Коротко об авторе (О Пантелееве)

Г.Антонова, Е.Путилова

Коротко об авторе

Алексей Иванович Еремеев (пишущий под псевдонимом Л.Пантелеев) родился в 1908 году в Петербурге. Отец его Иван Афанасьевич, казачий офицер, участник русско-японской войны, за боевой подвиг был награжден орденом святого Владимира "с мечами и бантом", что делало его потомственным дворянином. А дедушки и бабушки будущего писателя - и по отцовской, и по материнской линии - происходили из купеческой среды. Мать Алексея Ивановича - Александра Васильевна Спехина была человеком одаренным, по окончании гимназии она училась на музыкальных курсах, много читала, вела дневники, с успехом выступала на любительской сцене.

Другие книги автора Галина Николаевна Антонова

Очерк жизни и творчества Леонида Пантелеева.

Более шестидесяти лет Алексей Иванович Пантелеев работает в литературе. Дважды издано четырехтомное собрание его сочинений, на многие языки нашей страны и стран мира переведены его книги.

Мы по праву с гордостью говорим о нем как о классике, как об одном из основоположников советской детской и юношеской литературы.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Аркадий Аверченко (1880–1925) — титулованный «король смеха», основатель, неутомимый редактор и многоликий автор популярнейших журналов «Сатирикон» и «Новый Сатирикон», выпускавший книгу за книгой собственных рассказов и умудрившийся снискать славу эпикурейца, завсегдатая ресторанов и записного сердцееда, — до сих пор остается загадкой. Почему он, «выходец из народа», горячо приветствовал Февральскую революцию и всадил своей знаменитой книгой «Дюжину ножей в спину революции» Октябрьской? Почему Ленин ответил на «Дюжину ножей» личной рецензией, озаглавленной «Талантливая книжка»? Почему, наконец, ни одна из «историй сердца» не довела юмориста до брачного венца? Виктория Миленко, кандидат филологических наук, севастопольский исследователь жизни и творчества своего земляка, предприняла попытку дать объемное жизнеописание Аркадия Аверченко и ответить на многие вопросы, объединив зарубежные исследования, отечественные наработки и свои открытия как в архивных фондах, так и в истории семьи писателя, разыскав его здравствующих родственников. В книге представлен впечатляющий круг географических адресов писателя на родине и в эмиграции — Севастополь, Донбасс, Харьков. Петербург, Стамбул, София, Бухарест, Берлин, Париж, Прага, а также круг друзей и коллег — А. Куприн, Л. Андреев. Н. Тэффи, Саша Чёрный, В. Маяковский, А. Бухов, художники А. Радаков, Н. Ремизов и др. В издании впервые вводятся в оборот новые документы, мемуарные свидетельства, фотографии. Книга посвящается 130-летию со дня рождения А. Аверченко.

ВТОРОЕ ИЗДАНИЕ. Первое издание вышло в серии „ЖЗЛ" в 1959 году (№ 3 (269))

Израильский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе Шмуэль Йосеф Агнон (1888, Бучач, Восточная Галиция – 1970, Израиль) познакомился с Мартином Бубером в Германии, куда в 1913 году приехал из Страны Израиля учиться и завоевывать свое место на литературном небосклоне. Еще раньше, в Стране Израиля определились литературные интересы Агнона как современного автора, обильно черпающего из сокровищницы еврейских религиозных книг, в том числе хасидских. Как известно, дед Бубера, Шломо Бубер (1827-1906), религиозный еврей и ученый, занимавшийся текстологией мидраша, тоже был родом из Восточной Галиции, а в зрелом возрасте проживал в Лемберге (Львове). Увлеченность хасидизмом и сходные биографические истоки

Мемуары вдовы поэта Даниила Андреева, автора «Розы Мира», рассказывают историю ее жизни, в которой были и радость встречи, совместной жизни с удивительным поэтом — мистиком, и муки сталинских тюрем и лагерей. Эта книга о противостоянии женщины суровой эпохе.

Николай Николаевич Златовратский – один из выдающихся представителей литературного народничества, наиболее яркий художественный выразитель народнической романтики деревни.

Новая книга известного журналиста Бориса Кудрявова — особый взгляд на жизнь и творчество Владимира Высоцкого. Без излишнего пафоса, опираясь на высказывания людей, знавших Владимира Семеновича при жизни, автор в увлекательной форме строит непростую внутреннюю конструкцию книги.

Читатель найдет здесь споры, столкновения интересов, порой перехлестывающие рамки общепринятых норм общения, откровенность на пределе возможного.

И главное — раскрытие ТАЙН жизни и смерти ВЕЛИКОГО ТВОРЦА современности:

На ослабленном нерве я не зазвучу —
Лучше я загуляю, запью, заторчу…

Рецензенты:

кандидат исторических наук Ю. А. Беляев,

доктор искусствоведения Е. Г. Сорокина

Повесть о жизни и творчестве великого русского композитора Александра Порфирьевича Бородина (1833–1887)

Я так радуюсь этой книге о Данииле Андрееве, что, конечно, не смогу написать никакого серьезного, обстоятельного предисловия к ней.

