Красный шарф

В то утро, выйдя из дома в обычное время, чтобы не опоздать на службу во Дворец правосудия, главный инспектор Ганимар обратил внимание на странное поведение незнакомца, шагавшего впереди него вдоль улицы Перголезе.

Через каждые пятьдесят — шестьдесят шагов этот прохожий, бедно одетый, в соломенной, несмотря на ноябрь, шляпе, наклонялся либо для того, чтобы завязать шнурки обуви, либо чтобы подобрать упавшую трость, либо по другому поводу. И каждый раз при этом вынимал из кармана и воровато клал на край тротуара маленький кусочек апельсиновой корки.

Рекомендуем почитать

— Расскажите что-нибудь, Люпэн.

— Э, что бы Вам хотелось услышать? Моя жизнь для всех — как на ладони, — отозвался Люпэн, подремывавший на диване в моем рабочем кабинете.

— Ее не знает никто! — воскликнул я, — По тому или иному из ваших писем, напечатанных в газетах, известно, что Вы были замешаны в той или иной истории, что были зачинщиком еще какой-то… Но Ваша роль во всем этом, самая сущность происшедшего, течение каждой драмы — полностью неизвестны.

— Я получил вашу телеграмму, — сказал, входя ко мне, седоусый господин в коричневом рединготе и широкополой шляпе. — И я пришел. Что случилось?

Если бы я не ждал Арсена Люпена, то ни за что не узнал бы его в этом образе пожилого вояки-отставника.

— Что случилось? — переспросил я. — Да ничего особенного, просто занятное совпадение. Я знаю, вы любите вмешиваться во всякие таинственные происшествия не меньше, чем подстраивать их самому…

Обойдя кругом стену, огораживающую замок, Арсен Люпен вернулся туда, откуда пришел. Никакого пролома в стене нет; попасть в обширное имение де Мопертюи можно лишь через низенькую дверь, прочно запертую изнутри на засов, либо через главные ворота, возле которых находится сторожка.

— Ладно, — проговорил Люпен, — придется пойти на крайние меры.

Пробравшись в заросли, где стояла его мотоциклетка, он достал из-под седла шнур и направился к месту, замеченному им в ходе осмотра. Находилось оно вдалеке от дороги, на опушке, где высокие деревья, росшие в парке, свешивали ветви через стену.

После скачек, когда густой поток зрителей прошел к выходу с трибуны мимо него, Никола Дюгриваль с живостью поднес руку к внутреннему карману своего пиджака. Жена спросила его:

— Что с тобой?

— Не могу успокоиться… С такими деньгами! Боюсь за них.

На что она отозвалась:

— Поэтому и не могу тебя понять. Разве разумно носить при себе такую сумму! Все наше достояние! Нам было не так легко его заработать.

— Ба! — сказал он, — кто может знать, что оно там, в моем бумажнике!

«Господин Арсен Люпен имеет честь пригласить Вас присутствовать при его бракосочетании с мадемуазель Анжеликой де Сарзо-Вандом, принцессой де Бурбон-Конде, и принять участие в венчании, которое состоится в церкви Св. Клотильды».

«Герцог де Сарзо-Вандом имеет честь пригласить Вас присутствовать при бракосочетании его дочери Анжелики, принцессы де Бурбон-Конде, с господином Арсеном Люпеном и…»

Герцог Жан де Сарзо-Вандом в десятый уже, наверно, раз перечитывал приглашения, которые держал в дрожащей руке. Он задыхался, его побледневшее от гнева лицо подергивалось.

— Арсен Люпен, что вы на самом деле думаете об инспекторе Ганимаре?

— Только самое лучшее, дорогой друг.

— Только самое лучшее? Тогда почему же вы не упускаете случая выставить его в смешном виде?

— Дурная привычка, о чем я очень жалею. Но, собственно, что вы хотите? Так уж повелось. Вот вам славный малый, полицейский, а еще целая тьма славных малых, которые обязаны охранять порядок, которые защищают нас от апашей[1] и даже гибнут за нас, честных людей, а мы за это платим им насмешками и презрением. Нелепость какая-то.

Другие книги автора Морис Леблан

Этот восхитительный, непредсказуемый персонаж принес своему создателю, Морису Леблану, всемирную известность! Виртуозный грабитель, для которого не существует преград, никогда не сдается и подчиняется лишь собственному кодексу чести. Головокружительными приключениями знаменитого Арсена Люпена вот уже более ста лет зачитывается весь мир.

