Криминалистическая хроника с Иакинфом Страшенным и его робстрзаками

Андрей Владимирович КУЖЕЛА

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ХРОНИКА

С ИАКИНФОМ СТРАШЕННЫМ И ЕГО РОБСТРЗАКАМИ

Фантастический рассказ

День угасал. Единоначальный бригадир отделения робстрзаков Иакинф Страшенный сидел за столом и, подперев растопыренными пальцами склоненную голову, разглядывал сводную таблицу чрезвычайных происшествий минувшего квартала. Косые солнечные лучи проникали в кабинет через неплотно закрытые жалюзи, скользили по зеркальной макушке бригадира, вызывая на ней мягкое золотистое сияние. "Пф-ф-ф..." - выдохнул единоначальный бригадир отделения робстрзаков, откинулся на спинку кресла и достал из нагрудного кармана рубашки аккуратно сложенный белый платок. Он провел платком по макушке - сияние погасло. Сощурившись, Иакинф Страшенный глянул на солнце: солнце опускалось за деревья. Сознание необратимости наблюдаемого процесса вызвало на круглом лице бригадира мудрую и несколько злорадную улыбку. Он нажал кнопку на столе - монотонное дребезжание старенького кондиционера оборвалось. Бригадир Иакинф нажал другую кнопку - жалюзи, позвякивая, уползли под потолок. Иакинф Страшенный коснулся третьей кнопки - и окно распахнулось. Рафинированный воздух кабинета пропитался запахами травы, деревьев и земли. "Пф-ф-ф..." - вздохнул бригадир, открыл дверцу холодильника, достал и откупорил бутылку лунной минеральной. Отпив половину, он довольно потрепал себя по бакенбардам, взял с подставки толстый фломастер и снова склонился над сводной таблицей чрезвычайных происшествий минувшего квартала.

Другие книги автора Андрей Владимирович Кужела

АНДРЕЙ КУЖЕЛА

БЕЛОЕ НА ГОЛУБОМ

Острый серебряный кристалл, мерцая гигантскими гранями, пронизывал Вселенную. Молниеносный бросок удалил его от родной звезды, которая казалась теперь невзрачной пурпурной песчинкой...

Глаза пришельца увидели близкое солнце, и его, оказавшегося вдруг посреди пылающего водопада золотого света, охватили смятение и радость. Играя, свет мягко толкнул в лицо, ослепляюще брызнул в глаза и живым, ярким огнем заплясал вокруг. Пылинки вспыхнули в воздухе; свет затопил собою пространство и зазвенел: негромко, чисто и мелодично... В замкнутом объеме звездолета возникли откуда-то яркие краски, сочные и насыщенные, подобных которым здесь не было никогда. "Истинное счастье для глаза-увидеть такой свет... Счастье..." пульсировала мысль космического странника. Подняв глаза, внезапно он замер: голубая двойная планета, миниатюрная, словно раздвоенная капля лазури в пустоте космического пространства, медленно надвигалась на него, сияла сквозь дымку атмосфер игрушечными морями и океанами, манила, притягивала белизной и мягкостью облаков. "Белое на голубом..." Ощущая на себе тепло падающего света, он думал, как прекрасно, должно быть, жить там, как приятно дышать голубым воздухом на берегах бриллиантовых морей, среди изумрудных лесов. "В системе есть жизнь", - поступила информация от автомата. Он обрадовался. "Жизнь на главном компоненте двойной планеты". Он улыбнулся: "Этого и следовало ожидать", "Они убивают", - поступила информация, Он не понял. "Они убивают", - последовало повторение. "Что?" "Они убивают друг друга. Войны, бессмысленный террор, массовые убийства, насилие, кровь, горе". "У них есть разум?" "У них есть разум, - последовала информация. - Их психика тонка, чувства и эмоции богаты, тела гармоничны и совершенны. По всем признакам они являются одними из прекраснейших во Вселенной существ. Но они убивают. Уже пять тысяч лет". Он подозрительно вглядывался в голубую двойную планету. "Пять тысяч лет - большой срок..." - задумчиво произнес он. "У них много печального опыта, - поступила информация. - Но они и сейчас продолжают совершенствовать оружие". "Надеюсь, они еще не придумали Решающее Оружие?" "Они придумали", - последовала информация. Он размышлял мгновение. "Курс? Скорость? Возможность торможения?" - посыпались вопросы. "Скорость предельна. Торможение невозможно", - поступила информация. Белое на голубом таяло вдали и угасало во мраке. "Курс изменить! По окружности минимального диаметра вернуться в систему!" "Контрольный вопрос", - потребовал автомат. "Спрашивай". "Намерение?" "Вмешаться". "Цель?" "Обезвредить Решающее Оружие. Помочь". "Привожу выдержку из инструкции: цивилизация только тогда настоящая цивилизация, когда способна сама избавиться от Решающего Оружия". "Так-то оно так... - подумал он и повторил приказ: - Курс изменить. Вернуться в систему". "Привожу данные вычислений..." Постудила новая информация. Он понял, что время, которое требуется для полета по ведущей обратно окружности, огромно. Это было почти все его время; то время, которое ему осталось... "Вернись в систему. Торопись".

