Крылья ужаса

Юрий Мамлеев — родоначальник жанра метафизического реализма, основатель литературно-философской школы.

Сверхзадача метафизика — раскрытие внутренних бездн, которые таятся в душе человека.

Самое афористичное определение прозы Мамлеева — Литература конца света.

Жизнь довольно кошмарна: она коротка… Настоящая литература обладает эффектом катарсиса, ее исход таинственное очищение, даже если жизнь описана в ней как грязь.

Отрывок из произведения:

В московском переулке, под названием Переходный, что на окраине города, дом № 8 внешне не занимал особого положения. Дом как дом, деревянный, старый, трехэтажный, с зеленым двориком, с пристройками и многочисленными жильцами. Рядом ютились другие дома и домишки, образуя как бы единое сообщество. Но народец в доме 8 подобрался — волею судеб — весьма и весьма своеобычный…

Люда Парфенова, молодая женщина лет тридцати, много и странно кочевавшая на этом свете, переехала в дом № 8 относительно недавно. Жила она здесь в маленькой двухкомнатной квартирке одна.

Другие книги автора Юрий Витальевич Мамлеев

Комментарий автора к роману "Шатуны":

Этот роман, написанный в далекие 60-ые годы, в годы метафизического отчаяния, может быть понят на двух уровнях. Первый уровень: эта книга описывает ад, причем современный ад, ад на планете Земля без всяких прикрас. Известный американский писатель, профессор Корнельского университета Джеймс МакКонки писал об этот романе: "…земля превратилась в ад без осознания людьми, что такая трансформация имела место".

Второй уровень — изображение некоторых людей, которые хотят проникнуть в духовные сферы, куда человеку нет доступа, проникнуть в Великое Неизвестное. От этого они сходят с ума, как будто становятся монстрами.

Первый уровень прежде всего бросается в глаза. Вместе с тем, МакКонки пишет, что "виденье, лежащее здесь в основе — религиозное; и комедия этой книги — смертельна по своей серьезности". Очевидно, имеется в виду, что описание ада всегда поучительно с религиозной точки зрения. Вспомним, Иеронима Босха. Кроме того, изображение духовного кризиса неизбежно ведет к контреакции и осмыслению. Иными словами, происходит глубинный катарсис. Поэтому мне не кажется странным, что этот роман спас жизнь двум русским молодым людям, которые рели покончить жизнь самоубийством. Случайно они вместе прочли за одну ночь этот роман — и отказались от этого решения, осуществить которое они уже были готовы.

Тем не менее, не рекомендую читать этот роман тем, кто не подготовлен к такому чтению.

Позиция автора (во всех моих произведениях) одна: это позиция Свидетеля и Наблюдателя, холодная отстраненность. Это ситуация бесстрастного Исследователя. Герои могут безумствовать сколько угодно, но автор остается Исследователем и Свидетелем в любом случае. Если угодно такой исследовательский подход, можно назвать научным.

Сборник рассказов Ю.Мамлеева, сгруппированных по циклам.

Юрий Мамлеев - родоначальник жанра метафизического реализма, основатель литературно-философской школы.

Сверхзадача метафизика - раскрытие внутренних бездн, которые таятся в душе человека.

Самое афористичное определение прозы Мамлеева - Литература конца света.

Жизнь довольно кошмарна: она коротка... Настоящая литература обладает эффектом катарсиса, ее исход таинственное очищение, даже если жизнь описана в ней как грязь.

Роман Юрия Мамлеева «После конца» – современная антиутопия, посвященная антропологической катастрофе, постигшей человечество будущего. Люди дружно мутируют в некий вид, уже не несущий человеческие черты.

Все в этом фантастическом безумном мире доведено до абсурда, и как тень увеличивается от удаления света, так и его герои приобретают фантасмагорические черты. Несмотря на это, они, эти герои, очень живучи и, проникнув в сознание, там пускают корни и остаются жить, как символы и вехи, обозначающие Путеводные Знаки на дороге судьбы, опускающейся в бездну. Русская готика Мамлеева не боится аллюзий. Мы проходим круг за кругом нового ада, и там, за поворотом сюжета, автор в милосердной молитве просит Создателя помиловать отпавшее человечество. Может быть, и тщетно…

Этот текст, который предстоит прочесть читателю, не может быть понят, если не учитывать три фундаментальных момента:

1. Различие между Востоком (традиционным Востоком, особенно Индией) и Западом.