Вот так путешествие? И, однако, оно так хорошо началось! Никогда еще не путешествовал я при лучших условиях. «Прованс» — быстроходный, удобный трансатлантический пароход и управляется одним из самых любезных капитанов. Самое избранное общество собралось на нем. Завелись знакомства, устраивались общие развлечения. Всеми нами овладело восхитительное чувство полного разъединения со всем миром, заставлявшее нас, словно жителей необитаемого острова, ближе сойтись друг с другом. И последняя связь между миром, с которым мы только что расстались, и нашим маленьким плавучим островом мало-помалу ослабевала и порвалась наконец среди океана.

«Арсен Люпен, благородный грабитель» (1907) — первый из серии детективов французского писателя Мориса Леблана (1864—1941), принесших их автору мировую известность. Виртуозный грабитель, подчиняющийся лишь своему собственному кодексу чести, никогда не сдается. И особенно захватывающей становится игра в “полицейские и воры”, когда на его пути встает непобедимый английский сыщик Херлок Шолмс. Удастся ли джентльмену-грабителю переиграть знаменитого джентльмена с Бейкер-стрит (ведь именно его нетрудно узнать под несколько измененным именем)? Как бы то ни было, но за ходом этого поединка почти целое столетие следят миллионы поклонников Мориса Леблана и его обаятельнейшего героя Арсена Люпена.

Восьмого декабря прошлого года преподаватель математики Версальского лицея господин Жербуа откопал среди груды вещей в лавке старьевщика маленький секретерчик со множеством ящиков.

«Вот то, что мне нужно ко дню рождения Сюзанны», — подумал он.

Но поскольку, желая сделать дочери приятное, он располагал, однако, довольно ограниченными средствами, то, как водится, поторговался и в конце концов уплатил сумму в шестьдесят пять франков.

Франция. XIX век. Любовь и смерть, богатство и тюрьма, тайны и погони, авантюрные приключения и любовные романы известного коварного мошенника и соблазнительного красавца по имени Арсен Люпен — виртуозный грабителя, подчиняющийся лишь своему собственному кодексу чести, который стал детективом.

Минувшая война вызвала столько потрясений, что мало кто теперь помнит о разразившемся более десяти лет назад скандале с д'Эржемоном.

Напомним вкратце его суть.

В июне 1902 года г-н Антуан д'Эржемон, известный исследователь мегалитических сооружений Бретани, прогуливаясь с дочерью Вероникой в Булонском лесу, подвергся нападению четверых неизвестных, которые сбили его с ног ударом палки по голове.

После короткой отчаянной борьбы дочь г-на д'Эржемона, известная в кругу друзей под прозвищем Прекрасная Вероника, была схвачена и брошена в автомобиль, который, по рассказу свидетелей этой очень недолгой сцены, уехал в сторону Сен-Клу.

Французский мастер детективно-приключенческого жанра Морис Леблан (1864-1941) вошел в мировую литературу как создатель цикла романов о похождениях Арсена Люпена — вора-джентльмена, взломщика с великосветскими манерами и одновременно борца за справедливость.

Трехтомник сочинений Леблана открывается его знаменитой «Канатной плясуньей», переведенной на многие языки мира. В книге представлены также первые его романы о Дон Кихоте преступного мира: «Арсен Люпен против Херлока Шолмса», «Полая игла» и «Восемь ударов стенных часов».

Кроме захватывающей истории, в которой юный Арсен Люпен одерживает блестящую победу над дочерью великого Калиостро, владеющей секретом вечной молодости, в сборник вошли несколько рассказов о приключениях знаменитого грабителя-джентльмена, придуманного французским писателем Морисом Лебланом (1864-1941).

Приключения в стиле Эраста Фандорина!

Популярные книги в жанре Классический детектив

Отец Браун утверждал, что разрешил ту загадку во сне.