Серийные сборники фантастики “Китеж” будут знакомить читателей с лучшими образцами отечественной и зарубежной фантастической прозы, поэзии, критики.

Андрей Кужела

Мы изобретаем, ждите!

За окном двадцать пятый век. Мы сидим в конторе: сорок этажей техники над нами, в подвале между проводами муравей не прошмыгнет. Мы готовы принять любого клиента. Изобретаем на вкус заказчика; всегда добро пожаловать, не откажем.

Только что выполнил заказ четыре дробь шестнадцать - "нетающий леденец". Сложность заказа выше среднего, пришлось повозиться. Нетающим, положим, я его сразу сделал, а чтоб все время сладко было - кумекал долго. Но изобрел. Устал, правда. Теперь собираюсь передохнуть.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Дмитрий Биленкин

Проблема подарка

Результат небывалых событий и надежд фирма "Интерпланет" со всеми своими апартаментами, блистательными экспертами и безграничными кредитами была, если разобраться, самым грандиозным в истории мыльным пузырем.

Город за окнами был сер, как невымытая пепельница, и взгляд директора тоскливо скользил по плоским крышам и подернутым пеленой фасадам. Горизонт утяжеляли заводские дымы, чей сумрак всякий раз напоминал о задаче, которую так и не удалось решить.

Андрей Бобин

КРАСHЫЙ АСФАЛЬТ

1

Оно большое, грязное и лохматое. Смотрит прямо в глаза и не собирается отвернуться. От этого на секунду становится страшно, и можно запаниковать, остановиться, пойти назад. Hо это неправильно. Ведь там, сзади, ты только что был и, может даже, все еще есть. Поэтому, вернувшись, рискуешь столкнуться нос к носу с самим собой. Что при этом произойдет - неизвестно, но пробовать как-то не хочется. Уже только мысль о возможности подобной встречи высыпает за ворот рубахи огромную горсть мелких (настолько мелких, что их даже не видно) и холодных мурашей, которые противно сбегают вниз по спине, теребя голую кожу своими острыми лапками. Большое, грязное и лохматое тем временем продолжает сидеть, шумно вдыхая воздух и, видимо, тоже не желая встречи с собой же из прошлого.

Владимир Боровой

"ПРОСТО ПИШУЩАЯ МАШИHКА"

Всемогущему текст-процессору

Стивена Кинга,с воодушевлением

"- О,человеческий разум!

мечтательно продолжил он.- Мы

воистину вожделеем его.Мы получаем

разумы от отрекшихся от них

владельцев; правда, не все эти люди

отреклись от них добровольно.Hам

приходилось придумывать изощреннейшие

способы для того, чтобы заставить их

сделать это,и в некоторых случаях эти

Джон Браннер

ЛОШАДЬ ПАСЕТСЯ В ПОЛЕ МАКОВ

- Доброе утро, доктор! - молодая регистраторша поздоровалась с вошедшим в вестибюль "Парэ Поликлиник" человеком.

- Доброе утро, милая! - прогудел в ответ доктор Каспер Мински, широкими шагами направляясь к своему кабинету.

До прихода первого пациента оставалось еще несколько минут, и доктор заказал чашечку кофе, мигом появившуюся из расположенного на столе отсека обслуживания, а потом включил телефакс, запрограммировав его на "последние известия". Из щели на выходе прибора сразу же поползла бумажная лента с новостями со всех концов Земли, с Марса, с орбитальной станции на Венере, с колоний на астероидах, даже с лун далекого Юпитера. Прихлебывая кофе, доктор начал просматривать текст.