2. Присутствие очевидных черт восточной духовности в самой России.

3. Духовная ситуация 60-70-х годов в неофициальной культуре в СССР.

Начнем с первого момента, о котором, как известно, много писали. Тем не менее, на мой взгляд, следует еще раз подчеркнуть некоторые, кардинальные отличия между западной и восточной духовностью. Западная духовность (я не говорю здесь об исключениях) основана главным образом на религиозном принципе, который предполагает определенный дуализм между Богом-Творцом и человеком. Восточная духовность не отрицает эту пропасть (в том, что касается «тварного» человека), но идет гораздо дальше, исследуя истинно бессмертное, нетварное начало в человеке, между которым и Богом (согласно индуистским представлениям) нет и не может быть никакой пропасти, более того, это божественное начало в человеке является не просто «подобием» Бога, а самим Богом.

Эта книга посвящена исследованию русского национального духа, как на его вневременном, вечном уровне, так и в его проявлениях в нашей культуре, искусстве, истории, философии, образе жизни и т. д., а также в его скрытых моментах, таящихся в глубинах Русской Души и нашей жизни. Сначала в первой части идет «погружение» или исследование этого, путь русскоискательства, познание России. Во второй части следуют окончательные глобальные выводы, которые приводят к образованию Русской Доктрины, включая ее космологические, метафизические и экзотерические (обращенные к социально-историческим реалиям) стороны.

В романе культового писателя действие происходит в современной Москве, но события в нем разворачиваются необыкновенные: один из героев бесследно исчезает, но остается его отражение в зеркале. Друзья пускаются на поиски и оказываются в непонятном мире — его населяют люди-монстры, в нем оживают мертвецы и существуют тайные организации. Что это — сон или явь? Это Непознанное хохочет над людьми, не верящими, что миром правит великая тайна…

Семен Петрович, сорокалетний толстоватенький мужчина, уже два года страдающий раком полового члена, решил жениться.

Предложил он свою руку женщине лет на десять моложе его, к тому же очень любившей уют. Он ничего не скрыл от невесты, упирал только на то, что-де еще долго-долго проживет.

Свадьбу договорились справлять лихо, но как-то по-серьезному. Всяких там докторов или шарлатанов отказались взять. Набрали гостей по принципу дружбы, но, чтобы отключиться от нахальства и любознательности внешнего мира, место облюбовали уединенное, за городом, на отшибе. Там стоял только домишко родственника Ирины Васильевны, а кругом был лес. Ехали туда хохоча, на стареньком автобусе, ходившем раз в два дня.

Юрий Мамлеев — родоначальник жанра метафизического реализма, основатель литературно-философской школы.

Сверхзадача метафизика — раскрытие внутренних бездн, которые таятся в душе человека.

Самое афористичное определение прозы Мамлеева — Литература конца света.

Жизнь довольно кошмарна: она коротка… Настоящая литература обладает эффектом катарсиса, ее исход таинственное очищение, даже если жизнь описана и ней как грязь.

Популярные книги в жанре Современная проза

Виталий Рапопорт

Похороны Плеханова

Барак напротив проходной называлcя пожарка. По прихоти cтроителя повернутый к заводу задом, фаcадом он cмотрел в парк, некогда принадлежавший Cалтычихе: там cохранилиcь cтолетние дубы, два обширных пруда и липовая аллея. Заброшенная, пороcшая травой, она оcтавалаcь в тургеневcком духе.

Некогда в cтроении дейcтвительно раcполагалаcь пожарная чаcть, нынче было общежитие, где обитали cемейные и одинокие -- вперемежку. Наc, меня c мамой, подcелили в комнату, где кроме отца (он приехал на полгода раньше) было двое мужчин. Зимой cорок девятого года жаловатьcя не приходилоcь. Вcтретили наc приветливо, угоcтили чаем, у родителей нашлаcь бутылка водки. Выпили, закуcили, перезнакомилиcь, cтали жить.

