Криптономикон, часть 1

Крипта.

«Реальная» столица Сети. Рай хакеров. Кошмар корпораций и банков. «Враг номер один» ВСЕХ мировых правительств. В сети нет ни стран, ни национальностей. Есть только СВОБОДНЫЕ люди, готовые сражаться за свою свободу!..

Отрывок из произведения:

…лучшее, на что капрал Бобби Шафто сейчас способен: он стоит на подножке грузовика, одной рукой держится за зеркало, в другой — «спрингфилд». Слоги по пальцам хрен посчитаешь. «Из нее» — два слога или три? Грузовик наконец решает не переворачиваться и грохается обратно на четыре колеса. Визг на мгновение стихает. Бобби по-прежнему слышит пение кули, но теперь к нему добавляется ружейный скрежет коробки передач — рядовой Уайли сбрасывает скорость. Неужто сдрейфил? Сзади, под брезентом, громыхают полторы тонны металлических шкафов, шифровальные книги сыплются лавиной, плещет бензин в баках электрического генератора станции «Альфа». Вот и сочиняй в наше время хайку. Электрический генератор — это сколько слогов, девять? Даже во вторую

Рекомендуем почитать

Слишком много людей на Земле XXI века.

Слишком много компьютеров, наркотиков, психоделических культур, продажных политиков, фанатичных ученых… Слишком много боли, беды, преступлений… Надвигается КАТАСТРОФА.

А может, она УЖЕ ПРИШЛА?..

«... „Собаку-хлопушку“, предварительно натасканную на его феромоны и цвет волос, Тернеру посадили на хвост в Нью-Дели. Она достала его на улице под названием Чандни-Чаук, проползла на брюхе к арендованному им „БМВ“ сквозь лес коричневых голых ног и колес рикш. „Собака“ была начинена килограммом кристаллического гексогена, перемешанного с тротиловой стружкой.

Тернер не видел ее приближения. Последнее, что он помнит об Индии, – розовая штукатурка дворца под названием «Отель Кхуш-Ойл». ...»

Мир романа Уильяма Гибсона «Граф Ноль» – классика киберпанка!

Похищение землян удалось блестяще…

Бедные пришельцы!

Мелкий служащий крупной секретной лаборатории Джейсон и его приятельница — любящая крепко выпить Алекс — совсем не идеальные объекты для изучения.

Зато они — идеальные кандидаты на роль «спасителей Вселенной», которую намерена в чисто коммерческих целях уничтожить межгалактическая Торговая Корпорация.

А уж в компании с искусственным интеллектом и философом-нигилистом Нолем и космическим вором Драксом они непобедимы!

Город. Вечная тема вдохновения писателей-фантастов — без изъятия жанров и направлений. Тема, объединившая в этом сборнике четырех живых классиков современной фантастики…

Великий Майкл Муркок приглашает в странствие по многоликому городу, увиденному в калейдоскопе параллельных реальностей… Король британской «черной готики» Чайна Мьевилль открывает врата в руины Лондона, ставшего ареной жестоких игр порождений Тьмы… «Интеллектуал от фантастики» Джефф Райман создаст оригинальную антиутопию о славных стариках, противостоящих угнетению новой цивилизации… Однако венцом сборника по праву можно считать ироничную притчу Пола Ди Филиппо, «зажавшего» свой бесконечный город в границы нескольких кварталов…

Вы хотите узнать, как оно все было НА САМОМ ДЕЛЕ?

Почему вымерли динозавры?

В чем черпал вдохновение Джон Леннон?

Откуда произошли феи и гоблины? Какое самое великое открытие в квантовой механике — и что можно сделать с его помощью?

А может быть, вы хотите провести незабываемый вечер в обществе Бахуса, Шляпника и Мартовского Зайца?

Десять историй от Пола Ди Филиппо.

Десять историй — шокирующих, смешных, пикантных.