Дмитрий Булавинцев

Агония

- Я могу сообщить вашему Большому собранию лишь то, что уже заявлял в ходе так называемого следствия. Мое имя - Ниридобио. Я - социолог, так, пожалуй, для вас доступнее. Но это не совсем так, поскольку я изучаю общества, находящиеся на низших ступенях организации. Так что, следуя вашей системе понятий, я скорее ботаник или, в крайнем случае, зоолог.

- Уж не утверждаете ли вы, Ниридобио, - Председатель явно нервничал, что перед вами стадо безмозглых баранов, которое вы, господин социолог, изучив, так сказать, вольны определить на убой?!

Олег Игоревич Чарушников

Ананасы в кадках

В деревне Бякино был совхоз. Много-много лет специализировался он на ананасах, которые тут не росли. Бякинцы очень гордились, что у них самая большая плантация в мире, но жили впроголодь. Однажды в совхозе прошло собрание, и ананасы были признаны волюнтаризмом. Бякинцы единодушно поддержали и одобрили, но продолжали сеять ананасы, потому что сверху был спущен план. Плана совхоз не давал, так как на самой большой плантации вырастали самые маленькие в мире ананасы. Представитель Гвинеи, приглашенный посмотреть на достижения, все время просил на память хотя бы один плод. Он говорил, что в Гвинее все будут просто счастливы. Но плод ему не дали, потому что не желали очернительства и клеветы зарубежных радиоголосов. Держать кур сначала опять разрешили, а потом опять запретили. Поэтому бякинцы питались одними трудоднями, то есть чем бог пошлет. Тогда провели собрание, на котором было предложено ввести новые формы труда. Бякинцы единодушно поддержали, одобрили и ввели. Там, где трудилось сорок человек, стало работать двадцать. Культура производства ужасно возросла, но ананасов пока не было. Тогда ту же работу стали делать вдесятером. Дисциплина укрепилась до невозможности, но ананасы не росли. Тогда провели собрание по вскрытию резервов. Бякинцы поддержали, заявили со всей ответственностью и стали работать вчетвером. Потом вдвоем. В конце концов в совхозе остался один человек. Однако осенью ему не заплатили денег, со всей ответственностью заявив, что один человек столько зарабатывать не в состоянии. Он обиделся, доел кур и уехал в город - к тем тридцати девяти, что уехали раньше. Так как ананасов все еще не было, решили провести собрание по интенсивной технологии. Но тут заметили, что поддерживать и одобрять некому, и раздали плантацию горожанам дачникам. Те немедленно занялись выращиванием картофеля несовременными ручными методами. Последний бякинец стал писателем-деревенщиком, живет, естественно, в городе и часто публикует в центральной печати горькие статьи с призывом возродить былую славу забытого Бякина. На подоконнике своей городской квартиры он выращивает ананасы в больших кадках. Там они тоже не растут.

