Координатор

В романе «Координатор» жизнь успешного городского обывателя превращается в ад. Это судьба? Или необходимое для очищения души страдание. Главный герой мучается в поисках ответов. Пока открывшаяся ему правда не становится ужасней самой кошмарной догадки.

Отрывок из произведения:

Иногда, кажется, что жизнь превратилась в сладкий сироп. Волшебное ощущение приторности окружающего. Ты доволен, но когда закрываешь глаза, то не можешь отделаться от ощущения, что превратился в муху на липучке. Ещё хуже мысль, о правильности всего происходящего. Подлость в том, что ты начинаешь мелко так размышлять о себе и близких: вот, мол, я, праведно живу, потому и дом у меня большой и дети здоровы, и жена красавица. А вот тот, который под забором жмётся, тот скотина тупая и неправедная…

Сейчас файлы книги недоступны. Мы работаем над их добавлением.
Другие книги автора Антон Александрович Павлов

Я написал этот рассказ для себя. Во-первых, в детстве мне очень нравилась сказка «Колобок». Только мне всегда казалось, что русский народ что-то недоговаривает в этом произведении устного фольклора. Помню, как в школе рисовал жёлтой пахучей гуашью Колобка, катившегося рядом с избушкой старика и старухи. Это было ИЗО и мне поставили пятёрку. Мама повесила мою картину в рамку и я лет до десяти любовался на неё, пока при переезде она не потерялась. Сказка ложь, да в ней намёк. Я всегда в это верил. И когда писал рассказ, хоть и лгал напрополую (как это делает любой писатель. Спросите кого угодно, мы просто чемпионы по части вранья), но на самом деле я больше намекал. В общем, почитайте. Авось и узнаете самого себя в одном из персонажей. Ну и пусть будет спойлер — Колобка убьют в конце. Но что меня лично радует, это будет не последняя смерть в рассказе… (Ваш Антон Павлов)

Популярные книги в жанре Магический реализм

Впервые Борис Павлович Гуртовник пережил это еще в детстве, когда они с родителями отдыхали на Черном море и пришло время уезжать. Вот тогда-то папа и сказал: «Если хочешь вернуться, нужно бросить в море монетку, на удачу. Тогда — обязательно опять попадешь сюда». С этими словами папа достал свой кошелек — массивный, кожаный, напоминавший маленькому Боре книжку для гномов — а оттуда извлек 50-ти копеечный кругляш. «Бросай», — протянул монетку сыну. Боря размахнулся, представив себя на минуту древнегреческим спортсменом, метателем диска, и швырнул полтинник в воду.

Ночь перед карнавалом. Ночь, в которую — как испокон веку верят люди — случается много странного…

В эту ночь запертые случайно в концертном зале красивого готического городка японец, европеец и русский нотный мастер переживут удивительные мистические приключения — и встретятся с совершенно невероятными существами, которые не в силах породить даже самая причудливая фантазия. А ведь сам карнавал еще только начинается!..

С улицы доносились голоса, урчание моторов. Шаги, хлопанье дверей, гудки клаксонов, снова шаги. Квартира располагалась на нижнем этаже, вровень с булыжной мостовой, и не было никакой возможности избежать этих проявлений перенасыщенности жизни в городе. Они накапливались в комнате, как слои пыли, как кипа неотвеченных писем на грязной скатерти стола.

Каждый вечер он перетаскивал стул в заднюю каморку, почти полностью лишенную мебели — комнату для друзей, как ему нравилось думать, — чтобы созерцать оттуда черепичные крыши и черные воды Босфора, дальние огни Ускюдара. Но шум проникал и туда. Он оставался сидеть в темноте, попивая вино и ожидая, когда она придет и постучит в дверь, выходящую в проулок.

История об аллигаторе начинается с одного зонтика.

Один человек имел большой черный зонт, и если шел дождь, человек выходил наружу выгуливать свой зонт под дождем.

Зонт очень любил дождь, весь натянутый, с блестящими боками, и куда бы вокруг он не посмотрел, взгляд его встречал только зонты.