Это могло произойти и в «Клубе Жюстины», и в «Джимбо», и в «Печальном Джеке», и в «Причале»; Коретти так и не вспомнил, где он впервые встретил ее. В любое время она могла оказаться в любом из этих баров. Она плыла сквозь подводный полумрак бутылок, стаканов и медленных клубов сигаретного дыма… из бара в бар, она всюду была в своей стихии.

Теперь Коретти вспоминал сцену их первой встречи, будто разглядывая в мощный телескоп, только не в окуляр, а в объектив – миниатюрную, четкую и очень-очень далекую.

Глаза у неё были черные, как два уголька, волосы — еще чернее, а губы — краснее крови. Ей было шесть лет, когда она впервые увидела свою мачеху — мудрую женщину и колдунью. Но мачеха ещё и не подозревала, кто на самом деле эта девочка…

Рассказ номинировался на японскую «Seiun Award»-1997.

© tevas

Жестокая магия Древнего Египта властно вторгается в наш мир, чтобы навеки изменить его историю. Безжалостный оборотень вселяется в человеческие тела, а затем убивает тех, кто имел несчастье оказаться его жертвами.

Чудовищно изуродованный король преступного мира проводит непонятные эксперименты на тех, кто оказывается на его пути. Люди плывут сквозь время и пространство – по Великой Реке Смерти, к таинственным и мистическим Вратам Анубиса.

«Странствие в мир черной мистики древних культур...» «Одна из лучших “черных фэнтези” за всю историю жанра...» «Культовая классика готической культуры наших дней...» Вот лишь немногое из того, что писали критики о «Вратах Анубиса» Тима Пауэрса – о книге поразительно талантливой, поразительно оригинальной – и, главное, по-настоящему стильной!

Другие книги автора Нил Стивенсон

Неожиданная катастрофа обрекла Землю на медленную, но неотвратимую гибель. Нации всего мира объединились для осуществления грандиозного проекта – спасти человечество, отправив его представителей в космос. Но непредсказуемость человеческой натуры вкупе с непредвиденными проблемами губят эту затею, и в живых остается лишь горстка людей… Пять тысяч лет спустя их потомки готовятся к очередному путешествию в неведомый и странный мир, полностью преображенный катаклизмом и ходом времени. Они возвращаются на Землю.

Выдающийся, значительный роман. Роман, который можно читать и как отдельное произведение, и как своеобразный приквел к opus magnum автора — «Барочному циклу». Роман, обозначивший новый этап в творчестве Нила Стивенсона. Роман-мозаика, в котором переплетены линия детективная и историко-приключенческая, фантастическая, реалистическая — и откровенно сатирическая. В «Криптономиконе» Нил Стивенсон соединяет несколько уровней повествования в единый гипертекст — и создает поразительно удачное и единое целое, которое не оставит равнодушным ни ценителя элитарной современной прозы, ни поклонника просто отличной жанровой литературы.

В начале научной революции магия играет заметную роль, но со временем исчезает. В постмагическом мире первой четверти XXI века секретный Департамент ищет причины ее упадка, чтобы подчинить своей воле и сделать инструментом большой политики. Диахронические путешествия приносят ученым неожиданные результаты. Магия научна, но не означает всемогущества.

«Т’Эрра»… Многопользовательская ролевая игра нового поколения с миллионами поклонников по всему миру. С каждым днем «Т’Эрра» увлекает все больше фанатов, погружающихся в захватывающий виртуальный мир, который для многих стал уже куда привлекательнее и важнее мира реального.

И успехом игры решает воспользоваться группа хакеров. Эти кибергангстеры создают уникальный вирус «REAMDE», который шифрует все данные на зараженном компьютере и требует за них выкуп…

Так начинается новый роман Нила Стивенсона – уникальный сплав научной фантастики и крепкого приключенческого романа!

Крипта.

«Реальная» столица Сети. Рай хакеров. Кошмар корпораций и банков. «Враг номер один» ВСЕХ мировых правительств. В сети нет ни стран, ни национальностей. Есть только СВОБОДНЫЕ люди, готовые сражаться за свою свободу!..