Олег Игоревич Чарушников

Чуткие люди

Когда врач поставил диагноз: диатез, Сусликов от души рассмеялся. - Ну, спасибо, доктор, удружили! На четвертом-то десятке... Вы бы еще сказали: рахит. Или что у меня зубки режутся, хе-хе-хе... - Опасное заблуждение, - возразил врач. - Диатез, дорогой мой, - это прежде всего предрасположение, понятно? Предрасположение к определенным болезням. Аллергии, например. Скажите, вы когда-нибудь клубнику со сливками в большом количестве употребляли? Ничего не замечали после этого? - Клубнику со сливками? - дернул головой Сусликов. - У нас в столовой, доктор, котлеты на второе, так их знаете как в народе прозвали? - Он оглянулся на дверь и приготовился прошептать название. Врач поморщился и в одну минуту нарисовал столь зловещую картину возможных последствий, что Сусликову захотелось убежать к маме... На работу он явился в состоянии грустной сосредоточенности. - Ты чего это, брат, в пятнах весь? - спросил набежавший Гена Кондаков. Загорал вчера? Меру надо знать. - Да представляешь, какая история, - пожаловался Сусликов, пожимая приятелю руку. - Диатез у меня нашли... - Это... детское что-то? - неприятно удивился Гена, машинально вытирая руку об штаны. - Инфекционное, да? Температура есть? - Предрасположенность такая, - искал сочувствия Сусликов. - Очень коварная. Бюллетень, правда, не дают, но, говорят, возможны отеки... Приятель резко переменился в лице и шмыгнул в туалетную комнату, откуда сразу донесся шум воды, льющейся в раковину. - А еще другом назывался, - с презрением сказал Сусликов проходившему мимо Галузину из отдела кадров. - Несчастного диатеза испугался, позорник! - Диатеза? - бдительно прищурился Галузин. - Смотри ты, как быстро реагировать наловчились! Вчера только приказ подписан об отправке на морковку, а поди ж ты. Нар-родец пошел!. Симулянт на симулянте! Сусликов не стал связываться и пошел к своим в лабораторию: Уже на подходе он услышал оживленный спор: - А я вам говорю: от этого не умирают. Так, слабоумными становятся, и все. Чепуха! Я сам этим болел сто раз! - Конечно, чепуха. По нему и не заметно будет... - Славненько! Может быть, теперь его из очереди на жилье, того... Попросят. - Фигушки, таким в первую очередь дают! - Поберечься бы надо. У меня ребенок дома... ; - Ишь ты, а с виду тихий такой... Кто бы мог подумать? - Все от нее, от проклятой... Сусликов не стал входить в лабораторию. Минут десять он простоял в коридоре, печально глядя на стенку. По коридору прошли двое сотрудников. Завидев Сусликова, они торопливо натянули марлевые повязки. Сусликов скрылся от глаз в курилке. "Тоже мне, товарищи по работе - грустил он, разглядывая плакат "Будьте осторожны с огнем!" - Нет, чтобы помочь, поддержать в трудную минуту. Скорей бы в отпуск, что ли..." В курилке он просидел до обеда. Иногда внутрь бодро залетали коллеги, но, переменившись в лице, ретировались. Некоторые шептали: "Извините..." А после обеда Сусликов стоял в кабинете Арнольда Сергеевича и страдал. - Мы считали вас перспективным работником, - осуждающе говорило начальство. - Сами посудите, можем ли мы назначить завлабом человека, постоянно страдающего этой... свинкой, коклюшем... Что там у вас? - Диатез. Я, Арнольд Сергеевич, ей-богу, все понимаю, но... - Несолидно, - завершило беседу начальство. - Даже, я бы выразился, неумно поступаете. А жаль, жаль... И окончательно добил Сусликова старший техник Басов, человек на плохом счету. - Не жмись, друг! - зашептал он, отведя Сусликова в темный уголок. - Как ты этого добился? Порошки какие глотал или втирал что? Отгул мне нужен край! Поделись секретом, век не забуду! Суслнкову хотелось кричать. На другой день он явился в поликлинику. - Доктор, мне нужна острая инфекционная болезнь. Желательно детская. Помогите! - Зачем это вам, дорогой мой? - Да не мне... То есть, я хочу сказать... В общем, посоветуйте, доктор! Не опасную бы, но чтобы пробирало! - Ну, не знаю, право. Корь, например. Или вот: коревая краснуха! Кстати, в вашем доме, в девятой квартире как раз болеет ребенок. Серьезная штука, легко передается взрослым людям. Не очень опасно, но приятного маловато... Послушайте, но зачем вам все это? - Для кроссворда! - покричал счастливый Сусликов, выбегая из кабинета. "Ну, друзья-коллеги, не взыщите, - злорадно размышлял Сусликов, заходя в подъезд. - Завтра я научу вас, как надо чуткость к людям проявлять! Без крайних мер, видимо, обойтись нельзя..." Сусликов приблизился к двери девятой квартиры и, коварно улыбаясь, нажал кнопку звонка...

