Коppеспондентское обучение

Виктор Ященков

Коppеспондентское обучение

Пpивет *All*! Hаконец- то я снова смог подписаться на данную эху. Кpоме психподготовки высылаю желающим нетмейлом выживание в экстpемальных условиях, котоpое является темой данной эхи, поэтому посылаю один уpок сюда. Hапоминаю, что буду возиться с набоpом до тех поp, пока не пеpеведутся желающие обучаться, так как это была не моя идея. Пока из шести pешивших пpодолжить обучение тpем я намеpеваюсь пpекpатить высылку по пpичине непpисылки заявок на новый уpок. Кто не спpяталсяя не виноват.

Другие книги автора Виктор Ященков

В данных условиях наибольшую опасность представляют собой переохлаждения и обморожения, возникновению которых способствуют низкая температура, ветер и влага. Следует следить за тем, чтобы одежда была с плотными застежками, но не мешала кровообращению. Хорошие результаты дает многослойная одежда, например, перчатки, вложенные в рукавицы большего размера. Верхний слой должен быть непродуваемым, а лучше и непромокаемым. Для утепления между слоями можно прокладывать сухую траву и т. п.

Популярные книги в жанре Неотсортированное
Автор: Ива Этр

Ева возвращалась домой. Сегодня она немного задерживалась. Просто на дом задали слишком много, и

пришлось засесть в библиотеке, окопавшись книгами. А потом она опоздала на работу, и пришлось задержаться

уже там, что бы все закончить. Устала, конечно, безумно, но спасибо напарнице, Анюта не только прикрыла её, но

и помогла с работой, так, что Ева ушла из кафе не так поздно, как ожидала. Но если не кривить душой, на самом

деле ей не хотелось идти домой. Вот уже много лет она не торопится домой.

Сергей Пилипенко

КОД АПОКАЛИПСИСА «33»

ВНИМАНИЕ!

ОСОБОЕ ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ!!!

Это не религиозного толка чтение и не занимательного характера обычное времяпровождение, хотя в нем, несомненно, будет присутствовать и то, и другое.

И здесь, и в последующем будет применимо слово Бог. Но это всего лишь лексика самого автора, по-своему мало являющегося религиозным человеком и в большей степени отдающего дань превосходства просто уму. И в первую очередь тому, за которым стоит, прежде всего, вполне живое существо, можно сказать, иноцивилизационного характера.

По идее этой части не должно было появиться, как и последующих, но я уступил натиску тех, кто говорил, что история мира «Плетения» не завершена. Именно этой частью я начинаю вторую дилогию мира «Плетение». Прошло восемь лет с тех пор, как Дайрус и его семья покинули мир, однако некоторые проблемы не могут сами собой исчезнуть, и теперь, в игру, наравне со старыми игроками, вступает старший следователь Совета, Роан Нойрам…

В одном большом городе жила-была девушка. Звали ее Вика…

Вика вошла в свою комнату, стянула с себя неудобную одежду, кинула ее на стул и, наспех натянув на себя мягкую плюшевую пижаму, запрыгнула под одеяло. Это был трудный день. И следующий тоже не предвещал ничего хорошего. Но сейчас спать хотелось настолько, что она не могла даже думать об этом. Как только Викина голова коснулась подушки, морфей принял ее в свои объятия.

Она проснулась от того, что больно ударилась о что-то твердое. «Опять с кровати скатилась?» — подумала Вика, встряхивая головой, чтобы отогнать кружившие вокруг нее звезды. Обстановка обрела очертания, и она поняла, что действительно упала на пол. Только не в своей квартире, а в каком-то хлеву, смердящем и обкуренном едким дымом. Вика лежала в центре замысловатой пентаграммы, по углам которой стояли банки с пылающей жидкостью. Пижама промокла и измазалась в грязи, а голые ноги стыли на холодном воздухе.

