Кот в сапогах с секретами

У Любы Тряпичницы был один-разъединый друг — Старый Пень. Самый настоящий пень. Кора с него давно спала, солнце его высушило и посеребрило. Жучки, червячки, паучки и муравьи проточили в нём ходы и выходы, и Люба Тряпичница не знала, какое это было дерево.

Она приходила к своему другу, когда было хорошо, но чаще, когда было плохо. Садилась боком на толстый, похожий на казачье седло корень, прижималась к пеньку щекой и замирала. Внутри Старого Пня всегда шла жизнь. Что-то шуршало, скреблось, вызвенивало, вытренькивало. Звуки были ласковые, осторожные, словно жители Старого Пня старались не помешать друг другу.

Другие книги автора Владислав Анатольевич Бахревский

Владислав БАХРЕВСКИЙ

Медвежьи сказки

Терпеливый Мишка

Сидел Мишка под липою. Липа в цвету, мёдом пахнет. И - хлюп! Ласточкино гнездо упало ему на голову. А в гнезде - птенчики.

- Мишка! - просят ласточки. - Не погуби наших детушек. Посиди, покуда у птенцов крылья отрастут.

Что делать?! Сидит Мишка - днём и ночью сидит.

Все звери прибегали поглядеть на чудака с гнездом на голове.

Птицы тоже со всего леса слетались, кормили Мишку, поили.

Роман известного современного писателя-историка В. Бахревского посвящён знаменитому «мятежному протопопу» Аввакуму (1620–1682) – главе старообрядчества и идеологу раскола в православной церкви.

В книгу известного современного писателя-историка В. Бахревского вошли романы, повествующие о временах правления российского царя Алексея Михайловича.

«Тишайший» рассказывает о становлении как правителя второго царя из династии Романовых.

«Сполошный колокол» посвящен одному из наиболее значительных событий XVII века – Псковскому восстанию 1650 года.

Из энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона Т. XIII. СПб., 1894

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ ШУЙСКИЙ царствовал с 19 мая 1605 года по 19 июля 1610 года. Обманом подготовилось его царствование. «В роковую ночь на 17 мая многие, — говорит С. М. Соловьев, — были за Лжедимитрия; многие взялись за оружие при известии, что поляки бьют царя, прибежали в Кремль спасать любимого государя и видят его труп, обезображенный и поруганный не поляками, а русскими; слышат, что убитый царь был обманщик; но слышат это от таких людей, которые за минуту перед тем обманули их, призвав вовсе не на то дело». 17 и 18 мая сторонники Шуйского ликовали; но в храмах не смели петь благодарственных молебнов, масса московских жителей заперлась в своих домах и на ликования приверженцев В. Шуйского отвечала молчанием. В эти же дни обнародованы мнимые показания Бучинских, поляков-кальвинистов, приближенных названного Димитрия, — показания, которые уже Карамзин признал вымученными или вымышленными. По этим показаниям названный Димитрий будто бы хотел избить всех бояр и обратить русских в латинство и лютеранскую веру. Карамзин, признавая легкомыслие самозванца, видел ясное измышление в этой нелепости.

Роман известного современного писателя-историка В. Бахревского повествует о жизни и судьбе старшего сына князя Святослава Игоревича, великого киевского князя Ярополка (?—980).

Новый роман известного современного писателя-историка В. Бахревского рассказывает о жизни и судьбе знаменитой деятельницы старообрядчества, сподвижницы протопопа Аввакума, боярыни Феодосии Прокопьевны Морозовой (1632–1675).

В. А. Бахревский, лауреат Пушкинской премии, номинант Патриаршей литературной премии – 2012, автор более 50 произведений, посвятил эту книгу героям Людиновского подполья, действовавшего в годы Великой Отечественной войны на Калужской земле. Партизанское движение там зародилось сразу после начала немецкой оккупации края осенью 1941 года и просуществовало вплоть до 1943 года. Ключевыми фигурами его были Алексей Шумавцов и священник Викторин Зарецкий. Но если о подвиге Алексея Шумавцова знала вся страна, то о протоиерее Викторине по понятным причинам не говорили. Но прошли те времена, и сегодня мы имеем возможность ознакомиться с историей непростого жизненного пути священника Русской Православной Церкви, который лишь в 2007 году был посмертно награжден медалью «За отвагу». Его подвиг служит для нас добрым примером того, как можно в своей жизни сочетать любовь к Богу с любовью к своему Отечеству, а значит, и к ближнему.

В.Бахревский

Мальчик из поднебесья

1

Деревня Асефы стояла посреди моря. А искупаться было негде! Вместо рыб плавали птицы, вместо кораблей - самолеты.

Есть в Африке страна Эфиопия. Она так высоко поднялась к небу, что даже деревья там расцветают голубыми цветами.

Вдоль улицы - голубые деревья! Как на детском рисунке. И все это быль.

В деревне Асефы тоже росли голубые деревья. Их было два. Больше не уместилось. Люди поднебесного острова только о том и думали, что уместится на их земле, а что - нет. Остров был похож на две капли. Одна чуть больше другой, а между ними узкая полоска шириной где в пять, где в шесть шагов.

