Крылья

Крылатый человек пронзительно закричал, изогнулся, и, теряя перья, камнем рухнул с небес. Следом за хрустом ломаемых веток последовал глухой удар. Сенцов удовлетворенно хмыкнул – точный выстрел, убрал обрез в заплечную кобуру и, припадая к земле, побежал к роще. Неторопливо осмотрел тело врага, приподнял крыло, подивился удаче, сделал пометку в электронном блокноте.

Можно было не спешить. До прихода сумерек оставался час. А Периметр – оплот врага – начинался сразу за рощей.

Рекомендуем почитать

«Первый контакт случился в конце двадцать первого века.

Никто не ожидал, что разведывательное судно „Союз“ наткнется в системе Быка на точный аналог Солнечной системы. Третья планета далекой звезды напоминала Землю буквально всем – диаметром, плотностью, массой, голубоватым оттенком атмосферы...»

«В детстве у меня был свой персональный клоун. Я нашел его на огороде. В цветастой одежде и смешных клоунских ботинках он лежал, раскинув ручки, и не шевелился. На белом лице выделялся красный нос картошкой. Рыжие лохмы и кустистые брови окончательно делали астронавта похожим на уморительного паяца. Его космический корабль развалился на две части. Одна, где помещалась кабина пилота, догорала под яблоней. Другая – технический и грузовой отсеки – уронила секцию забора и почти на метр ушла в землю...»

«…  Меня приговорили к смертной казни и пятидесяти годам заключения.

В нашем педантичном государстве все судебные решения исполняют строго по порядку. Сначала – сознание изымают из тела, а затем оно же, лишенное бренной оболочки, отбывает наказание.

<…>

Они направились в совещательную залу, а я остался сидеть в клетке. Я был отрезан от людей и очень одинок, как может быть одинок лишь изгой. А впереди меня ожидала кластерная яма – черная тьма, без единого просвета, отсутствие надежд, устремлений и невозможность что-либо исправить, в течение целых пятидесяти лет. Апелляция убийцам не полагалась, так что на помилование я не мог рассчитывать. Технически я даже не мог даже сойти с ума от одиночества. Этого не допускала программа. А через пятьдесят лет из Тюремного кластера мою матрицу переведут в Кластер памяти, где я останусь навсегда…»

«Посол межгалактического дипкорпуса Земли Кирилл Звягинцев жестоко страдал от скуки. Обитатели Амальгамы, планеты в созвездии Стрельца, были настолько ленивы, что почти не двигались, а в их густой шкуре обитало сразу несколько видов растений. Пахучий мох делал оттенок их шерсти зеленовато-бурым, вьюнок с тонким стеблем оплетал тела амальгамцев причудливым узором, а мокрица образовывала скопления мелких белесых цветочков в паху и под мышками. Языки аборигенов шевелились настолько медленно, а мысли текли так размеренно, что разговор с ними был почти невозможен. Ответа на любой, даже самый простой, вопрос приходилось ждать неделями, а иногда и месяцами...»

Я спешил домой через парк Победы. По осенней слякоти. Зажав под мышкой старый портфель. Поминутно поправляя очки. Мне было зябко. Я грезил, как ворвусь в тепло квартиры и, скинув одежду, залезу в горячую ванну. Потом, конечно же, сяду в кресло напротив аквариума и буду наблюдать.

В сумерках вдруг зашевелились крупные тени, шагнули на дорожку. От неожиданности я едва не вскрикнул. Их было двое. Кряжистые и пахнущие перегаром, как пара канистр со спиртом, стриженные под машинку, в спортивных костюмах. Вряд ли в парке проходили спортивные сборы – у этих ребят явно были совсем другие увлечения.

Академик Алялин совершил массовое убийство.

А началось все с научного открытия, которое поначалу не представлялось Ивану Петровичу сколько-нибудь значимым. Так бывает, когда светлый ум слишком долго занят одной проблемой. Однажды найдя решение, он не считает, что совершил прорыв в науке. Ведь для того чтобы прорыв состоялся, необходимо найти прикладное применение. И оно нашлось на удивление быстро. К счастью для Алялина, и к несчастью для многих.

