Корпорация

Роман «Корпорация» – хроника бескровной войны двух крупных компаний, которая приводит к большим неприятностям на всех фронтах: происходит обвал мирового палладиевого рынка; губернатору угрожает уголовный авторитет; профсоюзы объявляют забастовку своим хозяевам, а Президент России нарушает закон о государственной тайне. В хитросплетениях сюжета этой очень правдоподобной истории угадываются обстоятельства деловой и личной жизни многих реальных персонажей российского бизнес– и политического истеблишмента.

Отрывок из произведения:

29 апреля 2000 года, суббота. Озерки, подмосковная резиденция корпорации «Росинтер»

Ужин на двести сорок персон, в меню одних только горячих блюд – добрая дюжина, а закускам и вовсе несть числа. Расстегаи с вязигой и бараний бок с кашей мирно соседствуют с запеченной в тесте грудкой фазана, фаршированной фуа-гра, с бургундскими улитками и бретонскими устрицами. На устрицы уже не сезон, говорите? Не будьте снобами, господа!

Ужин ужином, но не поесть же сюда съезжаются люди! Люди съезжаются на других посмотреть и себя показать, а заодно и поздравить виновников торжества. Коль скоро виновники – господа почтенные, в высшей степени состоятельные и состоявшиеся, то и гости им под стать, публика самого высокого разбору: политические лидеры из молодых и деятельных, представители бизнес-элиты с жесткими глазами и ранними лысинами, кинозвезды самой что ни на есть первой величины.

Другие книги автора Виктория Беляева

Перед вами – не просто рассказы.

Перед вами – женские судьбы.

Истории наших современниц – со всеми их (и нашими!) проблемами и удачами, сомнениями и надеждами на лучшее. Истории ЛЮБВИ – любви желанной и непростой, бесконечно разной – но всегда ПРЕКРАСНОЙ и удивительной..

Произведения Виктории Беляевой – это ОЧЕНЬ ЖЕНСКАЯ ПРОЗА. И каждая женщина найдет в этой книге что-то написанное о ней и для нее!

Популярные книги в жанре Современная проза

Кэти Дж. Тpенд

Как мы пpаздновали Хеллоуин

Съездили мы таки в лесочек, и в лесочке поняли, что никакой это не Самайн был, а обыкновенный Хеллоуин: во-пеpвых, какой же Самайн в новолуние? Во-втоpых, дождь: в Самайн полагается быть снегу; и все у нас получилось не так, как надо - то есть, это, pазумеется, ноpмальное для нас состояние, но все же не до такой степени.

Hачалось все с того, что Базиль застpял на pаботе, пытаясь пpоследить за пpазднованием 60-летия любимого шефа, так что мы как pаз успели на последнюю электpичку - без денег и куpева; в поезде Базиль, котоpому пpишлось уже изpядно выпить, честно спал, я же зашивала пpоволокой любимые башмаки на pадость случившейся pядом попутчице - цивильной девочки-пеpеводчице, котоpой и не снилась моя пpедпpиимчивость - до станции Пеpи, где ей надо было выходить, я успела зашить ботинок и выpезать ей на память деpевянную ложечку.

Расселл Уоркинг

Ее змея на снимках

Перевела Нонна Чернякова

В ретроспективе Джули видела, что ее отношения с Шоном стали портиться за несколько месяцев до того, как анаконда появилась у нее в квартире; конец вырисовывался задолго до той ночи, когда он скакал по мебели в одних трусах, рыча слова из песни "Оглянись во гневе" и пытаясь ударить ее бутылкой из-под "Катти Сарк". Но после того, как он сфотографировал змею, рухнуло всё. Шон обещал никому не показывать пленку, но сказал, что напечатает кадры -- в лаборатории еженедельника, где работал. Но кто-то нашел контролки и показал всей редакции, а редактор заставил Шона дать разрешение опубликовать один снимок. Корреспондент позвонил Джули на работу, чтобы взять у нее интервью для статьи под фотографию; она сначала отказывалась и грозила подать в суд на газету, если фото напечатают, но потом все выболтала, закончив словами: "Говорят, такое может случится в Калькутте, где-то там. Но в Сиэттле, в Магнолии?"

Борис Василевский

Череп и молния

Из юношеских тетрадей.

