Кот в сапогах

Мне достался кот. Старший брат к своей усадьбе близ Рублевки получил уютную двухэтажную виллу на Юго-западе и новенький синий «Опель» престижной модели, среднему достался дом на побережье, естественно, Испании и еще один в Буэнос-Айресе. Что ж, они знали, где почесать у тетки.

А мне, невежде, достался черный кот, плюс – стал бы я за ним ездить, – особняк в деревне, в котором он проживал. В последний, оказавшийся относительно упорядоченной грудой досок, прикрытой прогнившим толем, я не пошел – побоялся вымазаться, да и обрушиться от свежего осеннего ветерка он мог только так. Постояв посередине единственной сотки и поглазев на буйство беспризорной природы, я удрученно развел руками и пошел на станцию. Большой, уверенный в себе черный кот, потом я назвал его Эдгаром, вошел в электричку следом, и мне не хватило духа выбросить его в окно. В вагоне, почти пустом, я сел у окна; он устроившись напротив, принялся полосовать меня желтыми зенками.

Другие книги автора Руслан Альбертович Белов

Зомберы! Люди, превращенные в послушных исполнителей с помощью особой микстуры. Они не боятся собственной смерти и готовы уничтожить любого. Маньяк, обнаруживший рецепт препарата, способен наплодить их в любом количестве. Целая армия безжалостных убийц может поставить на колени всех. И только четверка отчаянных друзей вступает в смертельную схватку с маньяком, который окружил себя зомберами. Узнать их нетрудно – у них красные глаза. Уничтожить сложней. Но что делать, когда твой товарищ тоже стал зомбером...

В Домодедово я взял такси и поехал в офис. Шофер был колоритный оживленный кавказец лет пятидесяти, чем-то похожий на Хаджи-Мурата из одноименного фильма. Звали его Рома. Узнав, что я работаю в области экологического мониторинга и везу из Бугульмы пробы воды и грунта, он тут же рассказал о последствиях перекрытия Кара-Богаз-Гола, озоновых дырах и обстановке на комбинате "Маяк".

Говорил Рома на кавказско-среднеазиатском жаргоне. Когда я стал отвечать на нем же, он моментально признал меня за своего, и спросил, откуда я родом и все такое. Рассказав, что долгое время проработал в горах Средней Азии и на Кавказе, я поинтересовался его национальностью и семейным положением. Он сказал, что имеет три диплома, трижды был женат и имеет трех сыновей, двух хороших и одного так себе, "без масла в голове".

Она, обнаженная, лежала на траве в десяти ярдах от тропы, по которой я шел, знакомясь со злополучным островом; стройные ноги ее были раскинуты в стороны, взор устремлен в голубое небо. Пораженный, я замер. Придя в себя от комариного укуса – откуда он взялся в этом раю? – решил скрыться в ближайшей роще островной сосны (P. insularis), но первым же шагом раздавил некстати подвернувшуюся ракушку. Та предательски шумно отметила свою кончину, и женщина подняла голову, вовсе не испуганно, впрочем, это неудивительно. Вглядевшись в ее огромные зеленые глаза, излучавшие спокойный свет, я понял, что мне ничего не угрожает, и более того, их обладательница радуется моему появлению, как радуются появлению друга или, точнее, как радовался Робинзон появлению в своем расположении Пятницы. Отметив, что зеленоглазая дива весьма хороша собой, я не смог не приблизится к ней. Кожа ее бедер (я стал их рассматривать, чтобы не пялиться охально на... на вагину), была нежна и шелковиста. Это меня удивило. Возьмите лупу и посмотрите на свое запястье – на нем нежная кожа – и вы увидите нечто подобное такыру, поросшему жестким волосом и изборожденному глубокими бороздами. Увеличите этот такыр в несколько раз, и вряд ли вам захочется его ласкать и гладить. Но у терминаторши моего недельного одиночества кожа бедер, да и везде, включая и розовые ступни, была шелковистой. Это, вкупе с необычайной стройностью тела и легкостью его движений чудесным образом влияло на мое зрение, и потому женщина, несмотря на величину, воспринималась вполне мне соразмерной.