По моей просьбе вертолет сделал круг над островом. Его очертания наводили на мысли о левиафане, обитателе северных морей. Чудовище подплыло к острову с востока и отхватило огромный кусок суши. След челюстей – бухту Диксона – сковал лед, скрытый глубоким снегом. Севернее на побережье можно было различить заброшенный поселок. От крохотных коробочек-домов тянулась темная полоса асфальтовой дороги – упиралась в аэропорт. Я опознал аэропорт по взлетно-посадочной полосе, к ней примыкал одинокий рукав для разворота самолетов. Местами снег стаял, бетон покрывали бурые пятна – местная растительность медленно, но верно, отвоевывала остров у человека.

Суд вынес вердикт – Иванова назначить испытателем нового космического корабля. Неожиданное решение судей сделало Иванова счастливым.

– Вы мужественный человек, – конструктор Кузякин тряс смертнику руку, затянутую в плотную синтетику скафандра. – Скажите, – поинтересовался он после короткой паузы, – вам раньше приходилось участвовать в испытаниях?

– Бывало, – ответил Иванов уклончиво.

– А в космической области вы не работали? – продолжил задавать бессмысленные вопросы конструктор.

Другие книги автора Андрей Игоревич Егоров

Жутко динамичный и увлекательный постапокалиптический роман. Анонс звучит так: «Привычного мира больше нет, есть только обломки минувшего: лежащие в руинах пустынные города, звери-мутанты и люди — разобщенные и сломленные». Спасти родной клан от фанатиков Новой веры, пройдя через сотни опасностей, предстоит разведчику клана Ветродувов Герману и Госпитальеру Францу.

Большие дела не всегда планируются заранее. Уголовник, полжизни проведший на тюремных астероидах, молодой бандит с земли, генерал враждебной людям нации лемонийцев и честная девушка, желающая спасти отца, волей случая собираются в банду, где царят жестокие законы. Их общая цель - ни много, ни мало - ограбить Кремль. Правда, правительство оттуда давно съехало, и в старинной крепости теперь хранятся активы Центробанка. Но не только золото и алмазы доверены древним стенам. В Кремле можно найти много такого, о чем межгалактические бандиты даже не подозревают...

Профессиональный аферист и игрока Эдик Цитрус обвинен в убийстве, и его ожидает многолетнее заключение в поясе астероидов у звезды Бетельгейзе. Бунт в колонии для особо опасных преступников неожиданно делает Эдика обладателем огромного состояния. Но космические пираты не дремлют. Да и могущественная тайная организация не прочь использовать таланты Цитруса в своих целях. Благодаря чудесам современной науки он из беглого преступника превращается в настоящего супермена. Вот только репутация тайной организации, с которой ему пришлось иметь дело, говорит о том, что добром эта сделка не закончится…

Не доехав до Москвы километров двадцати, я застрял в мертвой пробке на Каширском шоссе. Поначалу машины хоть и медленно, но все же двигались в сторону городской черты, но потом движение парализовало полностью. Встали. Стало тихо и безжизненно. Только тикали едва слышно часы «Полет» на левой руке. В воздухе ощущалась августовская жара. Я в очередной раз пожалел, что так и не приобрел кондиционер. Хотя желание возникало регулярно. Чувствуя, как весь покрываюсь липким потом, я наблюдал в лобовое стекло за взбирающейся на мост дорогой. В зеркале заднего вида пейзаж также не отличался разнообразием – мертвая пробка стремительно разрасталась, как раковая опухоль.

Знающие люди говорили: планета Дроэдем – настоящий рай. И главное – никакой полиции. Для матерого уголовника Глеба Жмыха этот факт имел решающее значение. Лемурийцу Лукасу тоже было чего опасаться в пределах досягаемости Закона. Угнав космический транспортник, они прибыли на Дроэдем и зажили роскошной жизнью. В гостинице, где поселились рисковые парни, даже унитазы были из чистого золота. И жизнь казалась такой прекрасной, что хотелось петь. Но преступный мир Дроэдема втягивает их в кровавые разборки, да и с самой райской планетой явно что-то не так…

Аномальная зона начиналась в нескольких километрах к югу от полузаброшенного поселка Подтесовый, в устье Енисея. Следопыт, назвавшийся Палычем, мятый мужичонка невысокого роста, остановился у сросшейся тремя стволами березы и, тревожно глядя вперед, объявил:

– Все, дальше не пойду.