Бесконечное одиночество — перспектива поистине ужасающая. Волею обстоятельств юная дочь одного из операторов проекта остается совершенно одна на терраформированой планете. С орбиты, направив антенны в черную пустоту, шлет крик о помощи аварийный буй, но сигнал бедствия, достигнет дома не раньше чем через три столетия. Вокруг удивительный, полный ярких красок, цветущий и благоухающий мир, только все напрасно, если до конца дней, рядом с тобой будут, лишь безмозглые киберы, да бесконечно холодный, искусственный интеллект корабля. И тогда остается одно — надеяться и ждать. Верить, надеяться и ждать. Ведь она знает, где б ты ни был, в какой точке огромной вселенной ты не оказался, Он всегда услышит.

Моё бьющееся сердце замерло. Он был огромным. Высокий, широкоплечий, но не плотный. Его почти черные волосы, которые закручивались над его ушами, нуждались в стрижке. Темные брови, темная щетина, темные ресницы и глаза. И он был красив. Такая красота, которая может разбивать сердца. Колода карт была разделена у него в руках, застывшая в тасовании. Некоторые мужчины были в темно синей униформе, некоторые в темно-синих футболках, некоторые в белых майках. Этот мужчина был в футболке, на которой спереди было написано “КАЗИНС”, а выше - номер 802267. Эти цифры надолго отпечатались в моей памяти. Он наблюдал за мной. Но не так, как все остальные. Если он и пытался представить меня голой, то это было трудно прочитать по его лицу, хотя его внимание не было неуловимым. Его голова поворачивалась, когда я проходила мимо него, но в его глазах было безразличие. Они были наполовину закрыты, но все же напряжены. Сто взглядов в одном. И мне это не нравилось. Я не могла его разгадать. По крайней мере, при виде сексуально-озабоченного взгляда я знала с чем имею дело. Я задавалась вопросом, какую самую худшую вещь можно было сделать и оказаться всего лишь в тюрьме строгого режима. Я надеялась, что никогда не узнаю ответ на этот вопрос. И я молила небеса, чтобы заключенный 802267 не подписался на какую-нибудь программу дня.

Альберт Бехтольд прожил вместе с Россией ее «минуты роковые»: начало Первой мировой войны, бурное время русской революции. Об этих годах (1913–1918) повествует автобиографический роман «Петр Иванович». Его главный герой Петер Ребман – alter ego самого писателя. Он посещает Киев, Пятигорск, Кисловодск, Брянск, Крым, долго живет в Москве. Роман предлагает редкую возможность взглянуть на известные всем события глазами непредвзятого очевидца, жадно познававшего Россию, по-своему пытавшегося разгадать ее исторические судьбы. Как и все творчество А. Бехтольда, эта книга – очень личное свидетельство, в котором почти нет вымысла. Роман помогает читателю не только ближе узнать Россию революционной поры, но и заглянуть в душу молодого швейцарца, осмысливающего свою кровную связь с родной землей и непростые отношения с новой родиной.

Повествование о Всемирном потопе, пожалуй, самое известное из библейских сказаний. Ученые этнологи обнаружили среди народностей Европы, Азии, Америки и Австралии более двухсот легенд о потопе, сюжеты которых поразительно схожи в деталях и мало чем отличаются от библейского варианта. Сказание о Всемирном потопе известно и у нас. Когда в середине июля зарядили дожди, на одном из бойких молодежных радиоканалов при объявлении прогноза погоды прозвучало: "Разверзлись хляби небесные". Фраза эта лишний раз подтвердила, насколько прочно вошли в наш обиходный разговор библейские выражения. А Библия действительно утверждает, что более пяти тысяч лет тому назад хляби (то есть окна) небесные разверзлись и на землю обрушился проливной дождь, который лил в течение 40 дней и 40 ночей.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Katherine Kinn

The Manifesto of Vulgarity. Манифест пошлости

Всякое истинное искусство по природе своей пошло.

Искусство до тех лишь пор остается живым и нужным людям, пока его не принимают всерьез. Как только к нему начинают относиться с почтением, возносить на пьедестал - пиши пропало.

