Кошка, выгнувшая спину

Кошка, выгнувшая спину

Рассказ «Кошка, выгнувшая спину» (The Hunchback Cat) вошел в сборник «Fen Country» (1979 г.).

Отрывок из произведения:

— И не спорьте, суеверны, осознаём мы это или нет, — настаивал Фэн. — Хотите, устроим небольшую проверку?

Все дружно согласились.

— Я расскажу вам о деле Коппингов.

— О, преступление! Как интересно! — воскликнул кто-то.

— И если кто-нибудь из вас сможет разгадать эту загадку без моей помощи, то с этого человека мое обвинение будет сразу же снято.

Он оглядел присутствующих и начал свой детективный рассказ.

— Род Коппингов был очень древний. И, как все такие семьи, он оставался верен старинным традициям, основной из которых было отцеубийство.

Другие книги автора Эдмунд Криспин

Поэт Ричард Кадоган приехал в Оксфорд приятно провести время, но, заблудившись в первый же вечер, случайно зашел в магазин игрушек… где обнаружил труп пожилой женщины. Прибывшие на место преступления полицейские не нашли ни тела, ни самого магазина!

Служители закона не поверили рассказу Ричарда. Однако его друг детства Джервейс Фен убежден: правда порой бывает невероятнее вымысла и куда опаснее…

Эдмунд Криспин — псевдоним, под которым писал детективы английский композитор Роберт Брюс Монтгомери (1921–1978). Он создал лишь девять романов и два сборника рассказов, однако они принесли ему всемирную славу классика детективной литературы, а некоторые из них вошли в легендарный список «100 лучших детективов XX века» по версии «Times». С персонажа его романов Джервейса Фена создатели сериала «Доктор Кто» списали своего заглавного героя.

Первая послевоенная постановка «Мейстерзингеров» Вагнера. Оперный театр в Оксфорде собрал лучшую труппу. Но незадолго до премьеры Эдвин Шортхаус, исполняющий главную партию, был найден повешенным в собственной гримерке. Полиция считает это самоубийством, ведь комната была заперта изнутри. Однако прибывший на место преступления Джервейс Фен уверен — Шортхауса, в ком талант сочетался с невероятно вздорным характером, убили…

В респектабельной частной школе для мальчиков совершено двойное убийство: кто-то застрелил молодого учителя Сомерса и протежировавшего его Лава. Полиция в недоумении, особенно когда выясняется, что на следующий день в соседней деревушке убита пожилая вдова миссис Блай. Профессор Фен, помогающий полиции вести расследование, подозревает, что все эти три убийства тесно связаны, более того, причины случившегося следует искать в старинных бумагах, которые миссис Блай нашла в своем доме во время ремонта…

Молодую актрису Изольду Хаскелл ненавидели многие, но кто все же решился пойти на ее убийство?

Пока полиция составляет список поклонников и любовников, чью жизнь Изольда так или иначе разрушила, Джервейс Фен начинает собственное расследование. Его единственная зацепка – необычное кольцо с золотой мушкой, найденное на жертве…

Поэт Ричард Кадоган приехал в Оксфорд приятно провести время, но, заблудившись в первый же вечер, случайно зашел в магазин игрушек… где обнаружил труп пожилой женщины. Прибывшие на место преступления полицейские не нашли ни тела, ни самого магазина!

Служители закона не поверили рассказу Ричарда. Однако его друг детства Джервейс Фен убежден: правда порой бывает невероятнее вымысла и куда опаснее…

Они стояли в разных углах комнаты и старательно избегали смотреть друг на друга. Уж слишком старательно, чтобы этого мог не заметить инспектор, едва успев войти в сопровождении полицейского сержанта, который нужен был ему в качестве понятого. Забавно, до чего красноречиво их демонстративное равнодушие друг к другу!

— Ну, что ж, миссис Соун и мистер Мэстерс, — сказал он. — Настала пора нам с вами побеседовать. Если, конечно, миссис Соун чувствует себя в состоянии отвечать на мои вопросы.

Роман «Шагающий магазин игрушек» был включён почти во все топ-списки лучших произведений мировой детективной беллетристики.

Только на третью ночь они пришли наконец за Элиотом. Он ждал их долго и, хотя всегда отличался умением сохранять хладнокровие и выдержку, ожидание тяготило его. Не то чтобы он уж настолько привык к роскоши, что жить без нее не мог, но тоскливое убожество номера, который он снял в дешевых меблированных комнатах в Клеркенуэлле, всерьез действовало ему на нервы.