Популярные книги в жанре Детская проза

Скоро новогодний вечер, но праздничное представление совершенно не готово! А ведь класс специально поделили на группы, каждой дали свое задание, и теперь они репетируют с утра до вечера! Команде, которой руководит Аля, достались святочные гадания. Но работа идет плохо – никто никого не слушает. Да и вообще ребятам не до праздника – режиссер Васька вроде бы неравнодушен к художнице Лиле, но ухаживает за Алей… Девчонка совсем запуталась, ведь надо и спектакль не провалить, и узнать наконец, кто ему нравится по-настоящему!..

После службы институткам дали парадный обед: кулебяку с рисом, тетерьку с вареньем и кондитерские пирожные, все это полагалось девочкам по воскресным дням.

За обедом Южаночка, однако, не притронулась ни к одному блюду. Даже любимое ею пирожное не произвело на девочку никакого впечатления. С потускневшими глазами сидела она за столом…

Прошлой зимой я получил телеграмму от Николая Ивановича, старого фронтового товарища. Телеграмма на первый взгляд была полушутливая, полусерьезная: «Приезжай погостить, отдохнуть. Бери больше бумаги, чернил. Расскажу одну историю. О женщине и ее сыне. И не только о них. Не пожалеешь! Жду! Николай».

Товарищ мой учительствовал в небольшой сельской школе, что находилась в ста километрах от областного российского города.

Недолго думая я собрался и поехал… И не пожалел. Во всяком случае, недавно я ездил туда опять. То, что я увидел там и узнал, и стало этой небольшой повестью…

Сенька стоял на мосточке через речку Гремянку и смотрел в воду. Впрочем, речки сейчас никакой не было, просто ручей. А вот весной здесь и верно настоящая речка, настоящая Гремянка. Вода в ней бурлит и гремит, заскакивая через высокий берег на луг и разливаясь по нему до самого леса. Зато весной в Гремянке почти нет рыбы. Вернее, и есть она, да поймать ее никак нельзя. А сейчас ловится. Выше, за плотиной, даже окунька можно поймать граммов на двести.

Рассказ из сборника «Не погаснет, не замерзнет».

Рассказ из цикла «Лебединое крыло».

Рассказ из цикла «Вызов на дуэль».

Рассказ из цикла «Вызов на дуэль».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дом бабки Травницы стоял над рекой. Крыша на домике сидела шалашиком, и потому в деревне называли его «дом в платочке».

На трубе намывал гостей чёрный кот, похожий на старую, давно не ношенную шапку.

Дверь в тёмные сени была открыта. Привязанные к притолоке, покачивались на ветру щучьи хребты. Под крышей, вместо ласточкиного, лепился серебряно-серый шар осиного гнезда.

— Лёшенька, это то, что нам надо! — обрадовалась Вера Фёдоровна, поставила чемодан на землю и постучала в окошко.

Не знаю, с чего и начать эту очень грустную историю.

Жил-был мальчик по имени Антоша. За все десять лет его жизни ничего замечательного, чудесного или хоть немножко необычайного с ним не приключалось. Он жил-был, ел, пил, учился… И может, никто бы и не узнал, какой это отважный и верный в дружбе человек, если бы не девочка Клаша.

Девочка Клаша сидела с Антошей за одной партой. Это была очень тихая девочка. Она умела так незаметно жить все четыре и даже пять уроков, что Антоша иногда совершенно забывал о ней, словно сидел один. Но когда Антоше что-нибудь было нужно, Клаша тотчас приходила ему на помощь. Забудет линейку, Клаша обязательно выручит: у неё и линейка есть и ещё угольник. Кончились в ручке чернила, а Клаша уже достаёт из пенала запасную ручку. Или ещё слово «корова». Каждому известно, что писать надо: «Ко-ро-ва». Антоша тоже об этом знал, но однажды он полдня твердил на все лады: «Кирова — карова, Кирова — карова, кирова — карова». До того задурил себе голову, что перестал сам себе верить. Если в диктанте встречалась бедная корова, Антоша смотрел не в тетрадку, а на Клашу. И она, зная его беду, складывала губы дудочкой и шептала: «Ко-о!»

— Ты зачем бросал в старую ворону льдышками? — спрашивает мама.

Что тут ответишь? Молчит Илюха.

— Ты почему у Танечки отнял лыжи?

— Я ей отдал.

— Он с обрыва прыгал! — кричит Танечка.

— Подумаешь, один раз, — мрачно соглашается Илюха.

— Не один, а два раза ты прыгал.

— С какого обрыва? — Глаза у мамы становятся круглые, как копеечки. — От сосны?

— От сосны! — злорадствует Танечка.

— Ты забыл, что твой отец, настоящий лыжник, на этом злосчастном обрыве сломал ногу?

На воскресенье уроков не задают, и это хорошо. Первоклассник Митя больше всего на свете любит воскресные улицы. С утра до вечера торчит: есть на что поглядеть. Папы и мамы нарядные, дети у них во всём чистом, в новом, никто не торопится, пенсионеры с медалями.

Однажды в такое же вот воскресенье засмотрелся первоклассник Митя на дяденьку. Дяденька нёс жёлтую сумку, а из сумки торчали длинные серые уши. Митя пошёл следом за этими ушами, но потом застеснялся и остановился, и дяденька тоже остановился, посмотрел на Митю и вдруг спросил: