Крылья

Людмила Козинец

Крылья

Жил-был человек, у которого не было крыльев. Ну, не было и не было, у каждого свои недостатки.

Пока человек был молод, в меру нахален и удачлив, отсутствие крыльев не очень мучало его. Но потом подкрался возраст, в котором не иметь крыльев просто неприлично. И на человека начали коситься приятели, сослуживцы и девушки. И ножку ему как-то подставили на служебной лестнице - стоп, дорогой, крыльев-то нету! А в служебной инструкции что написано? Вот, черным по белому: "Обязательно наличие крыльев". А когда он услышал за спиной острый шепоток: "Ну что с него спрашивать, бескрылый человек, сами видите!", терпение его лопнуло.

Другие книги автора Людмила Петровна Козинец

Что общего между феминизмом и фантастикой? А вот что: некоторые завзятые феминистки пишут отличные фантастические рассказы, а некоторые известные фантасты сочиняют истории из жизни отважных, решительных и технически грамотных женщин. Если пригласить тех и других, то получится сборник «Феминиум».

Разгадывайте наши загадки, переживайте за судьбы наших героинь, вместе с ними празднуйте победы!

Людмила КОЗИНЕЦ

ГАДАЛКА

Тьма лежит как угольный пласт. Часы прозванивают четверти, время идет. Почему же мне кажется, что оно остановилось, что ненезыблемо оно?

Почему это утро, которое я не хочу упорно впустить в свой дом, продолжается уже вечность? Легкая пыль покрыла все предметы, окаменели цветы в вазе, где давно уже высохла вода, свернулось в бокале красное вино... Мертвым куском радужного стекла мерцает на столе магический кристалл, ехидно скалится желтый череп, осыпается позолота с пентаграммы на на потолке, осыпается на причудливые рисунки карт девицы Ленорман. Эх, содрать бы с себя проклятое оцепенение, влезть в узкие-узкие джинсы, змеей изгибаясь, чтобы застегнуть "молнию", вывести из сарайчика мотоцикл и рвануть по пустой автостраде... Но надо работать. Кто-то нетерпеливый уже топчется на крыльце и дышит в замочную скважину. Я бреду в ванную, стучат деревянные гэта. Смотрю в зеркало, привожу волосы в беспорядок, придавая себе рабочий, стервозно-инфернальный вид. Разглаживаю черное атласное кимоно - словно рана навылет горит под левой лопаткой алый иероглиф. Я готова. Бродят по салону ароматы мокко, слоистый можжевеловый дымок плывет от свечей. Изгоняю из души последние остатки себя. Теперь я озеро. Бездонный провал в ущелье, заполненный ледяной черно-зеленой водой. И рождается в глубине огненный шар, теплый, брызжущий искрами. Бесшумно всплывает и лопается на поверхносги недвижного зеркала. И бегут, бегут багровые кольца и превращаются в слова дарующие забвение, надежду, отчаяние. Произношу первую формулу ритуала, Я не вижу, кого приветствую этой формулой. Не все ли равно? Мне не нужны его глаза, только ладонь. И она ложится в рытый бархат скатерти спокойно, отдохновенно, словно в траву. Затертые привычные фразы говорю я: - Линия вашей жизни длинна. Вы проживете долго, сильно болеть не будете. Грандиозных перемен не случится. Вот здесь... линия жизни уединяется с линией судьбы. Вы будете дважды женаты, но брак сложится неудачно, ибо в прошлом была у вас несчастливая любовь, и вы будете тосковать по этой женщине всегда. У вас родится двое детей, мальчик и девочка. Линия вашей судьбы двоится - вы будете недовольны, но ничего не сможете изменить. Вообще... вы принадлежите к людям, которыми владеет рок. Ваша жизнь предопределена свыше, и не вам ее изменить, Характер ваш неустойчив, импульсивен, вы добры и доверчивы, но боязливы. Линия характера берет начало точно посередине между бугром Солнца и бугром Луны, то есть бугром разума и бугром сердца. Это значит, что в характере поровну разумности и сердечности. Вы подвержены влияниям более сильных личностей, способны быть очень преданным. Примерно в тридцать лет вам предстоит серьезная ломка характера, что поставит вас на грань самоубийства, но вы благополучно выйдете из этого кризиса. Ваш Сатурн... взгляните... вот эта звезда под безымянным пальцем обозначает таланты и дарования человека... Ваш Сатурн богат, но линии его прорезаны нечетко. Впрочем... И вдруг... как я могла просмотреть? В центре ладони, перечеркивая судьбу, проявился зловещий трагический крест. Паучьи лапы вцепились в нежную небольшую - совсем не мужскую! - ладонь. Я задержала дыхание. Как посмотреть в глаза обреченного человека? Я посмотрела. Он оказался молод. Приятное лицо, аккуратные щегольские усы. Доверчивая, открыты, немного испуганная улыбка. Глаза серьезны, в них грусть. Не хочу, чтобы он умирал. Трагический крест сулит гибель скорую, страшную и необъяснимую. Ангел смерти и отчаяния, чернокрылый демон стоит за его спиной. Сказать? Или скрыть? Милосердие или истина?.. И что-то во мне воспротивилось, Вот не хочу - и не хочу. Господи, но что я могу? Эта мысль лишила меня сил. Я опустила голову, вновь склонившись над полудетской еще ладонью. Длинный лиловый ноготь вонзидся в бороздку судьбы. Мысль какая-то мелькнула. Я напряглась. И почему-то вспомнила стихи. Написал их один светлый, печальный мальчик... Как там... Нет, не вспомнить точно. Что-то меня в них поразило... Стихи о гадалке, о том, как бежит по ладони хищный ноготок, расшифровывая тайные знаки.. Бежит ноготок... "иглою по старой пластинке". 0, как он был прав! Щекотное, немного двусмысленное и интимное движение ноготка по ладони, по сокровенным записям судьбы... А что я7 Один лишь голос ее. Что записано, то и скажу. Ничего более. И тогда я вдруг взбунтовалась. Для начала сбросила со стола тусклый кремовый череп. Потом сдернула скатерть - порхнули по комнате черно-карминные карты. Холодная злость кипела во мне, как ледяной ключ. К черту, к черту! Не хочу, чтобы он умирал. И я крепко взяла его взгляд, привязала невидимыми нитями к пальцам своих рук. Глаза его качнулись и покатились, померкли, как звезды. Он уснул. Я поцеловала его ладонь, и дыхание мое растопило колдовство судьбы. Линии задрожали, смазались и потекли. И в небе сдвинулся Зодиак. Вонзились ногти мои в рисунок ладони, который свивался драконом, грозя поглотить и меня, и спящего, и весь этот мир. И вдохновенно провела я первую линию, щедро отмеривая годы жизни. О, какую я нарисую судьбу! Кто будет он? Я припомнила милые ореховые глаза и поняла: он будет поэт. Сатурн расцвел на ладони колючей звездою, которая падает в душу, вонзается всеми своими чистыми и острыми лучами жжет, леденит и мучает, и тогда невозможно молчать. Как будут любить его женщины! Тах, как любила бы его я... Он будет смел и удачлив. И добр. И честен. Ноготок дрогнул, открыв путь опасной болезни, Нет, нет, не бойся, милый. Я не пущу. И, обжигаясь, я быстро заровняла бороздку. А вот здесь, на Меркурии, я нарисую наследство. Не очень большое. А здесь... Он шевельнулся и застонал. Поспи еще минутку. Теперь путешествия. Теперь волю к действиям. Теперь нежность. Что еще? Что же забыла я? Сейчас проснется... Да! Теперь я сделаю так, чтобы мы никогда не встретились...

На планете Тера — весна. В поймах спокойных рек цветут бледные кудрявые ирисы, заливные луга осыпаны золотой купальницей. Восковые кисти жасмина пригибают ветви до самой земли, сверкающими каплями падают в цветы пчелы. Птицы раскатывают серебряные шарики песен.

На планете Тера — праздник. Над Главной площадью реет белый с алым стяг, и важный герольд в старинной одежде трижды объявляет условия традиционного турнира: «…а буде кто из доблестных рыцарей пройдет первое испытание, то в честь его пусть поют звонкие трубы и чашу славы примет тот из рук Королевы. А кто пройдет второе испытание — в честь его ударят барабаны, и Королева пожалует его поцелуем. Победителю третьего тура наивысочайшая награда — рука и сердце Королевы…»

— …Нет, Борис, не могу я пустить туда группу «Крот». Они сейчас работают в Австралии, по программе им требуется еще месяц. Срывать их с объекта, ломать график, консервировать карьер — нет, это слишком сложно.

— Послушай, Ингер, я отказываюсь тебя понимать. Вызови пожарных, в конце концов. Кто там у тебя близко? Оператор Леман? Это его сектор, пусть и занимается.

— При чем тут пожарные, Борис? Горит, что ли?

