Крабы идут по острову

Военный инженер Куклинг высаживается на небольшой тропический остров для проведения любопытного эксперимента — проверки теории Чарлза Дарвина на роботах собственной конструкции. Однако эволюция пошла в неверном направлении и остров превратился в ад.

Отрывок из произведения:

— Эй, вы там, осторожнее! — прикрикнул Куклинг на матросов. Они стояли по пояс в воде и, перевалив через борт шлюпки небольшой деревянный ящик, пытались протащить его по краю борта. Это был последний ящик из тех десяти, которые привёз на остров инженер.

— Ну и жарища! Пекло какое-то! — простонал он, вытирая толстую красную шею пёстрым платком. Затем снял мокрую от пота рубаху и бросил её на песок. — Раздевайтесь, Бад, здесь нет никакой цивилизации.

Другие книги автора Анатолий Днепров

Молодой, подающий надежды химик по окончании университета находит работу вдали от дома — в пустыне. Работа не сложная. Спектральный анализ, смешивание реактивов и тому подобное. Однако вскоре он случайно совершает страшное открытие. Ему становится известно, чем занимается лаборатория в песках Сахары… И это открытие может стоить ему жизни.

Расцвет русской фантастической прозы совпал с годами хрущевской «оттепели» и ею же был без сомнения вызван. Владимир Савченко, Анатолий Днепров, Ариадна Громова, Евгений Войскунский и Исай Лукодьянов с их знаменитым «Экипажем „Меконга“», Илья Варшавский, Дмитрий Биленкин… Список можно множить и множить, отечественных писателей-фантастов будто прорвало, читательский спрос на фантастику в те времена был не меньшим, чем спрос на американские джинсы, которыми, как известно, торговали только из-под полы. Скоро новые имена если не затмили, то сильно потеснили таких признанных мастеров жанра, как Александр Беляев и Иван Ефремов. Одни братья Стругацкие с миром Полудня, таинственной расой Странников и марсианскими летающими пиявками чего стоят. В первом томе Антологии отечественной фантастики собраны и размещены по принципу хронологии лучшие образцы жанра 1950-начала 1970 годов. Некоторые произведения — например, роман Виктора Невинского «Под одним солнцем», давший название сборнику и не переиздававшийся с 1964 года, или повесть Ариадны Громовой и Рафаила Нудельмана «Вселенная за углом», первый и единственный раз напечатанная в 1971 году в альманахе «Мир приключений», — на страницах этого тома Антологии по сути обретают вторую жизнь. И поверьте нашему вкусу — ни одно произведение, включенное в книгу, не состарилось со временем и будет так же интересно читателю, как в те далекие годы, когда было написано. Во всяком случае, мы надеемся.

Секретарь поднял на Быкова единственный глаз:

— Из Средней Азии?

— Да.

— Документы…

Он требовательно протянул через стол темную, похожую на клешню руку с непомерно длинным указательным пальцем; трех пальцев и половины ладони у секретаря не было. Быков вложил в эту руку командировочное предписание и удостоверение. Неторопливо развернув предписание, секретарь прочел:

“Инженер-механик гобийской советско-китайской экспедиционной базы Быков Алексей Петрович направляется Министерством геологии для переговоров о дальнейшем прохождении службы. Основание — запрос ГКМПС от…”

В настоящем сборнике помещены научно-фантастические произведения как прошлых лет, так и современные. Они в какой-то мере дают представление о развитии этого жанра литературы в нашей стране.

Рассказы “Невидимый свет” А.Беляева, “Властелин звуков” М.Зуева-Ордынца, “Электронный молот” и “Мир, в котором я исчез” А.Днепрова, написанные в разное время — первые два в 20-х годах, вторые — в наши дни, одинаково актуальны, в них средствами фантастики разоблачаются нравы капиталистического общества.

“Золотая гора” — одна из малоизвестных повестей А.Беляева. Она была опубликована в 1929 году в просуществовавшем короткое время ленинградском журнале “Борьба миров”. В “Белом карлике” И.Нечаева, написанном на рубеже 30-х и 40-х годов, предсказывается появление атомного оружия. Оба эти произведения являются интересным свидетельством научного предвидения советской фантастики и одновременно ярко иллюстрируют, насколько действительность обгоняет самую смелую фантазию.

Среди современных научно-фантастических произведений, представленных в сборнике, по праву почетное место занимают рассказы о завоевании Космоса. Советские люди проложили человечеству дорогу к звездам, и этот далекий и загадочный мир стал теперь намного ближе и понятнее. “Астронавт” В.Журавлевой, “Вторая экспедиция на странную планету” В.Савченко, “Легенды о звездных капитанах” Г.Альтова — все это рассказы о покорителе Космоса — человеке коммунистического будущего.

Рассказы “Черный лед” Г.Гуревича и “Глубокий поиск” Стругацких привлекают своеобразием тематики.

В сборнике помещены также произведения приключенческого жанра: небольшая повесть “Вилла Эдит” М.Баринова и рассказ Н.Томана “Секрет “Королевского тигра”.

Составитель Б.Петров

Художник Ю.Синчилин

На 1-й стр. обложки: рисунок А. Гусева к повести Н. Коротеева «Испания в сердце моем».

На 3-й стр. обложки: «В глубинах космоса». Фотокомпозиция А. Гусева.

На 4-й стр. обложки: «На строительстве Ново-Ярославского нефтеперерабатывающего завода». Фото О. Иванова с выставки «Семилетка в действии».

На рассвете пошел дождь, и под дверь киоска начала просачиваться вода. Альбер проснулся от холода и сырости. Роже лежал, скорчившись, как младенец в утробе матери, и похрапывал. Поднятый воротник куртки и надвинутый на уши берет закрывали его лицо - виднелись лишь густая черная бровь да переносица.

– Вставай, приятель, мы сели в лужу, - невесело пошутил Альбер, тронув товарища за плечо.

Роже встал, охая от боли, уселся на прилавок и начал артистически проклинать все на свете. Он ругал Париж за то, что в нем бывают дожди, осуждал «все эти чертовы штуки с атомными бомбами», потому что из-за них определенно портится погода, и, наконец, посылал к чертям хозяина киоска за то, что он оставляет эту жалкую развалину незапертой на ночь и только вводит в заблуждение людей, мечтающих о спокойном ночлеге… Альбер сказал, что хозяин киоска, пожалуй, ни в чем не виноват, но Роже возразил, что этот раззява мог бы, по крайней мере, починить дверь, для своей же пользы. Однако ругаться он перестал.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Рыцарь Клаус бросил взгляд на повозку и невольно расправил плечи. Усталости его — как не бывало. Душу переполнило чувство гордости и предвкушение счастья. Нелегко было одолеть Золотого Дракона, но дело того стоило! Ведь от этого зависело его, Клауса, будущее.

Жаль, конечно, что придётся уехать отсюда. Но Принцесса говорила, что пройдёт десять-двадцать лет, и Зёрнышко прорастёт. А там и до плодов — рукой подать! А тогда уже Клаус сможет выкупить себе приличный замок у какогонибудь обнищавшего барона. И они с Принцессой станут жить там, не зная горя…

Знаете, какие мысли, воспоминания и ощущения возникают у человека, когда ему на ночь глядя вышибают мозги из пистолета?..

* * *

Вы никогда не пытались ночью блевать с балкона второго этажа, и прямо на улицу? Не рекомендую. Потому что внизу могут оказаться двое молодых ребят, выворачивающих карманы у убитого ими прохожего.

Мои потуги их несколько изумили, а, опомнившись, один из них вытащил «магнум». А может быть, и не «магнум», может быть «ПМ» или ещё чего-нибудь другое — в темноте плохо видно было. Первое, что я подумал, что ребята обшаривают пьяного. Второе — что у пьяного не может быть такой, расползающейся из-под затылка по асфальту, кровавой лужи. Третье — что игрушка этого парня очень похожа на настоящий пистолет. Четвёртое — твою мать! Проблеваться не выйдет.

Дилемма… Трудная возможность выбора одного из двух вариантов, от каждого из которых тебя всё равно будет тошнить. Верно. Именно это сейчас и происходит. И не у кого спросить совета, вот что самое трудное. Да и как тут спросишь?!

Ночь. Тишина. И именно сейчас, когда все наши спят, в голову приходят эти мысли. Словно змеи, вползают под покровом темноты. Подлые, предательские змеи.

А может быть, нет? Может быть не предательские, а наоборот?

Писатель Васечкин никогда не писал рассказов — он ДЕЛАЛ ВЕЩИ. Иногда они у него получались, чаще — нет. Тогда Васечкин расстраивался, разбивал их об пол и долго и злобно мочился на осколки. Когда же вещь получалась, Васечкин радовался и показывал её друзьям — супружеской чете Слонов, Мусорщику и Реальности.

Вообще-то, Реальность следовало бы упомянуть первой. Во-первых, потому, что Васечкин её очень любил, а во-вторых, потому что она болела.

Я взмахнул оттяпанной левой сиськой цыпочки-блондиночки. Края были неровными — когда я был ребенком, мамочка не удосужилась поставить мне на зубы пластинку.

Цыпочка всхлипывала, съежившись в углу комнаты, ее сказочное тело было спереди все в крови и требухе.

— А теперь, детка, — прокукарекал я, подцепляя ее бюстгальтер за глубокую чашечку, — поиграем в Давида и Голиафа.

Я засунул сырой комок грудной железы в левую чашечку и начал крутить дамской принадлежностью над головой, пока она не извергла свой жуткий снаряд. Он пролетел через всю комнату, подобно ядру, для того лишь, чтобы шмякнуться о дальнюю стену с омерзительным "блям!" и сползти по штукатурке на пол, будто слизень, оставляя за собой влажный след, но только кровавый. От него отделился бледно-коричневый сосок и упал на паркет с легким "тюк!".

Рассказ об особенностях бизнес-процессов.

Дмитрий КАРАСЕВ

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Сергей открыл глаза. На глиняном полу рядом с его рукой дрожали зеленые и желтые пятна света. В дверной проем заглядывал яркий шар. Где-то рядом стучали молоты. Сергей встал и сделал три шага к двери.

Сруб нагрет, от него тепло рукам и щеке. Длинный лист, похожий на пальмовый, покачивается от влажного ветра вместе со своей полупрозрачной тенью. Перед хижиной площадка, на другом краю которой мечется пламя в горне, звенят молоты, жарко гудит наковальня. Земля поворачивается перед глазами, как в неокончившемся сне. Справа, из-за рядов зеленых кустов, напоминающих огородные грядки, поднимается вверх огромная металлическая колонна.

Если остановить вращение электронов в атоме, высвободится энергия, которую можно полезно использовать. Но для проведения опыта нужен куб из чистого золота с размером грани в семьдесят сантиметров.

© Ank
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Талантливый учёный-кибернетик создаёт самообучающегося робота. Однако в конструкции есть изъян, и машина восстаёт против своего создателя.

Действие происходит во времена ламповых компьютеров. Молодой физик, безуспешно решая сложное уравнение, натыкается на объявление в газете о создании вычислительного центра в его городишке. Чрезвычайно удивлённый, он заказывает решение своей задачи, а затем, поражённый результатом, пытается выяснить способ его получения, не подозревая об угрозе своему рассудку и самой жизни.

