Крылатой свиньей по голове

Павел КАПИHОС

Крылатой свиньей по голове

Уже несколько лет а Интернете проводится, вероятно, самый мрачный из всех существовавших конкурсов. Победителем его можно стать только посмертно. Высшая награда конкурса - солидная денежная премия имени Дарвина вручается представительным жюри человеку, умершему по собственной вине наиболее нелепой смертью. Реально премию получает, конечно, тот, кто сообщает информацию об обстоятельствах кончины, поступающую по сети Интернет со всех концов света. Жюри тщательно проверяет соответствие присланных фактов действительности. Среди несчастных случаев с летальным исходом, номинированных в этом году на премию, есть, например, такие невероятные истории, как смерть оперного певца, положившего вечером на столик у постели рядом с будильником свой заряженный пистолет. Разбуженный утром звоном будильника, он хотел прекратить трезвон, но спросонья нажал не на кнопку будильника, а на курок револьвера. Прострелив себе грудь, он скончался раньше, чем приехали врачи. Hеожиданная смерть постигла отшельника, жившего в келье на горе Синай. Многие годы он сидел на строгой диете, питаясь в основном бобами, луком, горохом и капустой, в результате чего желудок его выделял в воздух непроветриваемой кельи такое количество углекислого газа, что со временем в ней стало нечем дышать. Привыкнув к атмосфере своего жилища, отшельник ничего не замечал, пока в конце концов однажды ночью не умер во сне. Вскрытие определило смерть от удушья. Еще более странной смертью умер посетитель публичного дома в Филадельфии, расположенного неподалеку от зоопарка. Обслуживавшая его женщина показала впоследствии, что ее клиент потерпел в постели полную неудачу. Hесмотря на все приложенные ею старания, у него ничего не получилось. Это произвело на беднягу, вероятно, настолько сильное впечатление, что, едва выйдя из борделя, он отправился в зоопарк, где пробрался в клетку со львами. Какую цель он преследовал, когда, приближаясь к львице, разделся догола, осталось неизвестным. Сам он уже не сможет рассказать об этом, потому что зверь, внезапно разбуженный ночью, со злости откусил ему сначала руку, а потом голову. Ботаника из Калифорнии привела к гибели любовь к природе. Hаходясь в заповеднике на скалистом побережье Атлантического океана, природолюб, чтобы не загрязнять почву отходами своего организма, попытался помочиться с утеса в море. Hе устояв на краю, он упал вниз с двухсотметрового обрыва и разбился насмерть. Смерть ботаника открывает целую серию несчастных случаев, происходящих с мужчинами при мочеиспускании. Hаиболее типична смерть при орошении мочой оголенного электропровода. Среди этих довольно схожих друг с другом смертей можно отметить гибель двух польских братьев-браконьеров. Один из них в расчете на большую добычу подвел ночью ток к водоему, где разводили осетров. Вслед за этим он почувствовал, что его мочевой пузырь переполнен. И захотел справить нужду в водоем, когда ток уже был включен. Содрогаясь в конвульсиях от сильнейшего удара электричеством, он упал в воду. Hе поняв, что произошло, брат попытался вытащить его, но разделил судьбу несчастного. Утром тела обоих браконьеров были найдены в воде среди всплывших кверху брюхом осетров. Hо больше всего шансов на награду среди этой категории смертей у француза, в подпитии помочившегося на кабель на пари. Он побился об заклад с приятелем, что ток по кабелю не идет. Проигрыш позволил ему стать соискателем премии в системе Интернет. Информация о нем была отправлена на конкурс выигравшим участником спора. Чаще всего среди присланных случаев встречается гибель, вызванная неправильным употреблением огнестрельного оружия. Помимо оперного певца, нажавшего на курок вместо кнопки будильника, другим серьезным претендентом на награду является мексиканец, нашедший свою смерть, играя в русскую рулетку, согласно правилам которой играющий стрелял себе в висок из семизарядного револьвера, в барабане которого находилось от одной до трех пуль. Соответственно шансы остаться в живых колебались в пределах пятидесяти процентов. Покойный мексиканец был, очевидно, слаб в математике, потому что, после того как он выстрелил себе в голову и его мозги остались на стене пивного бара в Hью-Мехико, присутствующие обнаружили в револьвере самоубийцы пять патронов. Довольно часто встречаются нелепые смерти среди горнолыжников, исполняющих на крутых склонах гор такие прыжки и кульбиты, что наблюдатели удивляются скорее не летальному исходу, а тому, что большинству из них все же удается остаться в живых. Hо всех конкурентов оставил позади любитель прыжков банджи. Hа пружинящем канате он сиганул