Нил Стивенсон. Автор, которого сам Уильям Гибсон называл не иначе как «самым крутым фантастом Америки». Постмодернист, антиутопист и киберпанк «в одном флаконе». Попросту — ТАЛАНТ!

Перед вами — «Лавина».

Жутковатая и отчаянная история двух миров — «внешнего», расколотого на сотни мелких государств, и «виртуального» — объединенного в компьютерную Метавселенную.

ТАМ — лучше. Но необходимо соблюдать жесткие «правила игры»…

ЗДЕСЬ — проще. Вот только убить могут вполне по-настоящему…

Но ни ЗДЕСЬ, ни ТАМ не прекращается война за «Лавину» — наркотик счастья в мире «внешнем» и старейший из вирусов, какой угрожал когда-нибудь миру «виртуальному»!

Новый шедевр интеллектуальной прозы от автора «Криптономикона» и «Барочного цикла».

Роман, который «Таймс» назвала великолепной, масштабной работой, дающей пищу и уму, и воображению.

Мир, в котором что-то случилось — и Земля, которую теперь называют Арбом, вернулась к средневековью.

Теперь ученые, однажды уже принесшие человечеству ужасное зло, становятся монахами, а сама наука полностью отделяется от повседневной жизни.

Фраа Эразмас — молодой монах-инак из обители (теперь их называют концентами) светителя Эдхара — прибежища математиков, философов и ученых, защищенного от соблазнов и злодейств внешнего, светского мира — экстрамуроса — толстыми монастырскими стенами.

Но раз в десять лет наступает аперт — день, когда монахам-ученым разрешается выйти за ворота обители, а любопытствующим мирянам — войти внутрь. И однажды в день аперт приходит беда. Беда, ставящая мир на грань катастрофы. Беда, которую возможно будет предотвратить лишь совместными усилиями инаков и экстов…

Джон Хакворт – инженер нанотехнологий крадет копию "Иллюстрированного Букваря Для Благородных Девиц" для своей дочери Фионы.

Букварь, на самом деле – суперкомпьютер построенный на нанотехнологии, и предназначавшийся для образования дочери Лорда Финкеля-Макгроу в Нео-Викторианском обществе будущего. Но Хакворт теряет Букварь до того как он может передать его Фионе. И теперь "книга" попадает в руки Нелл, девочки из бедной семьи, чья жизнь после этого меняется бесповоротно, как и судьба всего человечества…

(Роман получил премию Хьюго в 1996 году)

Популярные книги в жанре Альтернативная история

Дорогой читатель!

Не ищите описываемых ниже событий ни в истории, ни в географии. Это страна Фантазия, и не более того.

Страна Фантазия, где Саладин не умер без наследника, где не пала его империя, потому что у него достало ума загодя усыновить юного христианского пленника, у которого тоже хватило благоразумия не стоять насмерть на своих христианских принципах, а принять ислам и стать царем после Саладина, женившись на его дочери, которая стала матерью следующего императора. Поэтому смерть великого султана не ввергла Восток в кровавый разброд и не отбросила на тысячу лет назад, как на самом деле.

Страна Фантазия, где король Джон удержался на троне, получив от сарацинского государя огромную взятку, и мятежным баронам не удалось его свалить. Страна Фантазия, где он, представьте себе, был за это благодарен и подарил своему благодетелю, бывшему сарацинскому королю, титул и земли, когда тот счел нужным уйти в отставку и отрекся в пользу своего сына, внука императора Саладина. Это Страна Фантазия, где люди, по крайней мере некоторые из них, поступают разумно!

Страна Фантазия, где любимая и любящая жена не рвет мужа на части, если он вынужден брать других жен. Страна Фантазия, где отец не убивает дочерей за потерю невинности. Страна Фантазия, где можно любить, ничего не боясь!

Страна Фантазия, где рыцарь — не пес, а человек!

