Корабль-акула

Сирил Корнблат

КОРАБЛЬ-АКУЛА

Перевод И. Невструева

Шло весеннее роение планктона, и у всех мужчин, женщин и детей группы "Гренвилл" дел было по горло. Семдесят пять гигантских парусников распахивали свои два градуса южной Атлантики, и вода, пенившаяся у их бортов, кишела жизнью. В течение нескольких недель в слое воды, куда солнечный свет проникал в достаточном для фотосинтеза количестве, микроскопические споры развивались в микроскопические растения, поедаемые мелкими животными. А те, в свою очередь, попадали в разверстые пасти морских чудовищ длиной почти в одну десятую дюйма. Затем целые косяки этих чудовищ преследовались и поедались рыбной мелочью и креветками, которые могли мгновенно превратить сотни миль зеленой морской воды в расплавленное серебро.

Другие книги автора Сирил М Корнблат

Frederiсk Pohl. Gladiator-at-Law. 1955. 1986.

«Торговцы космосом» (в русском издании «Операция «Венера») — одно из немногих социально-фантастических произведений в современной англо-американской литературе. Авторы переносят читателя на два-три столетия вперед, где в американском обществе, после короткой эры диктаторского тоталитаризма, вновь царствуют крупный бизнес и бешеная реклама.

«Торговцы космосом» — одно из немногих социально-фантастических произведений в современной американской литературе, и в этом — секрет успеха повести.

Ретроспективная премия за достижения в научной фантастике (Премия «Хьюго») в 2001 г. (категория «Короткая повесть»).

Все это случилось двадцать два года назад. В одно холодное октябрьское утро я получил от редакции задание. Ничего особенного, задание как задание встретиться с доктором Шугарменом, деканом физического факультета в нашем университете. Не помню точно, что послужило поводом — какая-то годовщина чего-то такого: первого атомного реактора, испытаний атомной бомбы или, быть может, Нагасаки. Во всяком случае, в воскресной газете должен был быть разворот на эту тему.

Ален из Ордена герольдов в первый раз участвовал в рейсе межзвездного торгового КК. Знание инопланетных культур, из языков, обычаев, законов, этики и морали позволило ему предотвратить множество опасностей.

© Ank

Люди распределились на два лагеря — Граждане и Волки. Две крайности. Первые — живут в своих городах, ограничив себя правилами, испытывают вечный недостаток пищи, воды и прочее. Вторые — любыми средствами добывают себе пропитание — и им это удается с большим успехом. Солнце раз в пять лет восходит на небо, постепенно затухая. Землю «украла» из Солнечной системы планета-близнец, населенная черными пирамидами. Граждане никогда не берут ничего чужого, а только то, что причитается. Недостаток калорий приводит к тому, что люди мало разговаривают, заменяя язык жестами. Так же мало думают, а только медитируют. Высшее счастье — во время медитаций исчезнуть. Просто испариться. Главный герой романа — Волк Глен Тропайл. Он долгое время не может поверить в то, что он волк. Пока его не сажают в тюрьму за то, что он взял не принадлежащий ему кусок хлеба. Ему удается сбежать из тюрьмы, повергнув в ужас охранника рассказами о том, как он занимается сексом со своей женой. И попадает к таким же волкам, как и он сам. Волки хотят жить, и они живут. Почти всегда за счет Граждан.

Политический роман об истории 22-го столетия, когда правительства мира разрушились под весом их собственных врожденных недостатков. Эту книгу считают одной из Библий Либертарианского движения.

Вместо того, что имело обыкновение быть Соединенными Штатами Америки, создано вольное либеральное анархо-капиталистическое общество, известное как Синдик. Возникшие из поступков мафии прошлого, методы Синдика основаны на невмешательстве государства в свободное предпринимательство. Вместе с Чарльзом Орсино, молодым бандитом нисшего эшелона, который перспективен для большой роли в будущем Синдика, мы следуем по пути через многие опасности, осваивая азы анархо-капиталистической политической философии.

© ozor (FantLab)

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Петру Ивановичу так много хотелось сказать жене, но она не замечала его, словно шкаф, или стол. Петру Ивановичу стало жаль себя, словно он умер, хотя он просто находился на подоконнике пассивным предметом.