Сейчас, слыша, как поскрипывают деревянные ступени лестницы под их осторожными, крадущимися шагами, он мельком глянул на часы и проделал необходимую операцию с той штуковиной, которую прятал на себе. Потом он намеренно развернул кресло так, чтобы сидеть спиной к двери.

— Осел философа Буридана умер с голоду, потому что, находясь между двумя совершенно одинаковыми охапками сена, никак не мог найти логической причины, чтобы предпочесть одну другой. Сходная ситуация возникла у меня сейчас при расследовании дела Тиджвика, — инспектор Хамблби поднял на Джерваса Фэна глубокомысленный взгляд.

— Конечно, — продолжал он, — вам может показаться натянутым сравнение меня с этим домашним животным…

— Ну отчего же?

— Вот вы говорите, шантажисты… — инспектор Хамблби допил свой кофе, поставил чашку на стол и принялся шарить по карманам в поисках излюбленной манильской сигары. — Что ж, время от времени нам приходится иметь с ними дело. И хотя вас это может удивить, мой опыт подсказывает, что они куда лучше любых других мошенников. Авторы детективных романов делают из них отпетых мерзавцев без стыда и совести, а я лично считаю, что они представляют собой наиболее общественно полезный тип преступников. Я имею в виду, что по сравнению с воровством, подлогом или растратой шантаж выгодно отличается тем, что несет в себе… э… карательную функцию. Согласитесь, чтобы стать жертвой шантажа, человек сам должен быть в чем-то виновен.

Популярные книги в жанре Классический детектив

Янтарные глаза котенка, сидящего на подлокотнике кресла, настороженно следили за бумажным комочком, которым дразнила его Элен Кендал. Из-за ярко-желтых глаз котенка и назвали Янтариком.

Элен любила наблюдать за глазами Янтарика. Они постоянно менялись, то угрожающе сужаясь до крохотных щелочек, то превращаясь в непроницаемые озерца из оникса. Эти загадочные глаза буквально гипнотизировали Элен. Глядя в них, она переставала замечать, и эту комнату, и котенка, и все вокруг. Она могла забыть даже о Джерри Темплере и эксцентричных требованиях Матильды, целиком отдаваясь воспоминаниям.

Начало этой истории теряется среди множества других историй, сплетенных вокруг имени хотя и не древнего, но легендарного. Это имя — Майкл О'Нейл, которого в народе звали принцем Майклом, отчасти потому, что он провозгласил себя потомком старинного рода принцев-фениев, отчасти потому, что он намеревался, как гласит молва, стать принцем-президентом Ирландии, по примеру последнего Наполеона во Франции.1 Несомненно, он был джентльменом благородного происхождения и обладал многими совершенствами, из коих два были особенно примечательны. Ему было свойственно появляться, когда его не ждали, и исчезать, когда его ждали, и в особенности когда ждала полиция. Можно добавить, что его исчезновения были опаснее появлений. В последних он редко выходил из границ сенсационного — срывал правительственные воззвания, расклеивал мятежные воззвания, произносил пламенные речи, подымал запретные флаги. Но, исчезая, он нередко боролся за свою свободу с такой поразительной энергией, что счастлив был тот из его преследователей, кому удавалось отделаться проломленной головой и не сломать себе на этом шеи. Однако свои самые знаменитые и чудесные побеги он осуществил благодаря находчивости, но не насилию.

Странный этот случай, наверное, — самый странный из многих, встретившихся на его пути, настиг отца Брауна в ту пору, когда его друг, француз Фламбо, ушел из преступников и с немалой энергией и немалым успехом предался расследованию преступлений. И как вор, и как сыщик он специализировался на краже драгоценностей, обрел большой опыт, разбирался в камнях и в тех, кто их похищает. Именно поэтому в одно прекрасное утро он позвонил другу-священнику, и наша история началась.

Парадоксы мистера Понда были весьма своеобразными. Они бросали парадоксальный вызов даже самим правилам парадокса, ибо парадокс, по определению, — это «истина, поставленная на голову, чтобы привлечь внимание». Парадокс оправдывается на том основании, что множество мирских предрассудков все еще прочно стоит на ногах, а не на голове (ибо ее нет). Но следует признать, что литераторы, подобно шутам, шарлатанам или нищим, весьма часто стараются привлечь к себе внимание. Они нарочито выводят — в одной строке пьесы или же в начале или конце параграфа — этакие шокирующие сентенции; так, например, мистер Бернард Шоу написал: «Золотое правило гласит, что нет золотых правил», Оскар Уайльд отметил: «Я могу противостоять всему, кроме искушения»; а тот бумагомаратель, что выполняет за грехи юности нелегкую епитимью, благородно восхваляя достоинства мистера Понда, и чье имя не заслуживает упоминания в одном ряду с двумя вышеозначенными, сказал в защиту всяких дилетантов, любителей, да и прочих, подобных ему самому, бездарностей: «Если что-то стоит делать, это стоит делать плохо». Именно в таких делах погрязают писатели; и тогда критики объясняют им, что все это — «болтовня, рассчитанная на эффект», ну а писатели отвечают: «На какого же еще дьявола болтать? Чтоб не было эффекта?» В общем, все это довольно нелепо.