— Судя по тому, что ты разбудил меня в шестом часу утра, да еще вызовом по спецканалу, — действительно горит. А кстати, что горит-то?

— Это еще что такое? Очередное вторжение марсиан?

Антон повернул голову в сторону залива, откуда только что прозвучала серия негромких взрывов. Сидевшая напротив девчонка фыркнула.

— Ты зря хихикаешь, — серьезно сказал Ант, — у нас тут отнюдь не в обыкновении производить подрывные работы. Извини, мне нужно узнать, в чем дело.

Он отложил прозрачную папку с документами новенькой, поступающей в Корпус — как ее? Екатерина Катунина, историк. Ну-ну. Тронул кнопку селектора. В кабинет ворвался жизнерадостный голос вахтенного по Корпусу Дени.

— Докия, Докия! Дитя мое горькое, донечка! Что ж ты, так и будешь сидеть? Да встань же, погляди на Божий мир! Да нельзя ж так…

Докия, Докия! Глаза выплачешь, сердце выкричишь, а горе не поправишь! Ты подумай, донечка, Галечка твоя сейчас среди ангелов усмехается, а на тебя посмотрит — слезами зальется. Дай же ты покой душеньке ее, дай же ты покой горю своему!

Докия сидела на сундуке прямо, словно закаменев. Сидела вот так уже три дня — не ела, не пила, очей не смыкала. Черным стало молодое лицо Докии с того часа, как выдали ей в больнице желтую квитанцию: «За похороны младенца уплатить в кассу 5 руб.» Докия сжимала в руке влажную мятую бумажку — все, что осталось от новорожденной дочки. Денек только и пожила девочка, а потом сгорела в жару, наверное, даже не успев понять, что родилась, что была на земле.

…Мутный, закопченный диск солнца медленно карабкался по верхушкам деревьев. От ночного пожарища тянуло дымком, хотя угли уже подернулись белым пушистым пеплом. Притих вокруг деревни темный лес, словно оглушенный бедой. Пламя не тронуло его — умерло в сырых мшаниках.

На опушке леса спала девушка — единственный спасшийся житель теперь уже мертвого хуторка. Утренняя прохлада утоляла боль ожогов, но вот солнце поднялось, припекло, и девушка очнулась. Со стоном подняла она тяжелую голову, медленно обвела взглядом пожарище, лес, дальнюю полоску океана… Смочила языком горькие губы и осторожно поднялась. Ее шатнуло. Она сделала несколько неверных шагов, охнула, перекинула за спину обгорелые черные косы и пошла куда глаза глядят.

Людмила Козинец

Премия Коры

Художник Тиль принимал поздравления. Полвека труда, который правильнее было бы назвать подвигом, - и вот высочайшая награда планеты: премия Коры. Хрустальная фигурка юной прекрасной девушки и десять лет жизни сверх положенного срока.

Хрустальную девушку вручал сам глава Союза Творцов. Художник Тиль стал восьмым обладателем этой почетной награды. Кажется, вся планета поздравляла его. Художник Тиль улыбался и благодарил.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Александр Юринсон

Сведите ваши счеты

Нет, что ни говорите, а иногда, как бы мы этому ни противились, реклама влияет на принятие наших решений. Она нет-нет да прошмыгнет в ухо, и, вылетя из другого, успеет побренчать в голове, и долго-долго там еще будет гулять неслышное звонкое эхо. Но ведь не всегда это плохо, не правда ли?

Реклама выскочила, когда я смотрел занятный, во всяком случае добротно сработанный фильм. Интенсивное действие происходило на некой технически перезрелой планете, и я не сразу заметил, когда пошла рекламная пауза.

Казменко Сергей

БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ

Тугрина я не люблю.

Его никто не любит. За что его любить? Уж не за то ли, что он постоянно зудит над ухом о необходимости строго соблюдать инструкции, об ответственности за свои поступки и прочей подобной ерунде? Или, может, за то, что он постоянно всем недоволен и постоянно показывает свое умственное превосходство над окружающими? Или, может, за то, что он без конца напоминает о совершенных когда-то ошибках? Его послушать, так все мы давным-давно были бы уже покойниками, не будь в нашем экипаже дорогого Тугрина. Другие как-то летают без его помощи - и ничего, и даже процент аварийности на нашей линии вот уже три года как почти не растет. Так что будь моя воля, я бы таких Тугринов на пушечный выстрел не подпускал к Галактическому флоту.

Александр Плонский

Интеллект

- Природа милостива к человечеству, но безжалостна к человеку, произнес Леверрье задумчиво.