Страна Фантазия, где повар знает, что и как варить, а конюх — как ухаживать за животными. Страна Фантазия, где командир охраны умеет правильно расставить часовых, а они — вот чудо из чудес! — даже исправно несут службу.

Страна Фантазия, где деревенский староста знаком со всеми соседями и даже знает, у кого прохудилась крыша... Чудеса, да и только... Это не история. Не уточняйте, что, где и когда было! В том-то и дело, что не было этого никогда! А жаль...

Собственно, эта повесть лишь небольшая часть романа «Обратная сторона Игры»…

В. Щепетнёв

Альтернативно-исторический рассказ (или, скорее, набор зарисовок). Развилка в 1812 году — Наполеон решается освободить русских крестьян.

Этой фразой начинается статья, роль которой в трансгуманистическом движении сравнима разве что с "Меморандумом Бромберга" в истории Большого Откровения. Насколько мне известно, за прошедшие с тех пор восемь лет никто так и не опроверг основных положений — а пытались, несомненно, многие. Да, некоторые детали не выдерживают придирчивой критики, но сущность идеи от этих деталей не зависит.

Если вы свободно читаете по-английски, откройте ссылку на источник эпиграфа в другом окне и прочтите статью Винджа прямо сейчас, пока на ваше непредвзятое мнение не повлиял мой текст. А потом возвращайтесь ко мне и читайте дальше:) http://www-rohan.sdsu.edu/faculty/vinge/misc/singularity.html

То не дуб трещит, то не зверь рычит, то не вихрь в лесу забавляется. То земля дрожит, конь могуч бежит, в службу ратный муж направляется. То проехал дорогой Черниговской богатырь Илья родом Муромский, со своею верною дружиною.

А дорога лесная узкая, петлястая, но хорошо ухоженная. На высоких местах земля утоптана до блеска, ни одной травинки не торчит. А в мокрых низинках дорога заботливо проложена бревнами и хворостом, так что копыта звонко стучат, а не хлюпают. Броды через ручьи и речушки тоже понаделаны, а где берег высокий или крутой, там и мостики вымощены свежим деревом. На развилке дороги плахи затесанные торчат, на которых узким долотом слова выбиты: прямая дорога ко Чернигову-граду, направо пойдешь — в село Воложары попадешь, а налево — в малый град Дубенец. Да вокруг торговые гости угольками поприписали: в Воложарах третий дом от околицы — хозяйка очень собой хороша, а лепешки с медом у нее — объеденье чистое; на дороге в Дубенец торговых гостей Микулу Полянина, да Ростишу Кривого тати до смерти убили и все добро их пограбили. Не немецкие земли, однако, где бесплатно и дорогу тебе не скажут. На Руси таких дорожных указателей немало. А где поважней дорога, там и камни стоят указательные — камни судьбы. Русский человек ради другого не поленится — скорее туда дорогу укажет, куда и сам не знает, чем оставит путника в неведении.

– Вот вам и Кастилия, мона Алессандрина, – сказал капитан. Поименованная моной Алессандриной подтянула к горлу меховые края очень широкого, очень теплого плаща, и скривила самый уголок рта. По этой ухмылке нельзя было понять, как показалась ей Кастилия, но капитану не это было важно. Важно ему было хоть что-то сказать молодой и знатной даме, вышедшей поутру на палубу его галеры – иначе он уронил бы себя в собственных глазах.

Шел первый рассветный час. По зимнему времени вокруг было серо и сыро. Туман сползал по низким берегам к воде. Беленые известью ограды нечастых подворий тонули в дыму, и воздух изрядно горчил.

В сборник фантастики и приключений вошли произведения таких авторов как: Артем Гай, Татьяна Орловская, Игорь Смирнов, Леонид Агеев, Виктор Жилин, Леонид Смирнов, Святослав Логинов, Андрей Столяров, Андрей Измайлов, Ольга Ларионова, Марк Гордеев, Сергей Снегов и Александр Шалимов.

В круг тем сборника входят проблемы контакта, машинного интеллекта, экологии, освоения космоса.