– Как же так? – заволновался доцент Алексеев. – Мы же договорились.

– Не пойду, и все!

Нерадивый следопыт развернулся и направился восвояси. Алексеев было кинулся за ним следом, но сразу понял, что уговорами ничего не добьется – народишко в этих краях обитал упрямый и своевольный. Обругав в сердцах Палыча, он скинул с плеча рюкзак, покопался в его недрах и извлек на свет странную штуковину – циферблат с двумя стрелками и приделанная к нему металлическая сетка с антенной. За эту штуку он выложил почти два оклада научного сотрудника и гонорар за статью в учебнике по биохимии. Жуликоватый субъект, мастеривший подобные механизмы не внушал доверия, но отправляться в район аномалии без специального оборудования – значит, заведомо обречь себя на неудачу.

Кабан навязал нам эту работенку не от щедрот доброй души и не за наши красивые глаза. Выбора у нас не было — или умереть сразу, или немного помучиться. Мы поразмыслили совсем чуть-чуть и решили помучиться. Поэтому громилы Кабана запихнули нас в автоматический почтовый катер и отправили на Дзету Змееносца. Точнее, на вторую и единственную обитаемую планету Дзеты Змееносца — Собачий рай. Так называется эта захолустная планетенка. Почему — понятия не имею. Прежде я на ней никогда не бывал.

«Дюжина межгалактических мерзавцев» – роман об уголовном мире будущего,  но не примыкающий к сериалу о космических каторжниках. Юмористическая космоопера – детектив

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Перед самой зарей к нашему берегу пришел ветер.

Воздух здесь плотнее земного, и ветер плыл медленно, волнами. Мы закрыли вход в палатку, чтобы не нанесло песка, и, взявшись за руки, побрели по берегу. Мы никуда не спешили, и все нам было в радость. И море, которое не сумел разбудить даже этот нахальный ветер, и спелые вишни звезд, рассыпанные в небе…

Не успели мы сделать и десяти шагов, как вдруг полыхнуло голубое пламя, что-то хрюкнуло, и на песок упала с неба капсула нуль-транспортировки. Точно такая же, как наша, только вся побитая и в заплатах.

— У вас не найдётся спичек? — спросил он. Голос был глуховатый и немного простуженный.

Я молча подал зажигалку.

Когда незнакомец не без труда добыл огонь, я пристальнее вгляделся в его продолговатое, загрубевшее от ветра и солнца лицо. Мне показалось, что я уже где-то видел эти пронзительные ясно-карие глаза, морщины, которые будто шрамы пересекали лицо, эти короткие усы. Но где?

