Кристалл

Сигнал поступил с сорок четвертого участка. Федор выбежал на крыльцо. Огромная лагуна, испещренная клетками бассейнов, сверкала под косыми лучами солнца невообразимым, фантастическим калейдоскопом красок. В бассейнах вскипали и лопались пузыри, похожие на шары с новогодних елок. Нет, внешне все было как обычно.

Сорок четвертый участок примыкал к дамбе, отделявшей лагуну от моря. Надо было посмотреть, что случилось, на месте. Федор повернулся, чтобы подойти к пульту — сообщить об этом на главный диспетчерский пункт, — и застыл на пороге: экран видеофона светился, в его глубине лежал кристалл-октаэдр. Он поблескивал треугольными плоскостями, вспыхивал искорками цвета переспелого граната с фиолетовым отливом. Казалось, что это вовсе не кристалл, а сосуд в форме кристалла, наполненный какой-то огненной жидкостью.

Другие книги автора Владимир Алексеевич Рыбин

В основе романа Владимира Рыбина — одна из самых героических страниц Великой Отечественной войны - оборона Севастополя 1941-1942 года. Крохотный плацдарм, насквозь простреливаемый артиллерией, удаленный от баз на сотни километров, в течение восьми месяцев выдерживал почти непрерывные ожесточенные атаки противника.

Боевая обстановка, складывавшаяся в осажденном Севастополе, предлагала самые немыслимые ситуации, из которых бойцы и командиры выходили победителями даже в тех случаях, когда за победу приходилось платить собственной жизнью.

Пулеметы ударили внезапно, когда солдаты, наломав ноги на бездорожье, выбрались наконец на шоссе и не просто поняли, а прямо-таки ногами и боками своими ощутили близкий отдых. Городок, открывшийся впереди, в каких-нибудь полутора километрах, был невелик, и название у него было необнадеживающее — Кляйндорф — «Маленькая деревня», где уж устроиться всей дивизии, — но известно: когда ноги подкашиваются, и пеньку рад. И вот заспешили взводы и роты к черной ленте шоссе, обрадованно затопали по асфальту раскисшими ботинками, сапогами, а кто и валенками, забыв, что выпятились будто мишени на этой шоссейке.

В глухой тайге терпит аварию вертолет, везущий с прииска золото. Его поисками заняты шустрые предприниматели, геологи, уголовники, сбежавшие из колонии, даже местные администраторы, мечтающие приватизировать все вокруг. Никого не оставляет равнодушным манящий блеск дармового «рыжевья». Но перед ними тайга — "зеленый прокурор". Не всем удается найти с ней общий язык…

Зильке танцевала бесподобно. В перерывах Карл угощал ее шипучкой, и Зильке притворно ужасалась, с трудом проглатывая вскипающую жидкость. Лишь вечером Карл вывел свою подругу из этого сказочного Дома радости. Над лесом, стеной стоявшим на том берегу реки, угасала бледная заря. Заря показалась Карлу необыкновенно красивой, и он, не замечая, что девушка поеживается от холода, долго расписывал ей цвета и оттенки этой зари. Когда-то Карл собирался стать художником, однако время он даже ходил в школу юных живописцев, слушал лекции о законах гармоничного сочетания цвета, звука и запаха. Школу он бросил, но и тех знаний, которые успел вынести с необычных уроков, хватило для уверенного обсуждения со сверстниками самых заумных вопросов изобразительного искусства. В сгущающихся сумерках они ходили по берегу в том месте, где на расчищенном от дикого леса участке были проложены тропы. Отсюда, с набережной, открывались чудесные виды на сверкающий огнями конус Дома радости, на широкую гладь реки, исполосованную переменными течениями. На реке тоже горели огни — не для навигации (речными быстроходами давно уже никто не пользовался) для красоты. По воде скользили только светящиеся, похожие на шары катера службы биороботов. И по тропам тоже ходили биороботы, такие же высокие и стройные, как люди, отличающиеся только тем, что все они были одеты в одинаково серые, слабо люминесцирующие комбинезоны. У роботов по вечерам всегда было много работы: чинить и убирать все то, что люди наломали и насорили за день.

Рыбин В. Здравствуй, Галактика!: Научно-фантастические рассказы: / Художник Ю. Макаров. Москва: Молодая гвардия, 1985. — (Библиотека советской фантастики).

Записка пришла с вечерней почтой. Небольшая бумажка в мелкую клеточку, явно вырванная из записной книжки, была вложена в белый конверт. Записка состояла всего из нескольких слов: "Если вы отдадите свою дочь за Петра Колобкова, случится большое несчастье". Я пожал плечами: что значит "если вы"? Разве нынешние молодые спрашивают у родителей, за кого им выходить замуж?