Это было небольшое, узкое, но довольно уютное помещение, устроенное меж двумя сараями, стоявшими на задах двух смежных дачных участков. Обнаружить его существование можно было бы только сверху, например, при ремонте сарайных крыш или их чистке от снега. Однако основательно сделанные крыши обещали оставаться в хорошем состоянии еще лет десять-пятнадцать и по причине своей крутизны чистки не требовали, и потому человек, находившийся в нем, не опасался, что его когда-нибудь обнаружат.

– Я вам, женщинам, удивляюсь. Так легко стать красивой, да что красивой, привлекательной, а что вы с собой делаете? Ну, не все, есть, конечно, киски, от которых мужики теплеют, но их еще надо глазками поискать. И у этих кисок все снизу начинается, сначала каблучки высокие, затем ножки от ушей. И потому мы с ножек твоих и начнем. Так, скальпель есть, а вот пилы не вижу... Где же наша пила? А! Вот она, миленькая! Заржавела немножко, но ничего, сейчас мы ее спиртиком протрем, и все будет в ажуре. Ты только не дергайся, коли ко мне попала, все равно не выпущу, пока в аккурат не удовлетворюсь и Гиппократа не удовлетворю... Потому и привязал...

Юлия Владимировна Остроградская... Джульетта. Около тридцати. Милое, гладенькое личико. Глубокие синие глаза, глаза человека, знающего цену себе и, конечно же, тому, на что они смотрят. Безукоризненная фигура. Элегантна. Тонкий вкус. Совладелец солидной импортно-экспортной фирмы "Северный Ветер".

Евгению Александровичу Смирнову сорок два. Он старший научный сотрудник научного геологического института с окладом в 150 у.е. Еще 50 у.е. он получает за переводы на английский и с английского.

Дорогие читатели! Я решил рассказать о том, что случилось со мной и моими друзьями в недалёком прошлом…

Всё, что Вы прочли, — правда. Буду рад, если кого — то тронет эта история. 

Спасибо! Руслан Белов (Чёрный)

Вечером фон Блад, вполне довольный будущим изменением своих географических координат, устроил прощальный ужин. Надежда, севшая напротив, щебетала без умолку – из тысяч слов, что она сказала в начале ужина, легко извлекался сухой остаток в виде следующего тезиса: – Через два дня мы будем пить пиво в стране маори, птиц киви и султанских кур, а ты, простофиля, останешься здесь.

Последующие несколько тысяч слов выразили следующую идею, от которой вино показалось мне кислым: – А мог бы поехать со мной, или остаться со мной и этим замком.

Популярные книги в жанре Современная проза

Последние два романа Александра Лыскова – «Красный закат в конце июня» (2014 г.) и «Медленный фокстрот в сельском клубе» (2016 г.) – составили своеобразную дилогию. «Старое вино «Легенды Архары» завершает цикл.

Вот что говорит автор о своей новой книге: «После долгого отсутствия приезжаешь в родной город и видишь – знакомым в нём осталось лишь название, как на пустой конфетной обёртке…

Архангельск…

Я жил в нём, когда говорилось кратко: Архара…

Тот город навсегда ушёл в историю. И чем дальше погружался он в пучину лет, тем ярче становились мои воспоминания о нём…

Бойкая Архара живёт в моём сердце. Я не могу не рассказать о ней, а попутно – и о почтенном Архангельске…»

Книга, пронизанная глубинными смыслами, словно слоями личностей, вариациями политических игр, наслоениями идей, мыслей, страхов, надежд. Преемственность власти, прошлое, перетекающее в будущее через призму настоящего, узнаваемые и одновременно двойственные персонажи, аллюзии, интерпретации действительности – вероятно, только российский читатель сможет проникнуть в глубокую сущность повествования и оценить игру идей и слов.