Это было, когда шли дожди.

В это дождливое время человек очень сильно привязался к своему зонту, а зонт также сильно привязался к человеку.

«…Он был достаточно дружелюбным, но… при этом словно носил вокруг себя личный вакуум: никто не знал, где он работает, где живет… На вид ему точно было больше сорока, а вот верхней границей могли быть все девяносто. Это делало его еще загадочнее. <…> Каким-то поразительным образом Макс умудрялся знать все».

Дела Шэрда, капитана пиратов, пошли из рук вон плохо на всех известных морях. Порты Испании были для него закрыты; в Сан-Доминго его хорошо знали; жители Сиракуз подмигивали, когда он проходил мимо; два короля Сицилии за час до разговора с ним мрачнели и улыбались снова только через час после разговора; во всех столицах за его голову предлагалась огромная награда, и кругом висели его портреты — и все, как один, крайне нелестные! И Шэрд решил, что пришла пора раскрыть команде его тайну.

[Владимир Галкин] рассказывает о себе: «Работаю патентным чиновником, а писал в стол, многие годы… Предлагать стал только недавно, когда потеплело. Пятьдесят три года мне… Печатался в парижском «Ковчеге» под псевдонимом Кирилл Сарнов, еще в 1978 году. Предложил рукопись книги в издательство «Столица», им понравилось, но ничего пока не известно».

— Врешь, не возьмешь… — скорготал Чапай, загребая левой рукой широкую уральскую волну. — Врешь, не возьмешь…

Дети любят клоунов. Но далеко не все — вы наверняка хоть раз да слышали от кого-то из ваших друзей, что он ужасно боялся клоунов в детстве.

Лена была таким ребенком. Когда ей было шесть, она узнала от подружек страшную историю про клоуна, который в полночь, когда все засыпают, выходит из темного шкафа.

Детские страшилки могут быть не законченными — дети пугают друг друга именно этим жутким клоуном, или любым другим персонажем, а не тем, что он может сделать. Невыразимые Ужасы, которые рисует, но не может осмыслить до конца детское воображение, не нуждаются в том, что бы их высказывали вслух. И бывает, что финал страшилки остается недосказанным. Но детям хватает этого, что бы испугаться.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Весь высший свет знает, что Виттакер Коул, граф Тарстон, — знатный и богатый английский пэр, а мисс Мирабелла Браунинг — всего лишь бедная родственница, пригретая в семье добросердечной леди Тарстон. Разве она ему пара? К тому же они не ладят между собой с детства, и девушка осмеливается перечить своему благородному покровителю. Но почему Виттакер это терпит? Почему постоянно ищет общества несносной Мирабеллы?.. Что он на самом деле испытывает к ней?

Дорогие Россияне! Завидую вам, что вы живете на своей Родине. Может, не все еще понимают, какое это счастье быть своим среди своих, ходить по своей земле. Не верьте всей западной брехне, Россия — поистине великая страна, и наш народ один из самых лучших и талантливых в мире. Поверьте, я многое прошел, и только на чужбине понял это и стал гордиться тем, что я русский, частица моего народа. Ельцин лишил меня российского гражданства, но не смог лишить нации. Мне пришлось на чужбине отстаивать это право, быть РУССКИМ. Я остался им и горжусь этим званием. Теперь перед вами стоит та же задача, остаться РУССКИМИ, ведь вас хотят сделать безродной массой или уничтожить. Я сумел отстоять себя, несмотря на трудности, в одиночку. Так неужели вы сообща, не сможете этого?

Автор этих строк Юрий Кондратьев — тот самый, кто когда-то был вынужден бежать из Грозного, затем через Москву в Канаду, а оттуда в Южную Корею. И обо всем об этом он записал свои наблюдения. Его грозненский рассказ шокировал; большинство людей в России понятия не имели о том, что происходило с их соотечественниками там, в то время. Впечатления о Канаде и Корее тоже не остались незамеченными и вызвали самый живой отклик.