- Превосходная мысль, Луи, - похвалил Милютин. - И, главное, очень свежая!

Они сидели в маленьком кафе на смотровой площадке Эйфелевой башни и любовались Парижем, заповедным городом Европы.

- Мы не виделись почти четверть века, а желчи у вас...

- Не убавилось? Увы, мои недостатки с годами лишь усугубляются.

Александр Плонский

Работа за дьявола

Фантастический рассказ

Я остался в живых, это правда, хотя не могу ей поверить, настолько она неправдоподобна: разве так бывает, чтобы из многих миллионов мужчин, женщин, детей уцелел один человек? Как я оказался среди людей, находящихся на неизмеримо более низком уровне развития по сравнению с нашей, погибшей, цивилизацией? Кто они, эти люди, и что за мир, в котором им суждено обитать? Неужели мы их просто не замечали, мы, познавшие сущность вещей, достигшие высшего знания? Может быть, к лучшему, что они так далеки от него и не скоро одолеют путь, приведший нас к трагической развязке? Почему все-таки я уцелел? Не оттого ли, что еще не выполнил свое предназначение? А в чем оно, разве от меня зависит ход истории? Зависит! Ведь я могу сыграть роль летописца, и если спустя века мои свидетельства дойдут до людей грядущей цивилизации, то пусть послужат им предупреждением! Я ничего не забыл и никогда не забуду. Сквозь прикрытые веки с потрясающей ясностью вновь и вновь вижу вздымающуюся в мучительном пароксизме землю, осколки, совсем недавно бывшие благополучными домами, дождь щебня и пепла, хлещущий с неба. И даже в полной тишине слышу грохот, тупые удары падающих глыб, крики обреченных. Мое лицо лижут языки пламени, и я обоняю запах горелой плоти... Да, я пожизненно в эпицентре кошмара, парализованный ужасом, уязвимый и беззащитный. Молчу, не от мужества, а потому что онемел и даже, кажется, перестал дышать. Люди вокруг умирают, и я умираю в каждом из них. Всё это повторяется, как закольцованная лента в театре иллюзий. Повторяется, но не утрачивает остроты. И я снова - в который раз! - теряю сознание, подмятый громадной волной. А перед тем, как потерять сознание, тупо думаю: "Это конец..." Это и есть конец, в котором повинны мы сами. Мы шли к нему настойчиво и целеустремленно. Шли вперед и вперед дорогой прогресса...

Селин Вадим

Половина половины

Жесткие мысли

Над домом повисли:

Красные полу-утёсы,

Бело-синие горе-матросы,

Полу-бритва, полу-мина

И вся жизнь наполовину,

Полу-бритвой полу-миной

Свою жизнь наполовину

Полу-подарю кому-то

Полу-правда, полушутка...

Полу-шепот, полу-хрип,

Полу-голос, полу-грипп.

Полу-мы? Полу-они?

Полу-дети - полу-люди полу-луны?

В странном мире живут персонажи этого рассказа. Время меняется у них как погода - вчера могут быть восьмидесятые годы, а завтра вполне могут наступить пятидесятые. Вместе с изменением времени меняется все: транспорт, мода, отношение людей друг к другу. 

— Мама!

— Да, Габи.

— Мама, а когда падает звезда, кто-нибудь умирает?

— Нет, сынок, никто не умирает, это просто метеоры.

— Такие камешки?

— Да, камешки.

— А почему они светятся?

— Спи, Габи. Утром приедем домой, и ты спросишь папу. Он объяснит лучше.

— Хорошо, мама.

Иону разбудил холод. Несмотря на звукоизоляцию, из ближайшего ночного бара доносилась музыка, втекавшая в каюту как отдаленный шум океана. Она попыталась включить свет, но неоновая лампочка едва тлела, не разгоняя черных теней под мебелью. «Пожалуюсь стюарду», — Иона раздраженно надавила ручку: дверь не дрогнула. Пробовать еще раз она не стала. Поняла: что-то случилось. Осторожно сняла трубку видеофона. Экран остался темным. Механический голос монотонно повторял: «…сохраняйте спокойствие. Авария энергоснабжения. Помощь в пути. Запомните, что следует сделать…» Она положила трубку. Тихо вернулась к постели и укрыла сына вторым пледом. Потом легла рядом с ним и заплакала. Становилось все холоднее, и в воздухе уже чувствовался удушающий запах горелого.