Однажды мы с Бэзилом Грантом беседовали в самом лучшем месте, какие только есть для бесед, — на империале довольно чистого омнибуса. Хорошо беседовать на вершине холма, но лететь на перелетном холме можно лишь в сказке.

Мимо пролетали пространства Северного Лондона, и самое движение помогало ощутить, как они бескрайни и убоги. То была низменная бесконечность, жалкая вечность. Мы поняли, чем так ужасны наши бедные кварталы, хотя авторы нашумевших книг не сумели ни заметить этого, ни живописать. Для них все дело в узких улицах, обшарпанных домах, убийцах, безумцах, притонах порока. От узкой улицы, от такого притона не ждешь цивилизации и порядка.

— Нет, нет, нет, — сказал мистер Понд с той мягкой настойчивостью, которую он выказывал всякий раз, если бросали тень сомнения на прозаическую точность его утверждений или доводов. — Я не сказал, что это был красный карандаш, и потому он делал такие черные отметки. Я сказал, что это был карандаш относительно красный — он казался красным сравнительно с взглядом Уоттона, видящим его как синий, — и вот поэтому он делал такие черные отметки. Разница может показаться небольшой; но, уверяю вас, самые вопиющие ошибки происходят оттого, что мы изымаем цитату из контекста и потом обращаемся с ней не вполне корректно. Когда так передают самые обыденные, очевидные истины, их можно воспринять почти как нелепость.

Гарольд Марч, входивший в известность журналист-обозреватель, энергично шагал по вересковым пустошам плоскогорья, окаймленного лесами знаменитого имения «Торвуд-парк». Это был привлекательный, хорошо одетый человек, с очень светлыми глазами и светло-пепельными вьющимися волосами. Он был еще настолько молод, что даже на этом приволье, солнечным и ветреным днем, помнил о политических делах и даже не старался их забыть. К тому же в «Торвуд-парк» он шел ради политики. Здесь назначил ему свидание министр финансов сэр Говард Хорн, проводивший в те дни свой так называемый социалистический бюджет, о котором он и собирался рассказать в интервью с талантливым журналистом. Гарольд Марч принадлежал к тем, кто знает все о политике и ничего о политических деятелях. Он знал довольно много и об искусстве, литературе философии, культуре — вообще почти обо всем, кроме мира, в котором жил.

З1 декабря.9 часов утра.10 человек случайно оказываются в приемной директора делового центра «Абсолют».Им придется сыграть в «игру вынужденных убийц».Неподчинение влечет наказание.Что от них хотят: раскаяния или денег?Выйдет ли кто-нибудь из этой странной игры живым?Это знает только ведущий. Кто он?«Добрый» Дедушка Мороз.С новым годом – игра началась.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В сборник произведений известного американского автора криминальных романов Джона Макдональда включены его лучшие чисто детективные произведения, впервые переведенные на русский язык - "Смерть в пурпуровом раю", "Цена убийства" и "Утопленница".

Простые житейские истории, окрашенные светлым и прекрасным чувством любви, рассказаны автором порой с грустью, а порой с лёгкой иронией.

Двенадцать любовных историй, и каждая непохожа на другую.

Рианнон, в прошлом известная как Рианикки, принцесса Египта, дочь великого фараона, была рождена, чтобы стать бессмертной. Дерзкая и прекрасная, она вызывает желание у всех мужчин. Для нее же существует только один — Роланд де Кортманш, воин, которому она спасла жизнь, обратив его в вампира. Многие века Роланд жил в одиночестве, боясь своих истинных чувств, но Рианнон поклялась сделать все для того, чтобы разбудить в нем страсть и заслужить его любовь.

Новая вызывающая книга популярнейшего автора, заслужившего славу главного "возмутителя спокойствия"! Шокирующая правда о людях будущего и невероятных перспективах человеческого рода. Увлекательнее любого фантастического романа! Скандальнее самой "желтой" прессы! Читается взахлеб!

"Наверное, часть читателей очень обидятся на меня за эту книгу. Ведь людям хочется знаний о самих себе - но таких, которые не разрушали бы привычные представления. Люди хотят любой ценой сохранить любимые мифы, привычные утешительные сказки.

Предупреждаю - этого не будет..."

Андрей Буровский