Михаил Рощин

Елка сорок первого года

А жизнь, товарищи, была совсем хорошая.

Аркадий Гайдар. Голубая чашка.

На пути из Ленинграда в Севастополь мы остановились в Москве, мама выстанывала:

- В Москву! Хоть на денек! Сколько не была в Москве!

Она - коренная москвичка, в Москве выросла, работала, все знала. Поженившись, они с отцом объездили полстраны, - куда отца направляли, туда и ехали. Теперь путь его лежал в Севастополь, на морской завод. Опять надолго.

Таисия Рожинова

_ПЕЧАЛЬHАЯ ИСТОРИЯ_

/Мысль/: Как здесь душно! Просто невыносимо! Кто-нибудь, откройте же окно, наконец!..

*Университетская Крыса*: Тише, тише! Вы мешаете мне думать! Чего это Вы тут раскомандовались?! Оставьте в покое окно!.. Что Вы делаете?!

/Мысль/: Hужно проветрить... Я...я... задыхаюсь! Hемного свежего воздуха!

Пожалуйста!

*Университетская Крыса*: Вы с ума сошли! Воздуха! Свежего! Я веками копил эту атмосферу Знаний! Я насыщал ее Понятиями и Категориями, не смыкая глаз! А Вы хотите вот так, за один момент все - в форточку! Hе позволю!..

Павел Розов

Отрыв

Началось это не сразу. Серая повседневная обыденность стала раздражать его. Он видел, как мир постепенно теряет свои краски, становится таким же серым и безрадостным, как и его однообразное существование. Ему было тесно в этом мире, он никак не мог найти себе в нем место. Все это было неосознанно, просто какое-то подспудное гнетущее чувство не давало ему покоя.

Он стал замкнутым и угрюмым, окружающие стали сторониться его, и только она все еще продолжала видеться с ним. Теперь он целыми днями сидел в темном углу, безучастно наблюдая за происходящим. Она приносила ему еду, старалась развеселить его, беззаботно кружась вокруг, принималась целовать и ласкать его, но все было напрасно. Все это он принимал как должное, но, казалось, совсем не замечал ее, только тоскливо жался в угол, а иногда даже не узнавал. Она была красивая, очень красивая, но он не замечал ее красоту, а если и замечал, она больше не радовала его.

Алексей РУНДКВИСТ

ДОРОГА ДОМОЙ

Свинцовые холодные волны накатывали на черный галечный пляж. Угрюмое небо сурово смотрело на разбухшую от непрерывного дождя землю. Промозглый ветер гнал мелкую водяную пыль, бросая ее в окна прибрежного санатория, откуда сквозь струящуюся по стеклам воду меня провожали взглядами грустные лица отдыхающих.

Я шел по самой кромке прибоя. Море, то и дело бросалось на берег и не в силах дотянуться до меня, шипя от злости, отползало обратно. Мелкие камушки липли к сапогам, словно желая прокатиться напоследок, перед тем как их утянет вглубь особенно длинный язык приливной волны.

Святослав Юрьевич Рыбас

Что вы скажете на прощанье?

Карташева положили в отдельной палате, чтобы больные не видели, как он умирает. Он не приходил в сознание. Его лицо, отсиненное щетиной, было влажно, грудь едва приподнималась. Вадим смотрел на него с тоскливым любопытством. Он тоже подолгу задерживал дыхание, в легких жгло, и Вадим чувствовал, как трудно отцу. Ему еще не было жаль отца. Нужна привычка к умирающему, но отцу было сорок девять, он телесно крепок даже теперь, и сын думал о нем как о живом человеке. И еще у него была досада. Он ее стыдился; но она была - как же это ты, отец?

Святослав Юрьевич Рыбас

Дитюк

У новоселов в Казахстане

Среди степного ковыля

Лежит в раскрытом чемодане

Наследник, соской шевеля.

К стене привязанная крышка,

Никелированный замок.

Лежит, сопит себе парнишка,

Катая глазки в потолок.

Честь честью все - опрятно, строго,

Постель, простынка на груди.

Что ж, чемодан! - мальцу дорога

Еще какая впереди!

А.Твардовский, 1955 г.

Святослав Юрьевич Рыбас

Гибель постороннего

1

В конце июня 1970 года в областной сибирский город прилетел молодой человек. Он был студентом, на лето его назначили заместителем командира большого строительного отряда, и ему казалось, что он крупный руководитель. Правда, время от времени он спохватывался и, чтобы не быть смешным, к своему ощущению относился чуть иронично.

Свое дело молодой человек видел увлекательным и особенным.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ежегодные сборники «The Year's Best», выходящие в США уже более пятнадцати лет, публикуют повести, рассказы, эссе, отобранные по всему миру, и попасть в число их авторов не менее престижно, чем завоевать Всемирную премию фэнтези или «Небьюлу».

Гигантские звездолеты, беззвучно глотающие парсек за парсеком в бескрайней ночи, роботы, похожие на неуклюжих бронированных крабов, запутанные лабиринты «киберпространства», странные механизмы, дающие людям власть над самим Временем. Согласно западной традиции все вместе это называется «Science Fiction», научной фантастикой. На страницах ежегодной антологии Гарднера Дозуа собраны лучшие образчики этого направления. Самые удачные рассказы ведущих авторов, работающих в жанре киберпанка, антиутопии, космического боевика, — Гарри Тертлдава, Майкла Суэнвика, Джона Варли, Вернора Винджа и многих других. Впервые знаменитая антология выходит на русском языке. Двадцать девять блистательных образцов малой прозы помещены под одной обложкой с целью познакомить читателя с наиболее яркими новинками жанра.

Любопытный разбор событий 1982 года.

http://www.waronline.org/IDF/Articles/t72-myth/

Необычное может подстерегать человека не только в глубинах космоса, не только в туманном будущем, не только в параллельных вселенных, но и за любым углом в родном городе. Вашими гидами по иным мирам, в которых не действуют обычные законы, готовы стать современные писатели, формирующие пространство русскоязычной фантастической литературы — те, чьи произведения вошли в очередной выпуск ежегодной антологии «Русская фантастика».

СОДЕРЖАНИЕ:

Игорь Алимов. Не там проснулся.

Кирилл Бенедиктов. Птица цвета ультрамарин.

Евгений Бенилов. На море и на суше.

Андрей Бударов. Здравствуй, Дедушка Мороз!

Андрей Дашков. Последние дни.

Евгений Гаркушев. Жизнелюбы.

Евгений Гаркушев. Жук.

Сергей Герасимов. Кулинар.

Сергей Герасимов. Ползущий Медленно.

Василий Головачев. Соло на оборванной струне.

Александр Громов. Всем поровну.

Дмитрий Казаков. Последний путь.

Василий Мидянин. Глобальное Телевидение.

Юрий Нестеренко. Уплотнение.

Олег Овчинников. Ротапринт.

Вадим Панов. Круг любителей покушать.

Геннадий Прашкевич. Подкидыш ада.

Евгений Прошкин. Пересадка.

Вадим Проскурин. Люди, черви и боги.

Борис Руденко. Лиман.

Александра Сашнева. Ложись!

Александр Сивинских. У всякой зверушки.

Сергей Туманов. Тупой.

Когда-то их называли не просто людьми, а – эрсерами. Создателями и хозяевами Империи Солнца ЭрСтеллы, правившей миллионами миров. Теперь они – «земы». Жалкие остатки людей, уцелевших после победоносного восстания негуманоидов. Те, для кого в новой Империи есть лишь одно место – карательные войска. Там – и только там – по-прежнему высоко ценят людей – лучших солдат Вселенной.

Но теперь среди «земов» внезапно появились – двое. Супервоин, способный не только биться любым оружием, существующим в Империи, но и менять до неузнаваемости свою внешность, и – женщина, которая упрямо пытается собрать воедино потомков землян, рассеянных по разным планетам и галактикам.

Но теперь тихим шепотом летят из таверны в таверну, из космопорта в космопорт странные слова – «Армия Солнца»…