Тетрадь ЧЕТВЕРТАЯ

Какой-то из своих сибирских рассказов я начал так: "Наступает момент, когда наше прошлое отделяется от нас стеной непонимания. Мы помним наши поступки, но не можем их объяснить. Тогда мы становимся для себя людьми как бы посторонними и вспоминать о себе начинаем как о посторонних. В 57-м году в Братске я еще не знал этого, а потому мне и в голову не приходило вести дневник или просто стараться запомнить, как мы жили тогда на поляне..." Действительно, вспоминаешь как о постороннем. А насчет дневника я лукавил дневник был. Но мне понадобилось в том рассказе изобразить процесс припоминания. Однако и не лукавил, потому что - что это был за дневник? В нем нет почти никаких реалий той жизни. Из Москвы в Сибирь я потащил здоровый и тяжеленный чемодан, набитый целиком книгами, с этими книгами в основном и разбирался. Доучивался и переучивался после школы. Моя сибирская тетрадь открывается стихами Сергея Чекмарева "Размышление на станции Карталы" - был такой молодой поэт, погиб в начале 30-х годов где-то в зауральских степях. Или замерз, или убили. "Кулацкие недобитки"... О нем вспомнили в середине 50-х, его жизнеутверждающий пафос, его пример безвестного трудового героизма и самоотверженности очень совпали с нашими тогдашними настроениями и порывами. Начинались целина и великие стройки. "Я знаю: я нужен степи до зарезу, / Здесь идут пятилетки года..." Еще тетрадь полна всякими прочими выписками - например, из "Диалектики природы" Энгельса, из "Тропической природы" Альфреда Уоллеса, был такой единомышленник Дарвина. И посреди Сибири, в окружении тайги, в каком-нибудь хлипком, шатающемся от ветра строительном вагончике, ночью, при свече мне очень зачем-то понадобилось узнавать про тропическую природу... Из Плеханова - о Толстом. Из самого Толстого. Прочитав "Казаков" и проанализировав, я пришел к выводу, что эта повесть "по художественному исполнению выше "Войны и мира". Конечно, еще стихи: Пушкин, Лермонтов, Блок. Уитмен - "Песнь Большой дороги". И свои собственные пробивались вдруг - довольно мрачные, безысходные, надо сказать. "Я давно уж не тот, что полгода назад / Спустился легко с подножки вагона. / Как я был тогда солнцу весеннему рад, / Сколько песен сложил я о соснах зеленых. / Но проносятся дни, / Как ночные огни / Пассажирского Лена - Москва. / Под осенним дождем / Ничего мы не ждем / И иные шепчем слова..." И т. п.

Ольга Ведерникова

Совесть

Запись 14.11.96.

Сегодня я подарила свою совесть .Hе продала, не пропила, не потеряла . Именно отдала .Hадоела она мне .Житья от нее нет .Hоет, словно больной зуб .И то я не так сделала, и это .Что-то забыла, что-то не так сказала - и вот не могу заснуть,мучаюсь,переживаю. Я давно хотела ее отдать,да никто не брал.У всех ее в избытке оказалось. И моя в качестве добавки никому не нужна. И вот сегодня мне представилась возможность наконец-то от нее избавиться!Мы с подругой сидели в кафе,прогуливая очередную лекцию.Лекция была весьма скучная и бездарная,но меня все же мучили угрызения совести,так как на этот предмет не ходил никто,а пожилой,добрый и безобидный преподаватель очень расстраивался.Мне было неловко глядеть ему в глаза. Вот и на этот раз я ,помешивая сахар в пластиковом стаканчике с чаем,задумчиво заметила: -Hехорошо лекции пропускать... Hа что моя подруга немедленно отреагировала: -Забудь.Вот смотри - меня же совесть не терзает.Я даже иногда думаю - хоть бы со мной кто-нибудь поделился что-ли кусочком совести... Я улыбнулась: -Хочешь,бери мою.Мне не жалко. -Давай.-Она протянула руку. Я поймала в воздухе нечто незримое,тонкое,неразличимое и положила ей на ладонь. -Забирай. В тот момент я и представить не могла,чем это обернется.Разумеется, мы пошутили.Сидящие с нами за столом однокурсники посмеялись.Hо когда я убрала руку,где-то внутри меня вдруг пополз холодок.В области ложечки.Как нам об[ясняли студенты-медики,этот орган находится у человека в солнечном сплетении,а в нем - душа и совесть.И вот одна часть исчезла.Мне стало вдруг легко,свободно. С подругой же,наоборот,произошла какая-то перемена.Она словно задумалась сначала,прислушиваясь к себе,потом нерешительно огляделась,бросила взгляд на часы,встала. -Ты куда?-удивилась я. -Пойду в читальный зал,возьму статьи,которые нам задали,подготовлюсь к завтрашнему семинару. Теперь настала очередь удивляться нашим друзьям.Ведь обычно все было в точности до наоборот - я сидела в читальном зале,ходила в библиотеку,готовилась,а Маня торчала в кафе -А ты ? -спросили меня . -А чего я там забыла? Мне и здесь хорошо, -беззаботно ответила я . Это сошло за шутку, Маня попрощалась и ушла, а я осталась в кафе в состоянии ничегонеделания, в первый раз за все время не слыша упреков изнутри .Я поняла,что каким-то чудом моя совесть действительно переместилась под ложечку(если туда,конечно) моей подруги .Только вот почему она этого не поняла, неизвестно,ведь она должна была что-то почувствовать. Hе заметила.Hаверное,приняла как должное.Я не стала ее об этом спрашивать.

Йозеф фон Вестфален

И что же теперь? - спрашивает любовница

Ответ в нижеследующем письме

Дорогая Валешка, уже почти целый год я работаю над тобой. Я еще ни разу не пожаловался на медленное продвижение вперед и примирился с неудачами. Поверь, я ценю твои опасения и отговорки, они растянули и усовершенствовали стадию завоевания, или, выражаясь, более мирно, инвестиционную стадию.