Сюжет настолько переплетен многозначностью, что пересказать его невозможно.

Иван Иваныч – гарант Основного Закона государства, проявляет озабоченность положением дел в связи с событиями в регионах, просматривает волеизъявления и пожелания трудящихся, общается с подчиненными, готовит законы.

Но не всё гладко в «Датском королевстве». Не очень нравится среднестатистическому гражданину консервативная демократия или демократический консерватизм, объявленный усатым партийным предводителем. Что же не нравится массам в Партии? А кто режиссирует чиновниками с их бюрократией и коррупцией?

Странный блоггер общается с Иван Иванычем через монитор, надписи фантастически мгновенно появляются целыми предложениями и моментально исчезают. Тот пытается вырваться из-под влияния регента Василь Васильича, который сам находится в лёгкой прострации от всего происходящего и чувствует, что за его спиной что-то готовится. Но Среднестатистический человек нейтральной наружности сидит в ничем не приметном кабинете. Его рабочий стол покрыт ячейками, заполненными листами разноцветной бумаги. Он вчитывается в документы, делает пометки, в толстой тетради.

Многое дали бы за эту тетрадку средства массовой информации и иностранные разведки. Человек заполняет формуляр: «Совершенно секретно. Второй этап эксперимента проходит в соответствии с ранее утверждённым планом. Поведение участников соответствует их характерно-психологическим портретам и потенциально сравнимо с оригиналами».

Интрига продолжается.

«В семье Алмазовых ждали ребенка. Ждали его решительно все. Молодой муж Борис по прозвищу Джонни. Мама его и папа, звезды главного ресторана города «Клеопатра». Борисовы братья и сестры, тети и дяди. Особенно ждали ребенка Борисовы дедушка с бабушкой, корифеи ресторанной сцены и местные телезвезды – им повезло трижды выступать на городском канале на праздники, после чего с ними начали здороваться в автобусах…»

Времена повторяются, иногда они совершают полный оборот. Герои произведения – наши современники и люди, жившие много столетий назад – стараются найти верный путь в эпоху перемен. Рассказывается легенда о художнике – искателе истины в Древнем Китае, о любимой книге византийского императора, найденной при разграблении Константинополя в 1453 году, и книге И цзин, которая пытается подсказать ответы на все жизненные вопросы. Предлагаемое читателю произведение о тех, кто пережил крах великих империй (Византии, царской России и СССР), о тех, кто потерял веру в лучшее будущее и ищет новую идею, которая позволяет жить во время кардинальных перемен. В их судьбах и мыслях есть много общего. Оборот времен.

«Одиночество среди людей обрекает каждого отдельного человека на странные поступки, объяснить смысл которых, даже самому себе, бывает очень страшно. Прячась от внешнего мира и, по сути, его отрицая, герои повести пытаются найти смысл в своей жизни, грубо разрушая себя изнутри. Каждый из них приходит к определенному итогу, собирая урожай того, что было посеяно прежде. Открытым остается главный вопрос: это мир заставляет нас быть жестокими по отношению к другим и к себе, или сами создаем вокруг себя мир, в котором невозможно жить?»

Дизайн и иллюстрации Дарьи Шныкиной.

В тот день я проснулся как обычно — в восемь. Потушив назойливо тарахтевший будильник, послушно оставил тёплую, согретую за ночь постель. Позавтракав яичницей без колбасы и чаем без сахара, я подумал о том, что послезавтра — политкружок, и я уже никак не успею подготовить доклад о бедственном положении трудящихся в Индии.