И это была правда, хотя несколько искаженная: совершилось это во сне, но как раз в тот момент, когда сон прервался. А прервал его одним ранним утром стук, который доносился из громадного здания, вернее — еще не совсем здания, сооружающегося напротив, неуклюжего колосса, пока еще скрытого за лесами и щитами с надписями, возвещавшими, что строители и владельцы сего — господа Суиндон и Сэнд. Стук возобновлялся через правильные промежутки времени, и распознать его не представляло труда — господа Суиндон и Сэнд использовали некую новую американскую систему укладки паркета, система эта сулила в дальнейшем (согласно рекламе) ровность, плотность, непроницаемость и неизменную тишину, но первоначально требовала приколачивания в определенных местах тяжелыми молотками. Однако отец Браун ухитрялся извлекать из этого факта немудреное утешение, приговаривая, что перестук молотков будит его как раз к ранней мессе и потому звучит почти как перезвон колоколов. На самом деле строительные операции все-таки действовали ему на нервы, но по иной причине.

— Нет, нет, нет, — сказал мистер Понд с той мягкой настойчивостью, которую он выказывал всякий раз, если бросали тень сомнения на прозаическую точность его утверждений или доводов. — Я не сказал, что это был красный карандаш, и потому он делал такие черные отметки. Я сказал, что это был карандаш относительно красный — он казался красным сравнительно с взглядом Уоттона, видящим его как синий, — и вот поэтому он делал такие черные отметки. Разница может показаться небольшой; но, уверяю вас, самые вопиющие ошибки происходят оттого, что мы изымаем цитату из контекста и потом обращаемся с ней не вполне корректно. Когда так передают самые обыденные, очевидные истины, их можно воспринять почти как нелепость.

Очевидно, Рабле или его неистовый иллюстратор Густав Доре [1] имели какое-то отношение к тому, что в Англии и Америке называют словом «квартира». В самой идее сэкономить место, нагромоздив один дом на другой, есть что-то от Гаргантюа. В запутанном хаосе этих вертикальных улиц обитает множество странных людей, с которыми происходят порой самые невероятные вещи. С некоторыми из них желающий может познакомиться в помещении Клуба удивительных промыслов. Вы, наверное, сразу подумали, что такое название удивляет и привлекает прохожих. Но в огромных и мрачных муравейниках ничто не удивляет и не привлекает. Прохожий уныло ищет здесь нужную контору, проходя по сумрачным коридорам, словно по сумрачным галереям сна. Если бы секта душителей открыла в одном из больших зданий на Норфолк-стрит Общество убийства незнакомцев и посадила там вежливого человека в очках, чтобы он отвечал на вопросы, то никаких вопросов он бы не дождался. Так и клуб разместился в огромном здании, погребенный, словно окаменевшее ископаемое, в груде других окаменелостей.

Мятеж материи против человека (а он, по-моему, существует) стал в наши дни очень странным. С нами сражаются не большие, а маленькие вещи; и, прибавлю к этому, побеждают. Давно истлели кости последнего мамонта, бури не пожирают кораблей, и горы с огненными сердцами не обращают в ад наши города. Но мы втянуты в изнурительную, непрестанную борьбу с микробами и запонками. Вот и я вел отважную и неравную борьбу, пытаясь всунуть запонку в воротничок, когда услышал стук в дверь.

— Из сборника «Парадоксы мистера Понда» (1937).

Перевод с англ. Н. Трауберг.

Честертон Г.-К. Избранные произведения. В 3-х т.

М.: Худож.лит., 1990. Том 3, с. 416-422.

OCR: sad369 (г. Омск)

В деревне Грейлинг-Эббот еще не знали, что началось Новое время, то время, в котором живем и мы. Никто не подозревал, что все именуемое «современным» прокралось в Англию. Собственно, этого не знали толком и в Лондоне, хотя человека два поумней — лорд Кларендон и, наверное, принц Руперт, печальный любитель химии, — чувствовали, что самый воздух изменился.