Нью-Йорк встретил обычным смогом, бесконечными потоками автомобилей, буйством огней рекламы. И всю дорогу до своей квартиры Мэлмуд Уотсон вспоминал благодатную тишину и чистейший воздух обсерватории, которыми наслаждался целую неделю. Домой он попал во втором часу ночи. Не разбирал горы корреспонденции у входной двери, не приняв душ, рухнул в постель и срачу уснул… Сквозь плотную завесу сна пробился настойчивый телефонный звонок. Уотсон включил свет. взглянул на часы. Выругавшись, схватил трубку. — Мэл! — услышал он голос своего друга Стэнли Меснера, — нужно немедленно увидеться. Приезжай ко мне. — Стэн, ты в своем уме? — завопил Уотсон. — Три часа ночи! Я только что вернулся, перелетел через океан. От усталости без ног! Неужели до утра нельзя обождать? — Прости, старина, — виновато сказал Стэнли, — но до утра ждать не могу. Приезжай, не пожалеешь! Уотсон начал нехотя одеваться. Меснер, искусствовед и минералог, реставратор музея, был человеком выдержанным и деликатным. Если зовет среди ночи, значит, произошло что-то из ряда вон выходящее… — Едва дождался! — встретил его Меснер. Он был крайне взволнован. — Мэл, как у тебя с сердцем, с нервами? Все в порядке? — Вполне, — удивился Уотсон. — Тогда пойдем, экспонат в кабинете. Меснер пропустил друга вперед. Уотсон нажал на дверную ручку, перешагнул порог и оцепенел. Кабинет не освещен. Угольно-черная темнота. А напротив двери метрах в полутора от пола висел в воздухе хрустальный, сияющий, как фонарь, череп! Его глазницы сверкали, будто раскаленные добела уголья!.. Внезапно челюсть черепа задвигалась, и Уотсон явственно услышал: — Как поживаешь, Мэл? Меснер поторопился включить свет. Бледный Уотсон вытирал со лба холодный пот. — Ну как, впечатляет? — спросил Стэнли. — Но ты все-таки человек века электроники и ядерной физики. А представь, что чувствовали люди в начале нашей эры, глядя на это страшилище, блистающее огненными глазницами из темноты храма? Я намеренно воссоздал похожую обстановку. — Что это? — спросил Уотсон, рассматривая прозрачный череп, подвешенный на тонких нитях с укрепленной под ним горящей свечой. — Главная святыня майя! — торжественно провозгласил Меснер. С неким благоговением смотрел теперь Уотсон на прозрачный череп. Еще бы! Майя — народ Центральной Америки, занимавший когда-то территорию нынешней Мексики, Гондураса и Гватемалы, еще в начале нашей эры создал таинственную цивилизацию, почему-то угасшую, от которой осталось ничтожно мало. И вот перед ним — чудо: главная святыня майя! Меснер, обрадованный тем, что друг по достоинству оценил увиденное, продолжал: — Подожди, это увертюра, главное — впереди… Начну с того, что один ее вид, как ты сам убедился, оказывает сильнейшее давление на психику. Но это не все. Ты заметил, как эта штуковина шевелила челюстью, когда мы вошли? Кстати, некоторым, наиболее впечатлительным, кажется, будто они слышат при этом какие-то слова. — Мне тоже так показалось, — сознался Уотсон. — А знаешь, почему челюсть шевелится? Она настолько подвижно укреплена в своих полированных гнездах и так хитро уравновешена, что, когда «Череп рока» свободно подвешен, приходит в движение от малейшего колебания воздуха. — «Череп рока?» Откуда такое страшное название? — По дошедшей до нас легенде, — понизил голос Меснер, — жрецы майя, долго и сосредоточенно всматриваясь в него, вызывали смерть своих врагов. — Вздор, — улыбнулся Уотсон. — А ты никак боишься, что череп тебя услышит? Ты же человек конца двадцатого века!.. Одного не пойму: если эта вещица принадлежала жрецам майя, следовательно, ей около двух тысяч лет! Как же она уцелела, как попала к тебе? Меснер покосился на череп и негромко сказал: — Вернемся-ка, Мэл, лучше в гостиную, там и продолжим разговор. Уотсон рассмеялся: — Дружище, никак ты тоже впечатлительным стал? Из-за этой игрушки? Понимаю: исключительная редкость, святыня и все такое. Но ведь это всего лишь пустышка? Годится только дикарей путать. — Тсс! — приложил Меснер палец к губам, опасливо взглянув на череп. И в этот момент «Череп рока» подмигнул ему! Уотсон точно видел. Мало того, череп вдобавок еще улыбнулся этак снисходительно: чего, мол, ожидать от простака. Уотсон почувствовал — по спине побежали мурашки. «Померещилось, успокоил он себя. — Пламя свечи дрогнуло, и оттого правая глазница черепа на мгновение померкла. Это же перемещение света вызвало иллюзию улыбки… Однако на этом и свихнуться можно». — А впрочем, в гостиной нам будет лучше, — торопливо сказал он, — Тут как-то неуютно. Меснер ухмыльнулся и задул все еще горевшую свечу. — Прежде всего, Мэл, «Череп рока» отнюдь не пустышка, как ты его изволил назвать, — начал Стэнли, когда они опять уселись в гостиной. — По заключению экспертов, возраст «Черепа рока» — двенадцать тысяч лет! — Значит, его не майя изготовили? — В том-то и дело, что не они. По предположению экспертов, в Центральную Америку к майя он попал каким-то странным образом всего две тысячи лет назад, преодолев невероятно длинный путь через океан и континенты. А создали его якобы искусные мастера Вавилона, Древнего Египта или даже легендарной Атлантиды… Так по крайней мере считали… — Но как же «Череп рока» попал к тебе? Ведь это, пожалуй, величайшее сокровище на свете, равного которому нет. Кем же он найден, когда? — Череп из горного хрусталя, — начал Меснер, — нашел американский археатог МитчелХоджес и его приемная дочь Анна в 1927 году. Тогда они вместе вели раскопки храма в развалинах древнего города майя Лубаантуна, что значит «Город упавших камней» — в джунглях Гондураса. В последнее время святыня майя находилась у Анны. Она решила передать «Череп рока» на вечное хранение в наш музей, который и поручил мне произвести дальнейшее его исследование, начатое калифорнийским реставратором Фрэнком Дорландом. И мы сошлись вот в каких выводах. Женский череп в натуральную величину, с сохранением малейших деталей строения и весом в пять килограммов кто-то высек из цельното кристалла кварца фантастическим образом — без металлического инструмента! Далее кварцевый череп великолепно отполирован пастой из смеси кремниевого песка и кварцевой крошки. Даже по современной технологии одна эта операция должна продолжаться триста лет! Неправдоподобно и нереально? Но это еще цветочки — ягодки впереди… Ты видел, Мэл, какой эффект создает обыкновенная свеча, укрепленная под черепом, как жутко пылают его глазницы, А при дневном свете череп сверкает, переливается цветовыми волнами. Знаешь, чем это достигается? Не поверишь: сложнейшей системой линз разных размеров, призм, полых каналов и световодов, запрятанной в глубину кварцевого черепа! — Современная оптика тысячелетия назад? Не укладывается такое в сознании, — растерянно произнес Уотсон. — Но как же эту сложнейшую систему кто-то умудрился врезать в кристалл? — Именно, как? — подхватил Меснер. — Меня как минералога это особенно заинтересовало. Полтора месяца изучают я череп. И два часа назад сделал такое открытие, что, не выдержав, позвонят тебе… Стэнли наклонился поближе к Уотсону и, словно боясь, что его кто-то услышит, прошептал: — «Череп рока» высечен из единого кристалла кварца и обработан с полнейшим пренебрежением к осям симметрии — будто они не существуют! Тот, кто высек его, не считался с ними, тем самым демонстративно бросив вызов всей кристаллографии! — Ну и что, какое здесь открытие? — недоуменно уставился на друга Уотсон. — Согласен: оптика в черепе — загадочно, таинственно, кого хочешь удивит. Но почему тебя так взволновали какие-то оси? И причем здесь вызов да еще всей кристаллографии? — Да притом, — вскочив с кресла, закричит Меснер, — что в каждом кристалле существуют так называемые оси симметрии! Если их не учитывать при изготовлении из кристалла какого-то предмета, то в процессе обработки этот предмет неминуемо расколется — его не спасет никакое искусство мастера! — Что ты так раскипятился? Череп-то существует? А ведь ты сам только что сказал, что он изготовлен с пренебрежением к осям симметрии. Отчего же он не рассыпаются? — Ты еще не понял? Да потому — что он не создание рук человеческих! Подобное чудо люди создать не в состоянии. — Ты хочешь сказать… — Ну конечно — «Череп рока» изготовлен звездными пришельцами, когда-то посетившими нашу планету! Уотсон от Стэна ожидал чего-то необычайного, но чтобы подобным образом получить свидетельство существования братьев по космосу! О таком он