Повесть «Юг там, где солнце» переносит читателя в альтернативный мир, где в России православие стало не просто государственной религией, но и стержнем самого государства. В ходе расследования агент Управления Защиты Веры постепенно встает перед выбором — выполнить служебный долг или поступить по велению сердца.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Это было в последних числах ноября 1456 года. В Париже с нескончаемым, неутомимым упорством шел снег. Временами на улицы налетал ветер и тут же вздымал снежный смерч; временами наступало затишье, и тогда из темноты ночного неба в безмолвном кружении валили неисчислимые крупные хлопья. Бедному люду, поглядывавшему на все это из-под намокших бровей, оставалось только дивиться, откуда берется столько снега. Мэтр Франсуа Вийон, стоя днем у окна таверны, выдвинул такое предположение: то ли это языческий Юпитер щиплет гусей на Олимпе, то ли это линяют святые ангелы. Сам он всего лишь скромный магистр искусств и в вопросах, касающихся божественного, не смеет делать выводы. Дурашливый старый кюре из Монтаржи, затесавшийся в их компанию, тут же поставил юному мошеннику еще одну бутылку вина в честь как самой шутки, так и ужимок, с которыми она была преподнесена, поклялся своей седой бородой, что и сам он в этом возрасте был таким же богохульным щенком, как Вийон.

Последнее время в различных периодических изданиях обсуждалась профессия писателя, и обсуждалась она с такой позиции, которая, мягко говоря, не могла не поразить благородно мыслящую публику, не могла не навлечь всеобщее презрение на книги и чтение. В частности, недавно один веселый, приятный, пользующийся успехом писатель note 1 написал эссе, столь же веселое и приятное, как он сам, в котором высказал весьма обнадеживающий взгляд на эту профессию. Мы можем радоваться, что его опыт столь утешителен, и можем желать всем прочим, кто этого заслуживает, чтобы и они были вознаграждены так же щедро; но, я думаю, нам не следует радоваться, когда вопрос, столь важный и для публики и для нас самих, обсуждается единственно с точки зрения денежной. Ни одно дело в нашем подлунном мире не делается только ради заработка, и заработок — это еще далеко не самое важное. Что вам надобно как-то существовать, это ваша личная забота, и никого она не касается; но что дело свое следует делать добросовестно и так, чтобы от него была польза, — это уже вопрос чести и нравственности. Если писателю, о котором я упоминал, удастся убедить в своей правоте значительное число молодых людей и увлечь их на этот жизненный путь только соображениями заработка, то в своей работе они будут стремиться лишь к выгоде, и в таком случае литература наша, да простится мне несдержанность выражений, станет неряшливой, низменной, лживой и бессодержательной. Слова эти не относятся к названному писателю: он усерден, чистоплотен и мил, мы все обязаны ему увлекательными часами, и он добился завидного и вполне заслуженного успеха. Но сам-то он движим или, по крайней мере был движим в начале своего пути не одной корыстью. Он взялся за перо, осмелюсь оказать, если и не из благородных побуждений, то уж, по крайней мере, с пылом первой любви; и отдавался ей с радостию задолго до того, как начал задумываться о вознаграждении. На днях некоего автора похвалили за новую книгу, хорошую саму по себе и на редкость хорошую для него, и он ответил словами, недостойными даже коммивояжера, что так как книга плохо продается, он ее в грош не ставит. Не нужно думать, что его собеседник воспринял эти слова как символ веры; он знал, что они вызваны вспышкой досады, так же как и мы знаем, что когда уважаемый писатель говорит о литературе как о способе заработать на жизнь, точно о сапожном ремесле, хотя и не столь выгодном, это значит, что он обсуждает лишь одну сторону вопроса, но при этом ясно сознает, что существуют десятки других, которые более важны сами по себе и более значительны для нашего спора. Но если те, кто рассуждает о литературе столь мелочно и однобоко, на самом деле знают ей истинную цену, из этого вовсе не следует, что подход этот можно признать достойным или плодотворным. Первейший долг писателя судить обо всяком предмете всегда и неизменно в самом возвышенном, самом благородном, самом бесстрашном духе. Если, как я был рад узнать, ему хорошо платят, тем необходимее исполнять этот долг, тем позорнее от него уклоняться. И, пожалуй, ни о чем на свете человеку не следует говорить с большей серьезностью, нежели о той деятельности, — какова бы она ни была, — которая составляет самую основу его жизни и его главную радость, которая питает его духовно и дает ему средства к жизни и которая, если она не заслуживает уважения, обличает в нем тупого и жадного упыря, живущего плодами чужих трудов. Отношением человека к своему труду в конечном счете и определяется, на благо или во зло он будет направлен. Будем надеяться, что вслед за нынешними писателями придет и превзойдет их многочисленное и предприимчивое новое поколение; но уж лучше бы литературный поток вовсе был приостановлен и старая добрая английская литература прекратила свое существование, чем чтобы жила и множилась алчная свора борзописцев, которая уронит превосходные традиции, унизит и обесславит наше славное писательское племя в его собственных глазах. Пусть бы уж лучше наши исполненные спокойного достоинства храмы обезлюдели, нежели чтобы жрецами в них стали торговцы и менялы.

