут быть последствия длительного пребывания в таких условиях для здорового и крепкого человека, как я. Теперь у меня появилась возможность испытать эффективность воздействия жизни под землей, хотя из-за отсутствия пищи мне не удастся довести эксперимент до конца.