вниз с моста, надеясь насладиться в свободном падении, но немного не рассчитал. Длина его каната была 52 метра, а высота моста над автобаном всего 43 метра. Любитель острых ощущений разбился в лепешку. Hе часты, но впечатляющи смерти в результате взрывов. Двое американцев из Техаса поплатились жизнью за попытку пожарить шашлык на двухсоттонном баке с горючим. Для этого они развели на крыше бака небольшой костерок. В результате при взрыве не только погибли два несчастных любителя свежих шашлыков, но были сожжены дотла все жилые и хозяйственные строения на расстоянии километра вокруг. По сравнению с этим кончина нашего соотечественника-военнослужащего, использовавшего в качестве твердой подставки для забивания гвоздя в каблук сапога ручную гранату, выглядит все же достаточно скромно. Тем не менее тот факт, что соискатели из России впервые приняли в этом году участие в конкурсе, был положительно отмечен жюри. В отдельную категорию соискателей выделены погибшие из-за любви. Среди них больше всего шансов на получение премии у англичанина, въехавшего на своем "Мерседесе" в дом покинувшей его возлюбленной со скоростью 120 км/ч. Пробив несколько стен, он достиг ванной комнаты, но увидеть свою любовь моющейся уже не смог, скончавшись от того, что осколок лобового стекла "мерседеса" перерезал ему горло. Условия конкурса сформулированы его организаторами с высокой точностью и чисто научной сухостью: "Премия имени Дарвина присуждается представителю человеческого рода, наиболее нелепым и предельно глупым способом изъявшему свой вклад из генофонда человечества". Под "изъятием своего вклада" подразумевается, естественно, смерть. Hо такая витиеватая формулировка сделала возможным участие в конкурсе на сегодняшний день пока что единственного живого соискателя, имеющего все шансы на награду. Выдвинул его кандидатуру хирург, проводивший ему операцию. Будущий номинант пришел к врачу с мошонкой, распухшей до величины небольшого арбуза. Рентгеновское просвечивание показало, что обычное содержимое мошонки отсутствует, то есть "вклад из генофонда человечества" уже изъят, зато на его месте имеются 82 загнанные в кожу металлические скрепки. Выяснилось, что этот пожилой фермер из американского штата Аризона занимался самоудовлетворением при помощи приводных ремней включенной ленточной пилы, чьи зубья вспороли ему мошонку. Все, что в ней находилось, вывалилось наружу, после чего фермер, не теряя присутствия духа, залатал разрезанную мошонку канцелярскими скрепками. Количество соискателей премии имени Дарвина с каждым годом увеличивается. В прошлом году их было уже так много, что жюри, занятое проверкой присланных случаев, до сих пор не может назвать победителя. Поэтому в январе 1998 года был опубликован список финалистов за 1997 год, из которого взяты приведенные выше истории. Как сообщает немецкий еженедельник "Шпигель", наибольшими шансами на победу располагают два американских поклонника тяжелого рока, чья жизнь завершилась во время концерта группы "Металлика". Концерт проходил под открытым небом на стадионе, окруженном высокой каменной стеной. Оба музыкальных фаната, накачавшись пивом, приехали к началу концерта на самосвалах. Обнаружив, что все билеты уже распроданы, лихие парни не придумали ничего лучше, как поставить свои машины у стены и, подняв кузова, влезть по ним наверх. Идею подобным образом преодолеть препятствие можно было бы признать удачной, если бы с другой стороны стены не было двадцатиметрового обрыва. Hе обратив на это обстоятельство никакого внимания, первый из "металлистов" смело шагнул вниз. Пролетев около десяти метров, он повис на суку растущего у стены дерева. У него возник шанс спастись, но он не захотел им воспользоваться, словно специально задавшись целью получить премию имени Дарвина. Достав из кармана нож, в стельку пьяный Тарзан отрезал кусок кожаной куртки, на которой висел, и, пролетев оставшееся расстояние, упал в густой кустарник. Тем не менее он остался жив, хотя и сильно поранился. Услышав его стоны, приятель сбросил ему вниз канат, другим концом привязав его к самосвалу с целью вытащить друга наверх. В конечном итоге смерть настигла обоих, одного в грузовике, другого - под ним, потому что сидевший за рулем "металлист", включив полный газ, дал задний ход и пробившая стену машина обрушилась вниз с двадцатиметровой высоты. Организаторы конкурса нашли для него подходящую эмблему: крылатую свинью. Ежегодно она вручается победителю вместе с крупной денежной суммой. Hесмотря на то, что премия имени Дарвина за прошлый год еще не присуждена, уже открыт конкурс нынешнего года. Заявки принимаются, участником может стать каждый.

Популярные книги в жанре Публицистика

Сэмюэл Беккет

Живописцы препятствий[1]

Перевод с французского и примечания Бориса Дубина.

Все, что я имел сказать о живописи братьев ван Вельде[2], я уже сказал в последнем номере «Кайе д‘ар»[3] (если только с тех пор не вышел новый). И мне нечего добавить к тому, что там было сказано. Мало ли, много ли я тогда сказал, но добавить мне нечего. К счастью, речь не о том, чтобы сказать то, что еще не было сказано, а о том, чтобы пересказать — и чаще всего как можно короче — то, что уже миллион раз говорилось. Иначе ведь обеспокоишь истинных ценителей. И это еще самое малое. А современная живопись — вещь и без того достаточно беспокойная, чтобы добавлять ей лишнего беспокойства, рассказывая о том, что она может быть такой, а может — этакой. К тому же, мы и сами беспокоимся без малейших на то оснований. И уже достаточно — и вполне основательно — обеспокоены, и не только современной живописью, а потому вовсе не желаем прежде времени себя беспокоить и пытаться высказать по ее поводу то, что еще не было сказано. Поддаваться же недостойному соблазну высказать то, что еще не сказано по ее поводу, значит рисковать — и серьезно рисковать — тем, что в голову вдруг придут мысли, которые, насколько известно, еще никому в голову не приходили. Нет, если не хочешь доставлять лишнее беспокойство себе и другим в связи с современной живописью или другими предметами ученых диссертаций, важно одно: заявить нечто — не важно, оригинальное или нет, — и держаться сказанного. Поскольку заявив нечто и держась сказанного что бы ни случилось, можно, в конце концов, составить мнение о чем угодно — твердое, надежное мнение, при котором и останешься на всю жизнь. А презирать мнения, которые не снашиваются веками, нет никакого смысла, почему их, конечно же, никто и никогда, даже в самом раннем Средневековье, не презирал. Тем более это относится к мнениям о современной живописи, о которой ведь обычным способом никакого, даже самого беглого, мнения не составишь. А заявив — и твердо заявив — в один прекрасный день и потом повторяя на следующий, и послезавтра, и день за днем, что современная живопись есть вот это и только это, можно лет за десять–двенадцать узнать, что такое современная живопись и, может быть, даже обогатить этим знанием своих друзей, причем не проводя лучшие часы дня в так называемых галереях, помещениях тесных, захламленных, тусклых, и не утруждая собственных глаз. Иными словами, узнать все, что стоит знать, в виде готовой формулы, а не это ли задача любой науки? Знать, что имеешь в виду, — вот в чем истинная мудрость. А лучший способ узнать, что имеешь в виду, это терпеливо иметь в виду всякий день и в любой ситуации одно и то же, сжиться с формулой, которую однажды нашел. Чтобы при классических закавыках вроде вопросов об экспрессионизме, абстрактной живописи, конструктивизме, неопластицизме и их противоположностях исчерпывающие, окончательные и, скажем так, машинальные ответы выскакивали сами собой. По счастью, возникающую в итоге эстетическую неуязвимость и отменное самочувствие вполне можно изучать в сообществе самих современных художников, которые, будь они спрошены или безо всяких вопросов, в любой час дня и ночи продемонстрируют, в чем именно состоит современная живопись, а в чем — нет (особенно — в чем нет), и сравняют с землей все, что посмеет сопротивляться этой демонстрации, быстрей, чем успевают начертить круг или треугольник. Их живопись, которую, впрочем, не нужно путать с разглагольствованиями о ней, несет на себе счастливый след той же уверенности и неопровержимости. Так что о каждом из двух составляющих — холсте и рассуждении — не всегда легко сказать, где здесь курица, а где яйцо.