и мечтать не мог… — Допустим, череп создан инопланетянами. Но зачем? И с какой целью они оставили его на Земле? — немного успокоившись, спросил Уотсон. — Подумай сам. Это уже не оси симметрии, а по твоей части, — подумай, предложил Меснер. — Стэн, какой же ты молодчина, что позвал меня, — Уотсон схватил руку друга, с жаром пожимая ее. — Ладно, чего там, — смутился Меснер. — Ты пока поразмышляй, а я пойду кофе приготовлю. Тебе черный или со сливками? — Все равно, — рассеянно отозвался Уотсон. — Если позволишь, я тем временем погляжу-ка еще на хрустальное чудо. — Но недолго, а то кофе остынет… В кабинете Уотсон зажег верхние светильники, уселся на стул перед черепом и, не зажигая свечу, принялся его рассматривать. Уотсон им уже не ужасался, а восхищаются как выдающимся произведением искусства. В глубине хрустального черепа лучились, нежно переливаясь, цветные блики — розовые, серебристо-серые, дымчато-зеленые и голубые полосы, размытые цветовые пятна, создавая неясные образы чего-то знакомого, но до конца не различимого. — Итак, — думал Уотсон, — череп создан не землянами. Допустим. Тогда возникают вопросы: зачем он оставлен на Земле и почему ему придан такой зловещий облик? Конечно, оставлен не для того, чтобы похвастать технологическими возможностями творцов. Эта вещь должна была выполнять какую-то задачу. Путать дикарей? Но зачем? Несомненно, прозрачный светящийся череп, шевелящий челюстью, да еще бросающий из глазниц багровые лучи света — вещь для людей древности чрезвычайно страшная. Почему же пришельцы решили сделать ее такой? Да, очевидно, чтобы защитить ее от уничтожения! Ведь на подобное страшилище ни у кого не поднимется рука. Да что там рука — ему как святыне будут поклоняться! А святыню не только усердно берегут — ее передают, как эстафету, от поколения к поколению… Чего же ждут от нас его творцы?.. Уотсон стал бесстрашно и неотрывно вглядываться в пустые тлазницы черепа… Когда Меснер вошел в кабинет, он нашел друга в глубоком обмороке. Перенес его в гостиную, уложил на кушетку, привел в чувство. — Стэн, я видел их! — очнувшись, провозгласил Уот — Кого? — не понимая, спросил Меснер. — Создателей черепа! Они — с планеты Тор звезды «Дельта» из созвездия Орион. — Успокойся, тебе вредно волноваться, — сказал Меснер. Он ругал себя за то, что подверг Мэла такой сильной психической встряске. — Быть спокойным! — вскипел Уотсон. — Да мы так давно мечтали о встрече с внеземными цивилизациями! Пытаясь поймать их сигналы, строили гигантские радиотелескопы, вели круглосуточные долголетние дежурства. И почему-то совсем УПУСТИЛИ из виду, что они тоже ищут связи с нами! — Хрустальный череп — некий радиопередатчик для связи со звездными цивилизациями? Прости, Мэл, но ты, видно, немного не в себе… — Разве я сказал, что это радиопередатчик? Вглядевшись в «Череп рока», я словно посмотрел видеозапись. Теперь я знаю, в чем тут дело! Инопланетяне, в далеком прошлом посетившие нашу Землю, оставили на околоземной орбите свой спутник — автоматический зонд для поддержания постоянной связи с «Черепом рока» — датчиком, определяющим нашу готовность к контакту со внеземной цивилизацией. Больше того. «Череп рока» способен улавливать человеческие эмоции, кодировать эту информацию и передавать ее 9Mv электронному мозгу, установленному на спутнике. Когда ЭМ сделает вывод, что мы, земляне, достигли необходимой духовной зрелости для контакта, он дает приказ выдать первичную информацию, которую мне и удалось получить. — Какой же критерий духовной зрелости дал нас избрали? — Самый простой и самый надежный: отсутствие страха при виде «Черепа рока» и страстное желание узнать неизведанное. — Можно ли сделать вывод, что «Черен рока» приглашает землян к контакту? — Безусловно, — уверенно сказал Уотсон, — но я убежден, что торопиться нс надо: ведь это очень серьезно! Будем держать все пока в тайне. Нельзя забывать печальный опыт создателей атомной бомбы… Господи, как я устают! Поехали ко мне. По дороге кое-что и обсудим… До своего дома Мэлмуд Уотсон не доехал. Вместе с Меснером он погиб в автомобильной катастрофе. Какойто сумасшедший врезался в их машину. Обычное дорожное происшествие с трагическим исходом.