Оговорюсь сразу - я не имею в виду искусство как воплощение неких священных идеалов. Для средневекового горожанина изображение Пречистой Девы было священно - потому, что это Пречистая Дева. А художник был таким же ремесленником, как каменщик и плотник. Для современных ценителей искусства изображение Мадонны священно потому, что это полотно кисти Рафаэля. Пока произведение искусства священно постольку, поскольку толкует о священных предметах - оно живет. Как только провозглашается принцип "искусства для искусства" - оно становится уделом немногих эстетов, изучающих его, как ученый изучает редкое насекомое, смакующих поэмы и офорты, как пресыщенный гурман смакует жаркое из соловьиных языков - не ради утоления голода, но на потребу извращенному вкусу. "Высокое искусство" консервируется, засушивается, расчленяется, и распятым помещается в запыленные витрины школьных хрестоматий, пропахшие формалином академической критики.

Без названия" (...Он шел по улицам вечеpнего гоpода)

* * *

И тебя, сына Hеба и шлюхи

Мы pаспнем на гоpящем кpесте...

(Гpафитти в московском под'езде.)

...Он шел по улицам вечеpнего гоpода. Впеpвые за две тысячи лет он снова увидел людей. Изменился гоpод, тепеpь все было не так - людей было больше и им до чего не было дела. У них были свои дела. И пустота в душах. Все те же, ветхозаветные, созданные по обpазу и подобию. Вдобавок ко всему, испоpченные цивилизацией. Hо они пpактически не изменились. Со вpемени его последнего пpишествия сменилось десятка тpи поколений, но они были теми же, что и Тогда.

Заявление представителя Рая:

– Это – настоящий скандал. Нам не нужен насыщенный черным юмором мистический триллер, полный стеба над религиозными догмами. Нас шокируют тексты настоящих бесед учеников на Тайной вечере и раскрытие тайны отношений между Иудой и Магдалиной. Факт, почему крест на Голгофе вдруг оказался пуст, никогда не должен быть предан гласности. Мы желаем сохранить сон читателей, обреченных ночами глотать страницу за страницей, пытаясь выяснить – кто же загадочный убийца, охотящийся за апостолами? И, наконец, главное: как вы осмелились напечатать расшифровку телефонных переговоров между Раем и Адом?!

Официальное Резюме: "К прочтению в Раю запрещено".

Заявление представителя Ада:

– Это – компромат на зло. Ни к чему поражаться секретам Старого и Нового Завета, переплетенным с тибетской мистикой, и интригами времен древнего Рима, до слез хохотать, и замирать над лихими поворотами напряженной детективной линии. Кто позволил вам публиковать имена поп-звезд, политиков и ученых, тайно продавших свои души Шефу Ада? Зачем вы раскрываете, чем заняты в преисподней Цой, Казанова и Иван Грозный? Для чего печатать сенсации о нашем конкуренте: что реально происходило во время превращения воды в вино, воскрешения Лазаря, и на суде Понтия Пилата? И, наконец, главное: как вы узнали номер мобильника Смерти?!

Официальное резюме: "К прочтению в Аду запрещено".

Говард Лавкрафт

Потомок

Я пишу, как сказал доктор, на моем смертном ложе и больше всего боюсь, что он ошибся. Наверное, меня похоронят на будущей неделе, если...

В Лондоне живет человек, который вопит каждый раз, когда звонят церковные колокола. Он живет один с полосатой кошкой на постоялом дворе Грея, и люди называют его безобидным безумцем. В его комнате множество самых неинтересных и пустых книг, которые он читает и читает, стараясь забыться. Единственное, о чем он мечтает, это не думать. По какой-то причине он больше всего на свете боится думать и, как чуму, гонит от себя все будоражащее воображение. Он очень худ, морщинист и сед, однако люди говорят, что он совсем не так стар, как кажется со стороны. Страх цепко держит его своими острыми когтями, и от самого невинного звука его взгляд вперяется в пустоту, а лоб покрывается потом. Друзей и приятелей он держит на расстоянии, чтобы не отвечать на их вопросы. Те же, кто знают его со времен, когда он был ученым и эстетом, говорят, что нет ничего печальнее, чем видеть его сейчас. Так как он уже давно удалился ото всех, то никто не может сказать с уверенностью, уехал он из страны или спрятался в неведомой дыре. Уже лет десять, как он поселился на постоялом дворе Грея, но ни разу ни слова не сказал, откуда он явился, пока однажды вечером юный Уильямс не купил Necronomicon .