Большие часы на городской башне тяжело стукнули половину девятого, когда я вышел из подъезда своего дома на улице имени крови, пролитой расстрелянными коммунарами. Не прошло и двадцати минут, как я, пройдя через площадь, имени пули, убившей Кирова, взял автобус и доехал до улицы имени печки, в которой окончил жизнь Сергей Лазо. Здесь в большом сером здании находится бюро по организации обслуживания контор по обслуживанию работников обслуживания, где я и работаю.

Михейкина Людмила Сергеевна родилась в 1955 г. в Минске. Окончила Белорусский государственный институт народного хозяйства им. В. В. Куйбышева. Автор книги повестей и рассказов «Дорогами любви», романа «Неизведанное тепло» и поэтического сборника «Такая большая короткая жизнь». Живет в Минске.

Из «Наш Современник», № 11 2015

Все ведьмы как ведьмы, а Василиса себя к ведьмам не относила, она считала себя принцессой. Молодая фея выделялась статностью и экстравагантностью, за это и получила прекрасное болото с кочками клюквы и небольшими березками. На автомобиле по болоту не проедешь, но при необходимости можно было перемещаться, перепрыгивая с кочки на кочку, цепляясь за маленькие березки.

Великолепное место! Василиса заказала грузовой вертолет, команду строителей и макет дома. Строители соорудили платформу и с четырех сторон опустили болотные якоря. На платформе постепенно вырос двухэтажный дворец с небольшими башенками. Это была ее летняя резиденция.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В половине одиннадцатого Диме позвонила Лариса и сказала, что через час подъедет и останется до утра.

Лариса была исключительной женщиной. Сорок-сорок два, тициановская красавица, которую немного портит лишь избыточная провинциальность и пяток лишних килограммов. Будь Дима Папой Римским или Патриархом Московским и всея Руси, он канонизировал бы ее при жизни. Без сомнения, впав в маразм, он забыл бы эту особу последней из своих женщин.

…Когда Дима узнал, что даму, в четвертый раз согревавшую его постель, зовут Ларисой Константиновной, он засмеялся: так же звали двух его скоротечных жен – вторую и третью. Из сказанного можно сделать вывод, что он четыре раза спал с незнакомой женщиной, но это не так. В момент знакомства она, конечно, назвала свое имя, но Дима пропустил его мимо ушей, и достаточно долгое время, не желая красноречивой своей забывчивостью травмировать женщину, легко обходился без него.

Фархад лежал посереди пещеры. Лежал, плотно закрыв глаза. Время от времени он истошно кричал. Кричал, когда кобра кусала его в нос или когда казалось, что она вот-вот укусит.

– Ты же сказал, что отпустишь его? – импульсивно обернулся я к председателю бандитов.

– У змеи нет яда... – ответил Харон, телекамерой запечатлевая муки моего помощника. – Ей повредили железы, чтобы она убивала как собака, укусами. Восток – жесток, что тут поделаешь.

После правки носа (заговорил костоправ, зубы и вдарил с маху резиновым молотком) Лида несколько часов приходила в себя. Вечером пришел Чернов с шоколадкой и сказал, что надо выздоравливать – послезавтра будет вертолет, и надо лететь на участок с Савватеичем, главой маркшейдерского отдела.

– Он кричал в Управлении, что на штольнях завышен уклон, и странно, что до сих пор ни один состав не улетел в отвал. И теперь начальник экспедиции посылает на участок комиссию. "Обратного рейса, – сказал, – не будет, пока этот тип не подпишет бумагу, что существующие уклоны не опасны".

Все вокруг было в неприятных сине-зеленых тонах, почти все.

Мы с ней стояли на перроне, нет, скорее, смотрели на него со стороны.

Чувство, что мы не там, где надо бы быть, а где-то в другом месте, овладевало нами. Возможно, из-за этого мы взяли друг друга за руки.

Тут на перроне появилась невысокая раздавшаяся женщина средних лет, тоже в сине-зеленом, но что-то в ней было и вовсе темным, платок или юбка, не помню.

Она посмотрела на нас снизу вверх, как-то странно склонив голову.