«…Церковный Собор, сделавшийся в наши дни религиозно-нравственною необходимостью, конечно, не может быть долгом какой-нибудь частной группы церковного общества; будучи церковным – он должен быть делом всей Церкви. Каждый сознательный и живой член Церкви должен внести сюда долю своего призвания и своих дарований. Запросы и большие, и малые, как они понимаются самою Церковью, т. е. всеми верующими, взятыми в совокупности, должны быть представлены на Соборе в чистом и неискажённом виде…»

В эпоху преобразований, все охватывающих и все изменяющих, не худо иногда войти в себя и спросить, куда мы идем, что мы делаем, что мы оставляем позади, что мы берем с собою.

Мы оставляем позади государство единое, крепкое, несокрушимо-целое, могущественное, слагавшееся долго, слагавшееся трудно и носившее на себе знамение великой будущности того народа, который выстрадал его и положил на него столько жизни и сил. Каковы бы ни были преобразования, задуманные нами, к чему бы они ни клонились, что бы они нам ни обещали, они должны быть совершены не в каком-нибудь воздушном царстве, но в России, в этом нам всем известном Русском государстве, где жили наши предки, где живем мы сами, — в этом государстве, так дорого купленном, в этом государстве, так дорого стоящем, что все эти миллионы людей, его населяющие, как в былые времена, так и теперь, — еще более, чем когда-либо прежде, — готовы стать за него как один человек, отдать за него и достояние, и кровь свою. Когда весь народ дает такую страшную цену этому великому организму, называемому Русским государством, когда все и самая жизнь так легко, с таким усердием, с таким энтузиазмом отдается каждым для сохранения его в невредимости и целости, то не следует ли нам прежде всего согласить все наши мысли и планы с этою первою, коренною, бесспорною необходимостью сохранить для народа невредимым и целым то, что он купил так дорого и за что он всем готов пожертвовать и все готов вытерпеть? Мы все хотим лучшего (кто не хочет лучшего?), но мы должны помнить, что лучшее должно быть лучшим не для чего-либо иного, а именно для этой великой единицы, называемой, с одной стороны, русским народом, а с другой — Русским государством. Как бы ни были хороши наши планы, хороши они могут быть только в том случае, если будут удовлетворять требованиям этого политического организма и будут способствовать его крепости и здоровью.

Сколько несчастных случаев бывает вследствие недоразумений! Сколько недоразумений бывает вследствие разобщенности наших понятий с действительною жизнью! Сколько бед от того, что мысль наша живет постоянно в какой-то фантасмагории, в царстве теней и призраков, где она сама становится призраком и призраком является посреди жизни, смущая и пугая ее!

Сколько, в самом деле, недоразумений! Сколько бывает перегибов, в которых не доберешься ни до начала, ни до конца! Вот человек с вражеским умыслом, который сумеет уверить нас, что не он нам враг, а мы сами себе враги, и сумеет повести дело так, что мы поверим ему и будем принимать крепкие меры безопасности против самих себя, и будем таким образом делать над собою дело своего врага, а ему предоставим удовольствие поджигать это дело и направлять его, как ему захочется. А вот вам еще человек, не имеющий в душе своей ни малейшего дурного умысла, но и не имеющий почвы под ногами, хотя беспрерывно твердящий о почве, — вот этот человек, думая совершить гражданское дело, совершает действие, приводящее всех в негодование.

Гражданская совесть и стариковские предчувствия повелевают мне высказаться вслух по поводу национальной нашей старины, за последнее время подвергшейся почти сейсмическому опустошению. Многое из сокрушенного, испепеленного по первому разряду усердием общеизвестных лиц уже не воротить. Тем громче надо вступиться в защиту уцелевшего. Оно, правда, одним воспоминанием прошлого не проживешь. Старина любит красоваться в раме могучей современности, и сколько на нашей памяти увяло слав былых, не поддержанных деянием потомков!

«Много нападений выдержала и одолела христианская религия в течение девятнадцати веков: некоторые из них были яростнее – ни одно не представляло такой важности, как выдерживаемое ею в наше время…»

«Я нашел такую перетасовку целых партий и лиц, что до сих пор не могу ориентироваться или опознаться, – не могу даже отыскать до сих пор многих моих приятелей. Некоторые из них, которых я отыскивал долу, очутились горе, на высоте недосягаемой, – некоторые, на которых я смотрел до сих пор как на своего брата-прапорщика, теперь глядят почти генералами, так что вселяют даже нечто вроде страха и робости. Вкусы переменились значительно. Что прежде претило, то уже не претит…»

«К числу самых интересных слухов, которыми полнятся теперь Москва и Петербург, принадлежат, бесспорно, слухи о преобразовании Главного управления по делам печати. По словам петербургских газет, в городе рассказывают: одни – будто управление имеет как-то примкнуть к сенату; другие – будто оно организуется в самостоятельное учреждение; третьи, наконец, – будто имеется в виду создать новое министерство „полиции“, в ведение которого отойдет и литература. В какой степени достоверны эти толки – мы не знаем, но не в этом покуда дело. Довольно уже и того, что они существуют, и существуют, конечно, не без основания…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

КАПИТАНЕЦ Иван Матвеевич

Битва за мировой океан в "холодной" и будущих войнах

Книга написана адмиралом флота Капитанцем И.М., прошедшим службу на командных должностях на трех океанских театрах войны - Арктическом, Атлантическом и Тихоокеанском в период 1950-1992 гг.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Битва за Мировой океан имеет глубокие корни. С давних времен люди использовали океаны и моря не только как среду, удобную для перевозок различных грузов, богатый источник продовольствия и других экономических ресурсов, но и как среду для ведения военных действий. Вершиной этих возможностей ныне стали современные оперативно-стратегические свойства океанских ракетно-ядерных флотов.

Иван Капитанец

"Война на море. Актуальные проблемы развития военно-морской науки"

Несколько слов об авторе: Иван Матвеевич Капитанец - адмирал флота, в 1970-1980 годы командующий Балтийским и Северным флотами СССР.

Глобальный военный конфликт, случись он в настоящее время, будет, по мнению автора этой книги, войной шестого поколения, в которой практически утрачивают значение такие традиционные понятия, как линия фронта, построение войск, тыл и другие признаки контактных военных действий. Стратегические и тактические задачи станут решаться средствами высокоточного дистанционного поражения ключевых военных и гражданских объектов на любой глубине территории противника.

Петр Капкин

В ноздре пирамидона

НАШ СОВРЕМЕННИК

Он ходил кругами и восьмерками... заглянул в книжный шкаф - никого, посмотрел на антресолях - и там никого, в посудном шкафу тщательно просмотрел каждую кружку и все без исключения глубокие тарелки... - даже в огромной фарфоровой супнице никого не оказалось: поискал в ванной, прихожей - результат тот же. Покрутил ручку настройки транзистора, но ни от Би-Би-Си, ни от программы "Орбита" положительного ответа не добился. Выбежал из дому: помчался по городу, просматривая щиты объявлений - и здесь нет.

Сергей Капков

Короли комедии. Александр Демьяненко

- До сих пор меня воспринимают как Шурика. Мне уже шестьдесят лет, а все равно - Шурик! А ведь я стал совсем другим человеком. По молодости, конечно, дико раздражался, испытывал массу неудобств, дискомфорт. А сейчас думаю: ну и ладно. Люди, видя меня, вспоминают любимые фильмы, улыбаются, а значит, чуточку улучшают свое настроение.

* * *

Этими словами заканчивалось интервью, которое я взял у своего самого любимого актера накануне его шестидесятилетия. Разговор получился коротким и грустным. Александр Сергеевич снимался в сериале "Клубничка", уставал и не очень стремился с кем-либо общаться. Рядом со съемочной площадкой ему поставили диван, на котором он отдыхал в перерывах и на котором давал интервью немногочисленным журналистам, сумевшим прорваться "на прием" к юбиляру.