Чтобы проследить необычный и запутанный маршрут, проделанный за день дядей и племянником (или, точнее говоря, племянником и дядей), понадобилась бы большая карта Лондона. Племянник, свободный от уроков в тот день, считал себя большим докой по части техники и машин, эдаким богом-повелителем кэбов, трамваев, поездов подземки и прочего транспорта, а дядя был при нем, в лучшем случае, жрецом, благоговейно служащим ему и приносящим жертвенные дары. Проще говоря, школьник был важен, как юный принц, совершающий путешествие, а его старший родственник оказался в ранге слуги, который, однако, оплачивает все расходы как хозяин. Школьник был известен миру под именем Саммерса Младшего, а друзьям — как Физик, что свидетельствовало об единственной пока дани общества его успехам в области любительской фотографии и электротехники. Дядя, преподобный Томас Твифорд, был худощавым, живым, седовласым и румяным стариком. В небольшом кругу церковных археологов, которые были единственными в мире людьми, способными понять и оценить собственные научные открытия, он занимал признанное и достойное место. Придирчивый человек наверняка заподозрил бы, что путешествие по Лондону нужно скорее дяде, чем племяннику. На самом деле священник действовал из самых лучших и отеческих побуждений. И все же, как многие умные люди, он не смог устоять перед соблазном потешить себя игрушками, под тем предлогом, что развлекает ребенка. Его игрушками были короны и митры, скипетры и государственные мечи, и он, конечно, везде задерживался около них, убеждая себя, что мальчику необходимо познакомиться со всеми лондонскими достопримечательностями. И к концу дня, после долгого, утомительного обеда, он, в завершение путешествия, еще больше уступил своей слабости и решил посетить место, в которое не заманишь ни одного нормального мальчика. На северном берегу Темзы незадолго перед этим было обнаружено таинственное подземелье, по предположению — часовня, где не было в буквальном смысле слова ничего, кроме одной серебряной монеты. Но знатоку-ценителю эта монета казалась ценнее и привлекательнее Кохинора 1

На широких ступенях просторного дома в Парке Приора 1 сошлись двое — архитектор и археолог; и хозяин, лорд Балмер, со свойственной ему ветреностью ума, счел натуральным их представить друг другу. Ветреность ума сочеталась в лорде с некоторой туманностью, нечетким сопряжением идей, и в данном случае он руководствовался тем, что архитектор и археолог начинаются с трех одинаковых букв.

Нам остается лишь почтительно гадать, не взялся ли бы он, исходя из тех же предпосылок, знакомить медика с медником, математика с матадором и космополита с косметичкой.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Морис Леблан

Побег Арсена Люпена

Когда Арсен Люпен, закончив обед, вынул из кармана роскошную сигару с золотым ободком и принялся любовно ее разглядывать, дверь номера отворилась. Он едва успел бросить ее в ящик стола и отскочить в сторону. Вошедший надзиратель объявил, что заключенному пора на прогулку.

- Я ждал тебя, милый друг! - воскликнул Люпен, не теряя прекрасного расположения духа.

Они вышли. И не успели скрыться за поворотом коридора, как в камеру проскользнули два инспектора и приступили к тщательному осмотру. Одного из них звали Дьёзи, другого Фольанфан.

Мишель ЛЕБРЕН

ОДИННАДЦАТЬ ЧАСОВ НА ТРУПЕ

ГЛАВА 1

ПЕРИПАТЕТИЧЕСКИЙ (АЯ) - прилагательное (от греч. "перипатетикос"). Имеющий отношение к перипатетизму: перипатетическая секта. Напр., тот, кто следует учению Аристотеля.

Словарь Ларусс

Майская ночь. По темным аллеям Булонского леса неспешно катил "бьюик". За рулем сидел Бремез-младший по прозвищу Громила. Рядом примостился слегка побледневший, с пистолетом в правой руке Фредди. На заднем сиденье прильнули к боковым стеклам два других, не менее крутых, парня. Им было явно не по себе.

МИШЕЛЬ ЛЕБРЮН

СМЕРТЬ МОЛЧИТ

Перевод И. В. Тополь

I

Прежде чем распахнуть двери, проверил, который час. Ровно десять. Все уже работали; слышен был обычный рабочий шум, мелкая дробь пишущих машинок. Когда он появился в дверях, разговоры стихли. Торопливо, не сняв даже шляпы, он пересек зал, кивая в ответ на поклоны сотрудников.

- "Каждое утро одно и то же... Они разглядывают меня, как экзотическое животное. Что они думают, чего ждут? Что рухну посреди бюро или пущусь в пляс? Ох уж эти взгляды за спиной! Лучше бы издевались в открытую. Но нет, они дождутся, пока я засяду в свою клетку и запру дверь, - вот тогда и начнутся шуточки!"

Виктор Леденев

Адская машина

Пролог.

Энский аэродром военно-транспортной авиации. 1 мая 1968 года.

Автобус медленно подъехал к КПП. Дежурный офицер покосился на задернутые эанавесками окна и потребовал освободить салон.

-- Вы что, на пляж приехали? Выйти всем и проходить через КПП. Бегом, марш!

В автобусе никто не шелохнулся. Дежурный начал медленно багроветь, но спас его от преждевременного инфаркта посыльный из штаба. Дежурный прочитал записку и махнул рукой.