Рассказ. Установить контакт с частичкой земной цивилизации — отколовшейся, но целой — что может быть благороднее… и прибыльнее? Вот только эти черти не понимают современного языка, что же делать? Не беда, на помощь всегда придет переводчик.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ольга Козинец

Черная невеста

Прокляни этот день. Бесконечный, как этот бесконечный бой. Грязь, кровь, дым, смерть... Солнце...

Да заткнется этот долбаный пулемет когда-нибудь! Уже столетия мы лежим под его бравыми песнями, под этим мерзким солнцем, уткнувшись мордой в песок. Хохот пуль, песок, солнце...

Ну нет, он уже начинает раздражать! Сейчас ты у меня замолчишь, родной... Я тебя накормлю крутым яйцом в рифленой скорлупе...

В.Козявин

К Р А С H А Я К А Р Т И H А

У одного мальчика был врождённый мамлякат. Он тяжело болел и всё время лежал в кровати. Поэтому он очень скучал. Как-то раз его мама ушла, а он попросил сестру купить ему картину, чтобы повесить её над кроватью. Сестра пошла в магазин, а по дороге ей встретилась старушка и говорит: ''Hе покупай красную картину!''. Пришла сестра в магазин, а там продаются только красные картины. Она посмотрела на них, и одна картина ей очень понравилась: она была вся красная, на ней была нарисована Красная площадь и мавзолей. Сестра взяла и купила Красную Картину.

В.Козявин

К Р А С H А Я П И Л О Т О Ч К А

Жил-был мальчик, которого все звали Мамлякат, то есть Красная Пилоточка. Так его звали потому, что мама сшила ему красную пилоточку, и он её всегда носил.

Вот как-то раз мама ему и говорит: - Вот тебе корзиночка, отнеси дедушке Ленину живых цветов. Да смотри, ни с кем не разговаривай по дороге! Взял мальчик корзиночку и пошел. Идти надо было через лес, а пошёл он длинной дорогой, чтобы набрать самых красивых живых цветов.

В.Козявин

К Р А С H Ы Й Б Е Л О М О Р

В одном мамлякате жил мальчик. Однажды друзья сказали ему, что хотят учиться курить, и мальчик решил купить папиросы. Он пошёл в ларёк, но там ему ничего не продали, потому что он был ещё маленький. И продавщица ему сказала: ''Мальчик, тебе курить ещё рано и очень вредно, а самое главное - никогда не кури красный ''Беломор''!''. Мальчик огорчился, но к нему подошёл человек в чёрном пальто и сказал: ''Мальчик, хочешь, я подарю тебе папиросы?''. Мальчик очень обрадовался и забыл, что сказала ему продавщица, а человек дал ему пачку папирос и быстро ушёл. Мальчик смотрит, а это ''Беломорканал'', только пачка не синяя, а красная. Они с друзьями пошли на заброшенную стройку и стали курить. Папиросы тоже были красные. Только они зажгли папиросы, как из них пошёл красный дым, и мальчики сразу крепко заснули. Тогда из пачки красного ''Беломора'' вылез маленький чёрный человек и стал быстро расти. Вырос и стал тем самым человеком в чёрном пальто. Он расстегнул пальто и вынул Чёрную Трубку. Он вставлял её в мальчиков и сосал у них кровь и мозги, а мальчики чувствовали боль, но не могли проснуться, потому что вдохнули красный дым. Hо тот мальчик, который взял красный ''Беломорканал'', на самом деле в последний миг вспомнил, что говорила продавщица, и старался не дышать. Поэтому он не очень сильно потерял сознание. Он всё видел и сумел незаметно отползти. Потом он побежал в милицию и всё им рассказал. Милиция приехала и незаметно окружила заброшенную стройку. Она бросилась на чёрного человека, но тот быстро уменьшился и спрятался в пачке красного ''Беломора''. Милиция схватила пачку и разрезала её. Внутри были красные папиросы и маленький гроб с чёрным человеком. Милиция открыла гроб, но чёрный человек замахал ушами, как крыльями птица, и хотел улететь. Hо милиция выстрелила из пистолета и сбила его на землю. Это был Сталин. Он сделал папиросы из тела Ленина и травил ими детей, а когда те засыпали, он доставал свою чёрную трубку, вставлял в детей и сосал их кровь и мозги. Кровью он питался, а из мозгов делал новые красные папиросы. Милиция разрезала папиросы, вытащила мозги и положила обратно в детей. Потом она разрезала Сталина, вылила кровь и налила в детей. Сталина милиция выбросила на свалку истории, а дети ожили. Только сделались странные и всё время искали красные папиросы, не могли найти и мучались, потому что красные папиросы были как наркотик.