Когда я перешел реку по старому деревянному мосту и оказался на другом берегу, я понял, что попал в детство. Кому-то удалось восстановить давно исчезнувший мир, все, что иногда приносили сны и воспоминания. Я стоял на берегу и смотрел на гору и на лес. Все было точно такое, как в детстве, и вдали был виден дом, тот самый, из которого я ушел много лет тому назад. Он стоял на холме, дом моего детства. Мир возвращался ко мне не спеша, со скоростью пешехода, рядом с которым идет пространство, показывая свои дары, вдруг возвращенные мне далеким прошлым. Кто поставил эту удивительную драму, в которой я должен был изображать блудного сына? Случай? Но случай всегда посланец настоящего, его верный слуга, и до прошлого ему нет никакого дела. Да, детство шло ко мне навстречу. Тропа ласково касалась моих подошв. И деревья, узнавая меня, передавали одно другому радостную весть, что я вернулся в свой край. На поляне заржала лошадь. Та самая, которую мы звали Чалкой. Чалка нисколько не изменилась, словно кто-то остановил все часы и люди забыли, что надо срывать листы на календаре. Затем я увидел ветряную мельницу. Она стояла на том же месте, возле ручья, закрытого густо разросшимися кустами смородины. Как я любил эту старенькую мельницу и особенно ее большие деревянные крылья! И мельница тоже любила нас, ребятишек, приходивших собирать смородину сюда, к прохладному ручью. Я нагнулся над ручьем, зачерпнул ладонью студеную воду и поднес ее к губам. Прошлое коснулось моих губ ласково и осторожно. Ручей звенел, мягко ударяясь о круглые камни, исполняя все ту же монотонную песенку, которая началась задолго до моего рождения и все длилась, длилась, длилась, соединяя вечную бодрость с нескончаемым детским сном. Ручей звенел, и его звон возвращал мне давно утраченные дни и то никуда не спешащее бытие, когда ты чувствуешь, что все только что началось, как утро, заглядывавшее в окно вместе с синим кудрявым облаком, плывущим в просторном деревенском небе. Ручей словно говорил мне: — Не спеши. Задержись здесь, посиди. В мире, куда ты вернулся, никто не спешит. Это же твое возвратившееся детство.

Что ожидало юного Келдера на родной ферме? Скука смертная. Чего он хотел от жизни? А чтоб было нескучно и разнообразно. Значит, что надо было делать? Рюкзак на плечи - и вперед по Волшебной Дороге. А впереди... Да-а... Впереди - крылатая красавица, волшебник - недоучка. Впереди - бандиты, демоны, демонологи, заклятия, проклятия, чародеи, те, кто нуждается в защите, и те, от кого не знаешь, как и защититься-то. Впереди - великие города и великие приключения. И уж до того нескучно и разнообразно, что безнадежно мечтаешь об одном - сбавить обороты...

Желтая лента реки неспешно вытекает из тонкой щели горизонта. Скалы древних зданий бессмысленно таращатся в ее мутную глубину. Гранит и бетон набережных осыпаются вниз серой мертвой пылью, добавляя реке строительного материала для дна и берегов. Уровень ее, долго остававшийся неизменным, с течением времени незаметно растет. Грязные волны уже омывают лапы прозрачных сфинксов, царственно разлегшихся на нефритовых парапетах, когда-то находившихся высоко над водой. Через какое-то время грандиозные статуи окончательно исчезнут под неумолимой властью прибывающей воды, но пока еще величие их сильнее стихии.

В повести-мистификации «Жюлля Мэнна» рассказывается о похождениях трех чудаковатых французов, приехавших в Советскую Россию на поиски сокровищ затонувшего града Китежа. Замаскированная под переводное французское произведение повесть впервые вышла в Киеве в самом начале 1930-х гг. и с тех пор успела стать книжной редкостью. Настоящее имя автора, скрывавшегося под псевдонимом «Жюль Мэнн», остается неизвестным.

Материал был очень странный. Ему пока нет названия. Малиновые пластинки, почти как лепестки шиповника, чуть тепловатые на ощупь. Бросишь на камни — звенят, как хрусталь.

Их нашла Лелька Логинцева. Она принесла с собой и гигантский бесцветный, абсолютно прозрачный кристалл, по твердости не уступающий алмазу.

На Крайнем Севере в мае перемешаны времена года. Сжались могучие снежные массивы, осели, но не почернели. Снеговой покров измеряется метрами. В полярную ночь он пушистый и сумрачно-серый. Сейчас — слепящий. Солнце не исчезает за горизонтом, оно низко висит над пологими белыми сопками.