Думается, что этого и не надо. Давший книге название рассказ о путешествии по местам, очень драгоценным для Даниила Андреева, не просто описание паломничества со своеобразно паломнической целью. Эти путевые заметки — прикосновение к теме Русской земли через творчество любившего ее поэта и через его личность. Поэтому они похожи на описание как бы совместного их путешествия по до сих пор живой России. Раскройте книгу — и навстречу вам заплещет милая Нерусса, зашелестят осины, и тихо обстанут ваш костер сосны и ели. Вспорхнут маленькие птицы, и торжественно поглядят на вас журавли и цапли. И озера встретят своей таинственной тишиной, серебром своих вод, кучевыми облаками над ними, и все будет наполнено совершенно живой и всегда совершенной тишиной глубины природы.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Неудобная поза, в которой я сидел, со стороны, по-видимому, казалась смешной. Халат моего научного руководителя оказался мне коротким, и белые ноги, выделяясь на пурпурном фоне канапе, являли собой картину, далекую от эстетичности. Я всегда поражался тому, как отдельные граждане живут в обстановке кричащих цветов и как им хватает нервов находиться в окружении огненно-красных, оранжевых или ярко-зеленых красок. Впрочем, это отдельный вопрос. Итак, я, весь сжавшись, сидел на канапе и нервно шевелил пальцами ног. На ногах у меня были вельветовые тапочки, которые также принадлежали моему научному руководителю.

Светлана АНТУФЬЕВА, Архангельская область

Писатель Федор Абрамов служил в СМЕРШе

Во вторник замначальника управления ФСБ по Архангельской области Олег Семков передал в Веркольский литературно-мемориальный музей Федора Абрамова уникальные документы, свидетельствующие о службе знаменитого писателя с 1943 по 1945 в контрразведке СМЕРШ. Об этом периоде своей жизни Абрамов никогда и никому не рассказывал.

Федор Абрамов известен как автор колоритной и остроконфликтной прозы о людях северной деревни. Его жизнь и литературная судьба были тесно связаны с деревней Веркола Пинежского района Архангельской области. Нелегкие судьбы земляков описаны в его романах "Братья и сестры", "Две зимы и три лета", "Пути-перепутья" и в повести "Пелагея". Здесь же, в Верколе, его и похоронили в 1983 году - на крутом берегу Пинеги, а в бывшей начальной школе, где учился Федор Абрамов, создан музей писателя.

Рашида Талгатовна Апатеева

Христина

Стремительно темнеющая чаша неба опрокинулась за чернеющими силуэтами домов, отразившись в зеркале реки вместе с мечущимися в ней, как неприкаянные птицы, легкими клочками облаков. - Ночь идет, как расплата, за тоскою дневной... - Голос прозвучал нерезко, словно еле тронутая, просто задетая струна гитары. Желто-зеленые гроздья конопли запахли резче - ветер призывно свистнул в траве, метнулось в воздухе короткое белое платье - девушка с длинными каштановыми волосами на плечах, зябко поежившись, спрыгнула с пригорка на дорогу, махнула рукой, прощаясь. Юноша в синем спортивном костюме и в туфлях на босую ногу догнал ее на повороте в Старый город. На высокой горе, уступами сходящей к дороге, осталась маленькая девчушка, сидевшая возле кучки камушков, свесив набок густую волну медово-светлых волос, мерцающих, словно лунная дорожка на глади уснувшей реки. Девочка не замечает ночного холода на открытых плечах. Упрямо сдвинув брови, переставляет камушки: - Гасит факел заката вечер темной волной... Ночь идет, как расплата за тоскою дневной, и янтарные слезы снова нижет луна этой ночью морозной... Что-то осыпается по уступам горы - словно чей-то легкий шаг приминает душистые травы. Девочка поднимает лицо к луне и улыбается - она видит на ней Лунного человека. У него такое же лицо, как у нее, - выбеленное лунным светом, на котором темнеют лишь изгибы бровей и взблескивают глаза - как темные озера. Еще у него, как лунное веретено, вьется-крутится белое, хрупкое навье тело...

Сообщение о том, что Нобелевскую премию по литературе за 1999 год получил Генри Бек, было встречено бурей негодования. «Нью-Йорк таймс» в редакционной статье возмущалась:

"Всем известная склонность Шведской академии избирать адресатами своих динамитных даров колоритные ничтожества и настырных антиобщественных деятелей на сей раз превзошла пределы причуды и приняла размеры прямого нахальства. Если уж снова пришла наконец очередь давать премию американцу, нельзя не усмотреть нарочитого оскорбления в том, что обойдены такие сильные претенденты на медаль, как Мейлер, Рот и Озик, не говоря о Пинчоне и ДеЛилло, а выбор пал на этого исписавшегося «изысканного» стилиста с его скудным творчеством, не поднявшегося даже до величественного молчания Дж. Д. Сэлинджера".