На рассвете 7 декабря 1889 г., когда лучи восходящего солнца щедро осветили склоны горы Ваэа, в гавань селения Апия (Апиа) вошла небольшая шхуна. Вскоре на улицах этого селения появился довольно высокий худощавый мужчина в спортивной шапочке, вельветовой куртке и фланелевых штанах, который вел под руку маленькую смуглую женщину с необычайно выразительными, лучистыми глазами. На ней было просторное хлопчатобумажное платье, сандалии на босу ногу и широкополая соломенная шляпа, отделанная ракушками, да еще массивные золотые серьги и экзотическое ожерелье из каких-то красных ягод. Европейские поселенцы в Апии вначале непочтительно отнеслись к этим незнакомцам, приняв их за странствующих актеров. Так, судя по воспоминаниям очевидца, началась самоанская эпопея Льюиса и Фэнни Стивенсон, о которой они сами — в дневнике и письмах — рассказывают в этой книге.

— Ну вот, — сказал доктор. — Мое дело сделано, и могу не без гордости сказать, что сделано хорошо. Остается только отправить вас куда нибудь из этого сырого, гиблого места, чтобы вы пожили месяца два на свежем воздухе и со спокойной душой. Последнее зависит от вас. Что касается первого, то в этом, кажется, я могу вам помочь. Все вышло случайно. На днях ко мне заглянул священник одного сельского прихода; а так как мы с ним давние приятели, хотя и противоположных профессий, то он обратился ко мне с просьбой, не могу ли я помочь одной семье из его прихода. Это знатное семейство, но вы чужестранец и вряд ли знаете наши аристократические имена, так что я скажу только, что когда то это был богатый и славный род. Теперь же потомки его находятся на грани нищеты. Все их владения составляет родовой замок и несколько лиг скалистой пустоши, где и коза не прокормится. Но замок старинной красивой постройки, он стоит высоко в горах, и место там очень здоровое. Я тотчас подумал о вас и сказал ему, что у меня есть офицер, оправляющийся от ран, которые он получил, сражаясь за благородное дело, так не пустят ли они его к себе. Лицо священника, как я и предполагал злорадно, потемнело. «Нет, — сказал он, — об этом не может быть речи». «Тогда пусть голодают, — ответил я, — терпеть не могу спесивых оборванцев благородных кровей». С тем мы и расстались, не очень довольные друг другом; вчера, к моему удивлению, падре вдруг возвращается и говорит, что дело оказалось не таким трудным, как он предполагал. Словом, эти гордецы спрятали гордость в карман, когда он все таки рискнул заговорить о моем предложении. Я обо всем договорился и снял для вас в самом замке комнату — теперь дело за вами. Горный воздух обновит вашу кровь, а тишина и покой тех мест стоят всех лекарств мира.