Рисунок А. Банных

В медчасти Крылечкина сначала смотрели на рентгене, потом на тепловизоре, потом на нейровизоре с какими-то непонятными фильтрами, затем, обстукав и обслушав, часа два мучили хитроумными психологическими тестами — и, наконец, передали из рук в руки высокой стройной блондинкв из отдела кадров.

На блондинке был серебристый брючный костюм из только что вошедшего в моду релятивина. Собственно, серебристым он оставался лишь первые минуты. Пока блондинка изучала новенький диплом Крылечкина и расспрашивала его о семейном положении, о темах курсовых работ, костюм поголубел, налился лазурью, и, словно по небу в цветном фильме, по ткани поплыли легкие белые облачки.

Предсказание вулканических извержений, использование энергии вулканов и строительство промышленного центра у подножия укрощенного вулкана.

Первая публикация повести — журнал «Знание-сила», 1954-1955 гг.

Художник Аркадий Александрович Лурье.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сирил М. Корнблат

Полночный алтарь

Я было решил, что цвет лица мальчугана, который явно не соответствовал его возрасту, - результат запойного пьянства. Но когда он оказался под самой лампочкой возле кассы, чтобы прикурить у бармена, я понял, что дело не в алкоголизме. Не только нос, но и щеки были покрыты частой сеткой лопнувших кровеносных сосудов. И глаза какие-то странные. Вероятно, он заметил мой взгляд, так как тут же отодвинулся в тень.

Сирил Корнблат

Ракета 1955 года

Проект этот полностью принадлежит Файну. Я лишь довел его до ума внес кое-какие поправки, после чего он стал вполне реальным. Не знаю, как долго Файн над ним работал. Рассказал он мне о нем в один прекрасный весенний день. Я сразу обнаружил в нем некоторые слабые места и посоветовал, как их поправить и сделать так, чтобы комар носа не подточил. Но я сразу же предупредил, что в такие игры не играю. Однако мне пришлось тут же изменить свое решение: Файн пригрозил сообщить кое-куда о моих проделках, совершенных несколько лет назад.

Сирил Корнблат

СЛОВА ГУРУ

Вчера, когда я шёл в лес встретиться с Гуру, некто остановил меня и спросил:

- Малыш, что ты делаешь тут в час ночи? Твоя мама знает, где ты? И сколько тебе лет, что ты так вот разгуливаешь один по ночам?

Я посмотрел и увидел, что он совсем седой, и засмеялся. Старики - сплошь слепцы; впрочем, все люди, можно сказать, вовсе не видят. Женщины, пока молодые, еще, может, кое-что могут увидеть, но мужчины - почти совсем ничего.

Корнеев Геннадий

"ЧЕРНЫЕ МЕТКИ"

Давайте сначала определим, что мы будем иметь в виду, говоря о фиксируемых на фото черных метках. Это - темные пятна различной конфигурации, чаще - правильный круг, эллипс, ромб - разных размеров, с ореолом и без него, не имеющие тени, появляющиеся на черно-белых фотографиях и цветных слайдах. Другими словами, это участок фотопленки, в наибольшей степени засвеченный неким источником энергии.

Многие считают, что "черные метки" это НЛО. Не совсем правильно. Вернее будет указать, что метки, не имеющие тени, не являются объектами. Это одно из важных отличий "четных меток" от объектов - НЛО, не наблюдаемых визуально. С ними нам постоянно приходится работать. На цветной пленке объекты вроде "черных меток" также оставляют идентичный след, выявляемый при черно-белой обработке. При цветной обработке этот эффект исчезает, и на фотографии обнаруживается или очень светлый шарик, или окружности других цветов. В отдельных случаях при хорошей погоде в местах наиболее частого появления аномалий "черные метки" можно увидеть и невооруженным глазом. Если хорошо присмотреться, то можно обнаружить в небе импульсивный блеск. При известной подготовке месторасположения меток определяются и экстрасенсорным методом, по ощущениям их воздействия на организм. В такой момент, работая с фотовспышкой, вы можете увидеть шарик, сильное отражение света от него. Правда, имеются нюансы. Близкое присутствие "метки" способно вызвать отказ вспышки и фотоаппарата, отрицательно воздействовать на человека.