Олег Игоревич Чарушников

Гарнитур

Грузчики, громко топая, ушли. Посреди комнаты остались четыре огромных ящика с мебельным гарнитуром. - Кажется, можно приступать к сборке? - спросил папа, осторожно посмотрев на маму. - Я заранее знаю, чем все это кончится, - сказала мама. - Царапинами на полировке, перекошенными дверцами и расколоченными вдребезги зеркалами. Надо было дать грузчикам рублей двадцать, они все сделали бы как следует. - Пятнадцати хватило бы за глаза, - вставил старший брат Геннадий. - Чепуха, мы с Алешкой прекрасно справимся, - бодро сказал папа. - Уверяю тебя, ничего страшного не случится. Вы нам только, пожалуйста, не мешайте... - Представляю себе! - сказала мама и удалилась в другую комнату. Старший брат Геннадий тоже ушел, на кухню - как он выразился, на разведку. Нашел место, где играть в разведчиков! Папа снял упаковку, и мы увидели массу плотно уложенных досточек, полированных стенок, пакетов с винтами, ящиков... Папа вооружился большой отверткой, взятой у соседей, а я начал читать инструкцию по сборке гарнитура. - Возьмите панель 6, - громко прочел я, - и винтами 11 и 12 прикрепите к ней боковину 60... - Это где же тут боковина 60? - забеспокоился папа. Мы стали рассматривать чертеж, приложенный к инструкции. Он был красивый, но непонятный. - Ага, вот она где! Папа извлек из ящика большую полированную доску и стал привинчивать к ней планку. Он работал быстро и ловко, только все время прищемлял пальцы. - К получившемуся каркасу присоедините детали 23 и 27, после чего... Пап, присоединил? - Присоединил! - бодро сказал папа. - Сейчас вставлю ящики и у нас будет замечательный письменный стол. - А в инструкции сказано, что это шкаф... - Какой еще шкаф? - удивился папа. - Бельевой. Тут так и написано: сборка бельевого шкафа. А мы шли по инструкции... Мы долго смотрели на чертеж. Наконец папа сказал: - Ничего, Алешка. Это бывает. Сплошь и рядом. Наверное, на базе перепутали. Главное, дальше смотреть в оба. Что там дальше? Диван? Даешь диван! Мы стали собирать диван. - Возьмите спинки 75 и 76! - с выражением прочел я. - Есть! Взял! - Присоедините винтами 46 и 46 поперечный брус 2! - Присоединил... Дальше, дальше читай! - Пап, тут опять рисунок идет... - Рисунок? Ну-ка... Ага, так-так... Эту, значит, сюда, а ту... Готово! - Недурной стол, - одобрил выглянувший из кухни брат Геннадий. Двухтумбовый. Такие в мебельном по полтораста рублей штука. Эге, да их два! В комплекте, выходит, по два стола? - Это не стол, а диван, - сказал я. - Инструкцию читать надо! - Ты, разведчик, иди, - сказал папа. - Там еще колбаса в холодильнике была. Ты се разведай и уничтожь. А нам, пожалуйста, не мешай... Мы с папой снова долго рассматривали непонятную инструкцию. - Странно получается, - задумчиво повторял папа. - Собираем, вроде бы, диван. А получается все время стол. Запутанная история. А ну, давай-ка попробуем собрать кресло-кровать. Навалимся в четыре руки! Мы навалились в четыре руки, и теперь я тоже начал прищемлять пальцы. Кресло-кровать было готово в пять минут. - Ничего не понимаю, - сказал папа. - Опять стол. Зачем же нам три стола? - Наоборот, хорошо! Каждому будет по столу. Кроме Генки. Рисуй что хочешь, и не сгонят. Давай, давай собирать дальше, пап! Очень интересно! - Эй, вы там, специалисты! - крикнула мама из другой комнаты. - Вы трельяж смонтировали уже? Смотрите, зеркало не разбейте! - Скорее! - зашептал папа. - Срочно собираем трельяж. Прикручивай эту планку. Так, теперь эту... Крепче! - Папа, - тоже шепотом сказал я. - По-моему, у нас опять получается стол... Как ты думаешь, отчего бы это? - Не знаю, не знаю, - шепотом закричал папа. - На базе перепутали! Может, исправим еще. Давай, давай! А то сейчас войдет мама, а у нас... Тут вошла мама. Она неподвижно стояла в дверях и молча смотрела на папу, на меня, на столы, загородившие всю комнату. Папа, отвернувшись, прикручивал какой-то винтик. Сквозь его не очень густые волосы было видно, что покраснел даже затылок. - Где трельяж, негодяи? - негромко спросила мама. - Я вас спрашиваю, кажется? Почему здесь одни столы? Где остальная мебель? -Ты, главное, не волнуйся, - заторопился папа. - Сейчас мы одним махом соберем остальную мебель. Здесь еще масса деталей! Мы вытащили из последнего ящика оставшиеся детали и снова принялись за работу. Мама стояла рядом и следила, чтобы мы не разбили зеркало. Из кухни выглядывал старший брат Геннадий, Он что-то подсчитывал... Папа очень старался, чтобы опять не получить письменный стол. Мы оба страшно старались собрать маме именно трельяж. Мы привинчивали, укрепляли, выравнивали, не обращая внимания на коварную инструкцию... Но ничего не вышло. Точнее, вышло, но не то. Вместо трельяжа постепенно получился аккуратный, самый симпатичный из всех, письменный столик. Пятый по счету. Мама просто задохнулась. Она попыталась добраться до нас через столы, но не смогла. Они перегородили всю комнату. Два даже пришлось поставить друг на друга. - Ну, Алексей! - сказала мама. - Этого я вам никогда не прощу! И Алешка тоже хорош... Ну, деятели... - Семьсот рубликов, мда-а, - заметил старший брат Геннадий. - Цифра! - А может, мы попробуем переделать? - жалобно спросил папа. Но мама и слушать не хотела. - Чтобы через четверть часа в моем доме не было никаких столов! приказала она. - Немедленно разбирайте и увозите обратно в магазин! Хулиганство какое! - Вот это зря, - вмешался брат Геннадий. - Не надо отвозить обратно. Надо их продать. По 150 рублей за штуку. Чистый доход - полсотни. Чистая прибыль! Мама, задыхаясь от возмущения, ушла в другую комнату. За ней следом убежал Геннадий. На ходу он убеждал маму, что нужно начать покупать гарнитуры и делать из них письменные столы на продажу. Мама стонала и отмахивалась. Мы остались вдвоем. - Папа, - .сказал я. - Что же теперь делать? Мы так хорошо их собирали. Неужели придется разбирать обратно и увозить? Такие столы! - Ума не приложу, - вздохнул папа. - Наверное, придется разбирать... Он чем-то позвякал из-за столов и опять вздохнул. - Ты понимаешь, Алешка, в жизни все не просто... - Понимаю... - Вот я тут пробую-пробую, пробую-пробую... - Пробуешь-пробуешь? - Ну да! Пробую разобрать их обратно, а они никак, ну никак не разбираются! Просто не желают они разбираться обратно, вот ведь какая штука!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Анатолий Николаевич Кузин

МАЛЫЙ СРОК

Воспоминания в форме эссе со свободным сюжетом

Моей маме, Кузиной Нине Степановне, с благодарностью посвящаю

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Автор этой книги - не профессиональный литератор. Его специальность инженер-конструктор. В 23 года, во время правления Н.С. Хрущева, в год Всемирного фестиваля молодежи в Москве, Анатолий Кузин был арестован и осужден, естественно, несправедливо, по печально-знаменитой 58-ой статье. Он не был общественным деятелем, борцом с властью, диссидентом. Отличный специалист, он был просто хорошим, честным человеком, который стремился самостоятельно думать, оценивать события, и высказывал свои суждения с прямотой и искренностью, писущей его характеру, не ожидая, как говорится, за это ничего дурного. Однако эти качества, почти фатально привели его за тюремную решетку. В то самое время, когда Хрущев на весь мир обьявил, что в СССР нет политзаключенных. В этой книге рассказано об аресте, суде, тюрьме, через которые прошел автор. Но не менее, а может быть и более, существен тот срез жизни "на свободе", который автор дает в своей книге. Строительство университета в Москве, быт молодых спортсменов, жизнь заводского Барнаула и маленького русского города Спасска-Рязанского, нравы целинников и других людей той, уже ушедшей, но оставшейся в нас эпохи, условия их жизни и их надежды. Такого жизненного материала еще не было ни в одной документальной книге - об этом мы можем сказать с полной уверенностью. Редкий дар автора запоминать детали, яркие и неожиданные, и к месту вставить их в свой простой рассказ, делает повествование живым и достоверным. Книга эта абсолютно документальна. В ней нет ни вымысла, ни литературных ухищрений. Судьба автора и людей, с которыми довелось ему повстречаться, захватывает... Правдивость и искренность, человеческая талантливость автора подкупает. Возможно книга не была бы написана, если бы не был создан на волне благотворных изменений "Мемориал" - общество бывших политзаключенных. Встречи на конференциях и собраниях с бывшими зеками, просьбы руководителей "Мемориала" составить свои воспоминания, побудили автора взяться за перо. И вот перед нами искренний, горький и теплый человеческий документ.