Экспедиция прибыла к озеру ночью.

Вскоре все уже спали в наспех разбитых палатках. Только молодой археолог Федотов ворочался в углу на кошме. Радостное нетерпение мешало ему заснуть.

Стоило зажмурить глаза, как начинало казаться, что он еще покачивается в седле. Горная тропа ведет круто вверх. Вдруг скалы расступаются, и видишь все вокруг на сотни километров. Марево зноя колышется над лесами. Однако успеваешь только бросить взгляд — и тотчас ныряешь вниз, в ущелье.

На одной вечеринке зашла речь о том, как удивительно меняется сейчас география нашей родины. Советские люди выращивают в пустынях леса, создают новые моря, поворачивают русла рек — в общем в мирных условиях переделывают по-своему свою землю.

— Почему же только в мирных условиях? — удивился хозяин дома, офицер флота. — И на фронте случалось, что советские люди меняли географию того или иного района.

Он уточнил с военной педантичностью:

Написано в начале 90-х. Переработано 22 ноября 2013г. Мой первый нормальный рассказ. Наверное, лучший. Рассказ первый цикла.

37
Автор: Ян Далёкий

Аннотация:

Группа исследователей была послана на отдалённую, давно покинутую планету на окраине Системы Галактик, чтобы выяснить причину странной энергоинформационной активности. Но они даже не предполагали, что ею будет, и к чему её обнаружение сможет привести...

Действие в этом произведении разворачивается в отдалённом будущем. За предшествующее описанным событиям время земляне смогли достичь невероятных высот в своём развитии и стать полноправными членами интергалактического сообщества. Но для полноценной интеграции необходимо было перейти на стандарты, принятые среди миллионов миров.

Внезапно оказалось, что он сидит в другом кресле — упругом, удобном и словно изготовленном по его мерке. Когда он увидел перед собой письменный стол непривычной формы, то сразу догадался, что именно произошло. Когда же он посмотрел на человека, сидевшего за этим столом, и встретил взгляд, исполненный энергии и мудрости, то последние сомнения исчезли — он находился в грядущем. Потом, заметив, что на человеке напротив надет не лабораторный халат, а рубашка с непривычным узором и кургузая куртка и что в этой небольшой, мягко освещенной, серебристо-серой комнате нет ни единой машины, ни единого прибора или счетчика, он понял, что находится в своем грядущем, — в грядущем, которое он предсказывал, в которое неколебимо верил. Все окружавшее его ясно подтверждало, что контроль над феноменами ней установлен и что силы психики одержали решительную победу над грубыми физическими энергиями.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Экспресс идет… нет, конечно, не в Стамбул. Экспресс идет из Лиссабона в Москву, и пассажиры его — люди искусства: журналисты, писатели, поэты. А от людей искусства можно ожидать чего угодно. Например, бесследного исчезновения одного из участников этой акции. Например, захвата другого странными людьми странного полковника. Например… но продолжать говорить о загадочных преступлениях можно еще долго. Кто расследует цепь этих переплетенных тайн? Кто отыщет ответы на вопросы? Только агент Дронго. Только человек, который продолжает искать истину, даже когда неизвестные преступники начинают охоту уже за ним…

Джентльмены чужих писем не читают? Еще и как читают, если эти джентльмены работают в разведке. А также забираются в чужие постели, прикармливают чужих террористов, заманивают носителей чужих секретов в «медовые ловушки». Идет Игра, в которой нет места морали и состраданию. Интересы Родины – превыше всего, а интересы корпорации под названием ГРУ – Главное разведуправление – еще выше. И жизнь в этом мире, превращенном в поле битвы между противоборствующими спецслужбами, была бы совсем невыносима, если бы не вмешательство неискоренимого «человеческого фактора». Поскреби любого – отыщешь человеческое существо и в шпионе, и в террористе, и в советнике по национальной безопасности президента одной из латиноамериканских стран, который вдруг оказывается в эпицентре борьбы сразу четырех спецслужб и банды местных террористов, среди которых и его единственная дочь.

Тот, кто пытается не просто рассказать историю, но рассказать ее как можно лучше, как это делает Павел Крусанов, поневоле оказывается в некоей группе риска.

«Литературная газета»

В переполненном вагоне метро читать его виртуозные рассказы не рекомендуется. Голова закружится, пол из-под ног уйдет…

«Неделя в Петербурге»

В своих рассказах он поет «дар бесцельного существования» и право на «отрадную праздность» – независимо от погоды за окном вечное лето царит на страницах его прозы.

«Знамя»

Однажды вы заснете – и ваша жизнь изменится. Однажды вы проснетесь – и окажется… что все еще спите. Тогда вы откроете дверь в Сад Сирен и сделаете шаг вперед… Но сможете ли вы вернуться?

Эзотерические опыты и мифология в загадочном романе о путешествии в мир снов – таинственный Сад Сирен.