Это тот конец, который распадается в моем мозгу. Кислые стены разложений плюются ветвями холодных брызг стали. Игра не окончена, потому что у меня есть ненависть. Это конец, но не для тебя, не для меня, не для нас. Ты умираешь оттого, что… бац!!! И у меня есть голос! Он поет… умирай рано, но весело. Если ты сыграешь мелодию, то я спою песню. Твой конец, мой конец. Люди умерли. Где луна, там и солнце. Они гниют вместе. Пролегая, ползет темный свет. Точка, запятая, скобка, кавычка. Везде ищешь смысл. Он есть, но ты смотришь не верно. Не понимаешь… Говоришь то, что у всех на устах. Мир распался, и в нем нет смысла. Они теперь хотят сдохнуть. Чертовы мерзавцы не найдут теперь смысла. Будут тонкими удочками ловить разумную рыбу в этой мертвой реке. Когда я стану похож на солнце, ты начнешь сдирать с меня кожу. Раз, два, три, у тебя не осталось игрушек. Играй теперь в игры Эрика Бернса. Я побегу за тобой вприпрыжку, чтобы убить тебя. Ты ставишь запятые там, где они не нужны. У меня есть третий глаз, который я выжег красками и гуашью. Время от времени он отражает свет звезд и тайны вселенной. Когда-нибудь ты сможешь его увидеть. Тогда конец заполнит твой разум. Склоняю слова как хочу. Уродую фразы и предложения. Целенаправленно ругаюсь со смыслом. А проклятые мерзавцы привыкли видеть его лишь в связности. Что ж, придется дать им хорошего пинка. Такого, чтобы они улетели, выбив своими рыбьими телами окна, распластавшись безглазыми василисками на обоях твоего искаженного сознания. Мятный запах нераскрытой тайны. Где-то чиркнула спичка, и прошел гуталиновый дождь. Белки по норам, ежики рисуют шаманскими иглами чужие болезни. Из огня ушли образы солнца. Хочется взять его за горло и вырвать кадык. Мне кажется, я становлюсь сентиментальным, когда солнце харкает кровью. Такой чудесный закат, что ты! Я давно не припомню таких радостных птичек, когда они клюют вены, жизнь кажется сказкой. Если хвост не врос еще в землю. Нам мохнато-кусачим очень тяжело оторвать свои ноги-коренья от земли. И что ты в них нашла? Они же тростниковые! Ха, а ты и не знала! Если бы я не любил тебя так сильно, то вырвал бы тебя с корнем из своей души. А так слишком больно… крепко вросла. Вот он Over. Такой безграничный, что хочется плакать. И дрожь бьет словно кувалда. Думал, раз камень, значит живая. Клавиатура сознания. Проклятые мерзавцы притаились и ждут развязки. Цепляются за кусочки фраз в надежде связать его с нами. Однако дым уже кончился, дождь выветрился, луна сменилась закатом. А крем сменился забором. По темному небу идет чужой дом. Дать бы всем разом в загривок. Не намерен плясать под вашу дудку. Что хочу, то и ворочу. Подавитесь своими жанрами и стошните свой пресловутый поток сознания. Разотрите глаза у себя по лицу. Пусть липкие пальцы окажутся водорослями. Иначе я не играю. Еще что? Ишь чего захотели? Семерку вместо вопроса! Каковы ваши замечания? Есть ли здравые предложения? Хотелось бы выслушать! Ну, нет, вы бормочите больной и бессвязный бред, уважаемый! Все мы, что называется с Марса. Твоя гуманоидная душа слишком жуликовата, для того чтобы попасть в рай, но я буду за тебя молиться. Теперь солнечно. Слишком все это красочно. Чувствуешь Over?

Страх перед носками мучил Антона Семеныча всю его сознательную жизнь. Как только он просыпался и вставал с кровати, чтобы начать собираться на работу, страх пронизывал его насквозь. Подолгу он стоял перед шкафом и ждал того трепетного момента, когда его придется открыть. Потом совершал сей поступок и извлекал оттуда пару новых носков. Около пяти минут Антон Семеныч смотрел на них совершенно отупевшим взглядом и молча их боялся. А все из-за того, что считал, будто бы в них заключена огромная магическая сила. И для того чтобы ее не разгневать, необходимо точно знать, какой из носков правый, а какой левый. А он почему-то этого не знал. По истечении пяти минут лоб Антона Семеныча покрывался легкой испариной, и вот тогда он начинал надевать свои носки. Страшно было смотреть на его лицо в этот миг — перекошенное гримасой непреодолимого страдания и ужаса, оно навевало скорбь и уныние на каждого, кто осмеливался на него взглянуть. Едва не плача Антон Семеныч надевал один из носков на левую ногу и вдруг чувствовал, что совершил ошибку и носок сей предназначен сугубо для правой ноги. И срочно нужно снимать его и надевать на правую, а иначе… о Боже! Иначе сегодня он узнает, что такое смерть, ибо нельзя гневить заключенную в носках магическую силу. Со скоростью молнии стягивал Антон Се-меныч носок с левой ноги и надевал его на правую. Но вдруг в голову его закрадывалась крамольная мысль: а что, если этот носок создан как раз таки для левой ноги? А ежели наденешь его на правую, тут то тебя смерть и настигнет? Как можно скорее снимал он носок с правой ноги и вновь надевал на левую, потом снова снимал, опять надевал и так по кругу. Однако по прошествии двух часов он всегда бросал это занятие, поскольку опаздывал на работу. Отбрасывая ненавистные носки в сторону, Антон Семеныч быстро одевался, хватал шляпу и спешил на автобус. На работе коллеги постоянно спрашивали его, почему он не носит носков, а он с присущей ему серьезностью всегда отвечал, что предпочитает давать ногам возможность дышать свободно. Странный он был мужик, этот Антон Семеныч… а еще психиатр…