В Петербурге на рубеже XIX и XX веков живет Игрок. Околдованный и измученный демоном игры он постоянно поднимает ставки. Марафонский танец по нелегальным игорным домам столицы Российской империи заканчивается лишь роковой ночью, когда ставкой в игре стала сама жизнь. С этого момента начинается печальная и причудливая одиссея героя длиною в век…

Автор знаменитого исторического бестселлера «Ясновидец», завоевавшего Европу, писатель и бард Карл-Йоганн Вальгрен в очередной раз удивит и покорит читателя своей безграничной фантазией. Его пессимизм не безнадежен, оптимизм — ироничен. Доктор Фауст XX века сталкивается с совсем иными проблемами, чем его литературный предшественник…

В романе Карла-Йоганна Вальгрена «Ясновидец» удачно соединилось все то, что в последние годы любят европейские читатели. Исторический сюжет, мистический флер, любовная линия, «готические» ужасы и тайны, тема уродства и «изгойства»… Те, кому нравится Зюскинд, наверняка оценят и Вальгрена. В Европе оценили — там он уже давно человек-бестселлер.

Андрей Мирошкин. «Книжное обозрение»

Скандинавские фантазии покоряют мир. Очередной «необычный человек со сверхвозможностями»… С любовью, которая побеждает все, моральным выбором между Добром и Злом, поступками, ведущими к еще большему утверждению в истине через раскаяние. С преследованиями, местью, кровавыми разборками и прочими атрибутами культурного досуга. С меткими социальными зарисовками и компендиумом современных научных представлений о природе слова и мысли, специфике слухового восприятия. И плюс неисчерпаемый авторский оптимизм в отношении будущего развития событий по самому замечательному сценарию. Заклятие словом и делом. Пища для ума, души и сердца.

Борис Брух. «Московский комсомолец»

«Меня сравнивают с «Парфюмером» Зюскинда, может быть, потому, что это тоже исторический роман. И потом, у Зюскинда, как и у меня, есть некий причудливый тератологический ракурс. Я, конечно, польщен этим сравнением, но оно все же поверхностное, и большого значения ему я не придаю. Мой роман и более толстый, и, я думаю, более умный».

К.-Й. Вальгрен. Из интервью «Газете»

Автору удался горизонтальный размах повествования, когда в основную сюжетную канву, на которой вышита печальная история настоящей и поистине удивительной любви Красавицы и Чудовища, то и дело суровыми нитками вплетаются истории другие. Церковные детективы, как у Умберто Эко. Гипертекстовая мифология, как у Милорада Павича. Эпистолярные интриги, как у Шодерло де Лакло…

Ан нет. Не дается он так просто в руки, этот безумно популярный и модный шведский бард Вальгрен. Прячет междустрочно силки-ловушки, в которые читающая Швеция попалась тиражом более 250 тысяч экземпляров, европейская читательская публика с удовольствием попадается многажды.

Елена Колесова. «Книжное обозрение»

…Автор тащит из всех исторических бестселлеров конца прошлого и позапрошлого веков с такой беззастенчивостью, что диву даешься, как эта машина, собранная из чужих запчастей, едет все быстрее, а в середине даже взлетает…

А главное, становится понятен и замысел — не просто подражание, но полемический ответ на «Историю одного убийцы» (подзаголовок «Парфюмера»). Гений и есть злодейство, утверждает Зюскинд. Хрен тебе, вслед за Пушкиным уверенно говорит Вальгрен.

Дмитрий Быков. «Огонек»

Знаменитый автобиографический роман известнейшего французского писателя XX века рассказывает, по его собственным словам, о «предательстве, воровстве и гомосексуализме».

Автор посвятил роман Ж.П.Сартру и С. Де Бовуар (использовав ее дружеское прозвище — Кастор).

«Жене говорит здесь о Жене без посредников; он рассказывает о своей жизни, ничтожестве и величии, о своих страстях; он создает историю собственных мыслей… Вы узнаете истину, а она ужасна.» — Жан Поль Сартр