Если что-то можно заполучить без усилий или активных действий, мне это совершенно не интересно. У меня еще ни разу ничего не получалось с женщинами, которые доставались мне даром. Глупо, конечно, но это факт, от которого не отвертишься. Возможно, во мне живет комплекс делового человека первобытных времен, который хочет бороться и ничего не получать просто так. Я посылал тебе дюжины писем и поздравительных открыток, часами говорил с тобой по телефону о том, как нам обустроить нашу любовную интригу.

Йозеф фон Вестфален

Копия любви,

или

Аннулированное подозрение

Наконец-то все прошло. Мне понадобилось больше трех лет, чтобы отделаться. Да кто же, кроме меня, мог так любить женщину, да еще и по имени Эрика. Теперь, наконец, она мне действительно безразлична. Настолько, насколько, может быть, безразличен был я для нее изначально. С нею я исследовал самые страстные любовные уголки. Мне досталось много прекрасных сумерек и ночей - и все же, как только все было кончено, я не мог избавиться от ощущения, что только потерял с ней время.

Юсиф Везиров

Рассказы

Это было Завтра.

Однажды я был в Завтра. И не просто был, а жил в нём. И жил хорошо.

Я жил в Завтра вполне активно. Был не сторонним наблюдателем, а конкретным свидетелем многих вопросов, ответы на которые таятся в будущем.

Я жил в Завтра достаточно протяжённо. Несколько лет кряду. Успев раствориться во времени и устремиться в даль. Прекрасно осознавая необходимость возвращения к исходной точке отсчёта, возмещения затянувшегося отсутствия.

Александр Владимирович Викорук

ХРИСТОС ПРИШЕЛ

Россия. 1991 год. Роман о смысле жизни

Я пришел. Такой же, как вы. Мою мать звали Мария, отца - Иван. Имя мне дали Елисей. Как брошенное в землю зерно, оно росло вместе со мной. От детского Лися, что еще звучит во мне нежным звуком материнского голоса, до многоликого, странного существа: тихого или грубого, истертого, тусклого, как старый пятак, или дорогого, как последняя надежда. Наступит день - я предчувствую - имя мое отделится от меня и придет иное...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Беляков Александр Васильевич

В полет сквозь годы

{1}Так помечены ссылки на примечания.

Hoaxer: мемуары знаменитого штурмана, который вместе с В.П. Чкаловым и Г.Ф. Байдуковым совершил беспосадочные перелеты Москва - остров Удд (июнь 1936) и Москва - Северный полюс - Портленд (Ванкувер, США) (июнь 1937). В 1936-39 флаг-штурман дальней авиации, затем флаг-штурман ВВС. С 1940 зам. нач. Военной академии командного и штурманского состава ВВС, затем нач. Высшей школы штурманов. С 1945 нач. факультета Военно-воздушной академии.

Кирилл БЕЛЯHИHОВ

Голубые ели в Кремле. И пили тоже

- Товарищ милиционер, там в садике голубые к прохожим пристают! - А ты не ходи в наш садик, противный!

Hесмешной анекдот

про Александровский сад

Если к рядовому сотруднику московского ОВД "Hовые Черемушки" тихонько подойти и столь же тихо, желательно на ухо, сказать всего лишь четыре слова: "19 июля 1994 года",- могу поспорить, что сотрудник грязно выругается и отойдет от вас подальше. Впрочем, немедленное применение резиновой дубинки тоже не исключено.

Виктор Белкин

Против Сталина при Сталине

Заметки участника и очевидца

В последний год, когда участие в антисталинском сопротивлении перестало быть "темным пятном в биографии", время от времени стали появляться крайне разрозненные, буквально единичные сообщения участников. Пожалуй, наибольший резонанс приобрела автобиографическая повесть А. Жигулина "Черные камни". Ничтожное количество публикаций, посвященных антисталинскому сопротивлению, особенно в послевоенную эпоху сталинской эры, порождало представление о том, что такого сопротивления вовсе не было. По крайней мере, якобы не было в самой России - об отчаянном сопротивлении вновь присоединенных на западных окраинах страны народов (особенно западных украинцев и литовцев) было достаточно хорошо известно. Мне лично довелось хорошо познакомиться с их представителями в лагерях 1949-1955 гг., и я, как мне кажется, сумел составить объективное суждение об их сильных и слабых сторонах. Эти движения отличались разрозненностью и крайним национализмом. Каждое из них намеревалось (по крайней мере, на уровне сознания рядовых членов) бороться лишь за самих себя, чем они заранее обрекали себя на разгром.

Флор Белков

Полсекунды

Пролог

- Вам налить чаю? Выпейте чашечку, пока Дмитрий Иванович вышел. Никогда не даст посидеть спокойно...

- Спасибо, Анна Васильевна, налейте, пожалуйста.

Анна Васильевна наполнила ароматным чаем чашку и подала ее мне на блюдце. Я протянул руку и...

Предложение таинственного незнакомца

...вдруг повеяло ветерком и начал моросить дождь. Я встал со скамейки и направился к троллейбусной остановке. Человек, расположившийся на другом конце скамьи, тоже поднялся, последовал за мной.