Я бросил конверт в мусорное ведро, сунул записку в карман и решил ничего не говорить своей Светке, чтобы не расстраивать. Но сам забыть о записке не мог. И пока дома пил свой обычный вечерний чай с «Любительской» колбасой, все думал о каком таком несчастье предупреждает благожелательный аноним? Если бы узнать, кто он, тогда можно было догадаться и о том, что грозит молодым, и, возможно, предотвратить это несчастье. Зазвонил телефон. Далекий хриплый голос, не поймешь, то ли мужской, то ли женский, спросил, получил ли я письмо с предупреждением? Я ответил, что получил, и тогда голос сказал:

В книгу вошли четыре повести: «Взорванная тишина», «Иду наперехват», «Трое суток норд-оста», «И сегодня стреляют». Они — о советских пограничниках и моряках, об их верности Родине, о героизме и мужестве, стойкости, нравственной и духовной красоте, о любви и дружбе.

Время действия — Великая Отечественная война и мирные дни.

В книге рассказывается о командире полка майоре Кузнецове, об ожесточенных боях с фашистами под Смоленском в июле 1941 года. Часть Кузнецова преградила дорогу фашистским танкам, прорвавшим фронт и вышедшим на прямую дорогу к Москве. Стояли насмерть. Кузнецов получил тяжелое ранение в живот. Санитары хотели отправить его в тыловой госпиталь, но он приказал вернуться на передовую и руководил боем, пока не убедился, что атаки врага отбиты.

Майор Кузнецов умер в госпитале неподалеку от передовой, а через несколько дней в «Правде» был опубликован Указ о присвоении ему звания Героя Советского Союза.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Герберт Франке

Темная планета *

Пер. Ю. Новикова

В своих бесформенных космических костюмах они стояли посреди голого ландшафта. Плоский спекшийся грунт был изрыт воронками от метеоритов. Некоторые отверстия, окруженные, словно раны, корками по краям, скрывали глубины, недоступные взгляду. При каждом шаге, который они проделывали не без робости, почва под ногами скрипела. И хотя они едва ли слышали этот скрип, но ощущали трение и чувствовали, как размельчается грунт.

Геннадий ГАЦУРА

НАБЛЮДАТЕЛЬ

Фантастический рассказ

- А вы уверены, что это самое

безопасное место на планете для нашего

Наблюдателя?

- Думаю, что да...

(Из разговора в центре

галактической разведки.)

- Молодой человек, вы не могли бы...

- Мне некогда, я спешу на заседание...

- Девушка...

- Извините, я приезжая.

Мужчина в зеленой шапке-ушанке наконец выбрался из мчащегося неизвестно куда потока людей, огляделся по сторонам и тут заметил человека, который стоял с двумя кружками желтоватого напитка и улыбаясь наблюдал за его безуспешными попытками вступить в контакт.

Наталья ГАЙДАМАКА

ЗЕЛЕНОЕ НА ЧЕРНОМ

Какой был дождь!

Щедрый, теплый, он хлынул так, что ничего не стало видно сквозь трепетную серебристую завесу. Но скоро солнце нашло просвет в тучах - и косые струи дождя вспыхнули в его лучах осколками радуги.

Посреди умытого дождем сада в густой зелени прятался домик под красной черепичной крышей. На крылечке стояли четверо.

- Вот это дождь! - радовался Рэм. - Правильно говорят: слепой. Идет и не видит, что солнце светит. Смотрите, радуга! Это к счастью...

Эдмонд ГАМИЛЬТОН

ДЕВОЛЮЦИЯ

Вообще-то у Росса характер был - ровнее некуда, но четыре дня путешествия на каноэ по тайге Северного Квебека начали его портить. На этом, четвертом, привале на берегу реки, когда они выгрузились на ночевку, он потерял самообладание и наговорил своим спутникам много чего лишнего.

Когда он говорил, его черные глаза моргали, а привлекательное молодое лицо, уже изрядно заросшее щетиной, мимикой дополняло речь. Оба биолога поначалу слушали его в полном молчании. На лице Грея, молодого блондина, выражалось отчетливое негодование, но Вудин, старший из биологов, слушал хладнокровно, глядя своими серыми глазами прямо в обозленное лицо Росса.

ЭДМОНД ГАМИЛЬТОН

Легкие деньги

Это была грязная игра, вот что я вам скажу. Но она оказалась довольно забавной. Этот старый док Мурта, который впутал меня в нее, наверняка рехнулся, когда пытался убедить меня в том, что я был не на Земле, а в другом мире. Вы можете такое представить? В другом мире?