Юрий Кузьменко

CANNIBAL CORPSE'92

МОГИЛА ИЗУВЕЧЕHHОГО

ЛИЦО, РАЗБИТОЕ МОЛОТОМ

Что-то есть внутри меня, и оно выходит. Я чувствую, что убью тебя Я освобождаю гнев, который так долго сдерживал Кровь застывает в моих венах

В моей анатомии живeт другое существо, чьи корни в моей коже*

Я - слуга его приказов Жестокость становится моим апетитом. Теперь насилие - образ жизни Кувалда - моe орудие пытки - колотит по твоему лбу

CANNIBAL CORPSE'90

ПОЖРАНЫЙ ВОЗВРАТ К ЖИЗHИ

ИСКРОМСАНЫЕ ЛЮДИ

Раннее утро. Пустая дорога Хорошо проведя время на солнце Семья возвращалась домой Их конец был закономерен Сумасшедший убийца не знающий ни права, ни лева Он рыщет на своем автомобиле по переулкам И вот в его поле зрения попадает семья Трудно понять, пьян он вусмерть или сумасшедший Они сталкиваются Ужасное выражение лица у головы, летящей на полной скорости Скоро ей будут питаться стервятники Папа был третьим. Он напоролся на баранку Его череп расколот на части Его выпученные глаза смотрят потухшим взглядом Они видят его покалеченные органы Его ремень безопасности не пригодился Он лопнул в два счета оги были раздроблены, спинной мозг растекся И его пожирают мухи Мама нашла свой конец пролетев сквозь стекло И напоровшись на дорожный знак Ее кишки разбросаны по дороге на четверть мили Четыре ребенка на шоссе Эмбрион валяется с искалеченным маленьким скелетом Маленькие дети летят и нет возможности чуда Потолок разбит вдребезги, кожа горит и шелушится Стекло разбивается, грудина и череп теперь свободны Трупы готовы для погребения Под колесами их расплющенные лица Кровь вытекает из глаз Кровавые жертвы покоятся в могиле Он знает, что мертв, и устремляется в завтра Hа улице навалены горы дымящегося мяса Слева умирает ребенок, из глубоких ран сочится кровь Теперь время питаться мясом Их конец был закономерен Смерть смотрит в мой глаз, который сохранился Слева от дороги, на солнце Подсыхает груда мяса Я вижу свое свежее убийство Слева от дороги Останки их тел Искалечены и раздроблены

Юрий Кузьменко

CANNIBAL CORPSE'91

РАСЧЛЕHEННЫЙ ПРИ РОЖДЕHИИ

ИЗ ЖИЗHИ ЗАМЕЧАТЕЛЬHЫХ ЛЮДЕЙ

Для получения сладострастного наслаждения я ловил и мучал огромное количество детей. Я не могу назвать точную цифру. Я совершал над ними содомский грех... и ... я спускал сперму самым преступным образом на животы детей после их смерти, а также, когда они умирали. Я один, или с помощью моих соучастников, разными способами причинял страдания детям. Иногда я отрубал им головы кинжалом, топором или секирой. Временами я бил их по голове железом или другим контузящим инструментом... Иногда я подвешивал их в моей комнате на секиру или на крюк и душил их верeвкой, когда они слабели, я совершал порочный содомский грех. Когда дети умирали, я ласкал их и пристально всматривался в эти прекрасные лица и великолепные члены, потом я жестоко вспарывал их тела и с наслаждением рассматривал внутренние органы. И очень часто, когда дети умирали, я садился рядом с ними и получал огромное наслаждение при виде их мeртвыми Я смеялся вместе со своими соучастниками. После этого я предавал детей огню и превращал их тела в прах. Я увековечил их в фантазиях своего воображения и своих мыслях без чьих-либо подсказок, и согласно только моим суждениям и исключительно для моего удовольствия и плотского наслаждения, а не покаким либо другим причмнам.