Забыл представиться: Я, Мартин Слаггер, боксер-профессионал, возраст тридцать лет. Десять лет назад я чуть было не уложил нокаутом чемпиона, к сожалению, он успел проделать это со мной несколько раньше. Ну а десять лет в нашей профессии - это целая жизнь, и тихим утром, сразу после боя, сидя на скамеечке в Беттери-парке, я с грустью подумывал о том, чем теперь буду зарабатывать на жизнь.

Эдмонд ГАМИЛЬТОН

ОСТРОВ НЕРАЗУМИЯ

Директор Города 72, Североамериканский Дивизион 16, вопросительно глянул из-за стола на своего помощника.

- Следующее дело - Аллан Манн, личный номер 2473R6, объявил Первый Помощник Директора. - Обвиняется в нарушении разумности.

- Арестованный доставлен? - спросил Директор, и когда его подчиненный кивнул, он приказал: - Сюда его.

Первый Помощник Директора вышел за дверь и тут же вернулся обратно. За ним вошел и арестованный с двумя охранниками по бокам. Это был молодой мужчина в белых шортах и белой безрукавке установленной формы с синим квадратом Механического Департамента на плече.

Север Гансовский

Таньти

Внизу она на всякий случай подошла к дежурному.

Он читал книгу, оторвался от нее. Несколько мгновений на его лице было отсутствующее выражение, потом он сосредоточился на ее вопросе и покачал головой.

- Нет. Для тебя ничего нету.

После он сообразил, что было бы лучше, если б эти слова прозвучали сочувственно, и улыбнулся.

Но она уже шла по залитой вечерним солнечным светом улице, прямая, тоненькая, с холодным взглядом больших глаз.

Дети рассыпались по пляжу, некоторые даже решились войти в полосу прибоя. Длинные зеленые волны мерно накатывали на берег. Солнце, плывущее в бездонном синем небе, заливало желтым песок ярким светом. Очередная волна беззвучно обрушилась на берег, вода в обрамлении белой пены растеклась по песку. Учитель захлопал в ладоши. Резкие звуки далеко разнеслись в солнечной тишине.

– Перемена закончилась... быстро одевайтесь. Гросбит-9, тебя это тоже касается... Начинаем урок.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Он всегда был чудаком, мой сосед Серега. А тут решил купить «Москвича».

— Зачем тебе «Москвич» — говорю. — До работы рукой подать.

— Да так, в моторе хочу покопаться.

Как вам это нравится? Для этого и денег-то не надо тратить: иди в автоклуб, копайся сколько хочешь. А ему подавай персональный мотор, чтобы в своем сарае стоял.

Купил он и впрямь рухлядь. «Москвич» был того древнего образца, что походил не на автомобиль, а на коробку с колесами. Хозяин его до самого конца не дышал, все ждал, что его прогонят с этой кучей металлолома. А когда получил деньги, сразу исчез. Боялся, что покупатель передумает.

— Не плачь, Алешка, ты же мужчина.

— Да-а, — еще громче залился малыш. — Это папино… папино…

Дед поднял разбившийся кристалл и посмотрел, нельзя ли его склеить. Это было нетрудно, но кристалл потерял бы главное достоинство прозрачность, волшебную игру граней. И как он только разбился?! Словно живой, вырвался из рук. И удариться в вездеходе не обо что — повсюду мягко, до чего ни дотронься. А он упал и разлетелся на две равные части. Видно, были в нем свои внутренние напряжения, которые только и ждали, чтобы разорвать кристалл пополам.

— Посмотри, что это?

Редактор всемирно известного еженедельника «Планеты» Уво Бенев, к которому было обращено восклицание, человек, по слухам, знавший все, что происходит в солнечной системе, заинтересованно повернулся к иллюминатору и целую минуту смотрел вниз. Под аэробусом текла река. То есть было полное впечатление настоящего потока, хотя какие могли быть реки среди лунных, пропастей, где для того, чтобы выжать стакан воды, нужно переработать тонну руды.

— А у меня сегодня день рождения!..

— Сколько же тебе?

— Ровно пять исполнилось.

— Фу, килька!

Малыш непонимающе посмотрел на своего собеседника — рыжего Антошку, первого задиру из старшей группы.

— Что это — килька? — спросил он.

— Рыбка такая маленькая.

— Значит, это хорошее слово, — облегченно вздохнул Малыш. — Рыбкой меня мама называет.

— А у тебя где мама?

— Не знаю, — растерялся Малыш. — Она приходит…