Контрольный вызов

Долгожданная новинка от Андрея КИВИНОВА, по книгам которого сняты любимые миллионами зрителей телесериалы «Улицы Разбитых Фонарей» и «Убойная Сила».

Отрывок из произведения:

«ОБЪЕКТ НАХОДИТСЯ ПОД ОХРАНОЙ ПРЕДПРИЯТИЯ „СПРУТ“».

Каждый раз, подходя к месту своей опасной и трудной службы, я невольно читаю этот угрожающий стикер, прилепленный прямо на парадных дверях. Полгода назад его пришпилил завхоз Гасанов, чтобы отпугивать пьяных тинейджеров, время от времени обстреливающих окна нашего объекта пустой стеклотарой и камнями. Количество обстрелов, правда, не сократилось, но стикер не отодрали, он вносил в унылый пейзаж некое оживление, яркой синей кляксой красуясь на серых дверях с глазком. Как вы, может быть, догадались, под словом «объект» скрывается наш маленький, но гордый отдел милиции. Что скрывается под предприятием «Спрут» я озвучивать не буду, все это и так знают, чай, не в Америке живём.

Рекомендуем почитать

«Ночью привиделся кошмар. Будто она поздним вечером возвращается домой, заходит в подъезд и вдруг слышит звук приближающихся с верхнего этажа шагов. Зловещий звук, не предвещающий ничего позитивного. Леночка пытается открыть дверь, но ключ заедает в замке и не хочет поворачиваться. А шаги все ближе и ближе… Вот уже совсем рядом. Появляется черная тень на стене, ключ ломается, и в этот момент кто-то хватает бедную Леночку за горло…

Она проснулась, дрожа от страха. И до пяти утра не могла уснуть…»

Долгожданная новинка от Андрея КИВИНОВА, по книгам которого сняты любимые миллионами зрителей телесериалы «Улицы Разбитых Фонарей» и «Убойная Сила».

«Обычно, когда беспокоит следственный департамент, человек лихорадочно вспоминает, где в своей блистательной карьере оставил преступный след. А, учитывая, что нет в нашей стране трудящегося, хоть раз не преступившего закон, воспоминания сии сопровождаются повышением давления, обильным потоотделением и почти инстинктивным желанием срочно влиться в ряды оппозиции…»

Долгожданная новинка от Андрея КИВИНОВА, по книгам которого сняты любимые миллионами зрителей телесериалы «Улицы Разбитых Фонарей» и «Убойная Сила».

Что бы вы подумали, прочитав в газете объявление: «Рыженькие киски скрасят ваш досуг. Прекрасные впечатления на долгие годы. Звонить вечером…»? Бравые оперативники Витек и Юра решили, что это реклама борделя. Под видом клиента Юра проник в бордель, Витек с ОМОНом сидят в засаде, выжидая своего часа, чтобы взять всех с поличным. Но, планируя налёт на злачное место, они представить не могли, с ЧЕМ столкнутся…

Долгожданная новинка от Андрея КИВИНОВА, по книгам которого сняты любимые миллионами зрителей телесериалы «Улицы Разбитых Фонарей» и «Убойная Сила».

Долгожданная новинка от Андрея КИВИНОВА, по книгам которого сняты любимые миллионами зрителей телесериалы «Улицы Разбитых Фонарей» и «Убойная Сила».

Другие книги автора Андрей Владимирович Кивинов

Два друга – Андрей Гончаров и Алексей Девятов – придумали прибыльный бизнес. Первый изображает из себя экстрасенса Святозара, а второй собирает о клиентах информацию. Святозар разыскивает без вести пропавших, возвращает блудливых мужей в семью, притягивает удачу и становится очень популярной фигурой в Санкт-Петербурге. Но это приносит не только плюсы, но и минусы. И когда на кону жизнь любимого человека, ему приходится сотворить настоящее чудо. Восьмисерийный телесериал по роману снят кинокомпаниями Magic Factory и TM production в 2017 году, режиссер Михаил Хлебородов, в главных ролях: Юрий Чурсин, Анна Старшенбаум, Дмитрий Хрусталев.

He ходите, бизнесмены, в Африку гулять! Не знавший об этом запрете предприниматель Данилов таинственным образом исчезает в одном из заповедников ЮАР. Есть все основания предполагать, что большие злые крокодилы здесь совершенно ни при чем! На поиск бизнесмена командированы сотрудники питерского ГУВД Плахов, Рогов и Уваров… Но даже покровительство одного из местных вождей не спасает ментов от происков гадкого, нехорошего, жадного злодея…

Две повести из книги «Одноклассница.ru. Любовь под прикрытием»

Неожиданное счастье, свалившееся на простого паренька, курьера туристической фирмы, оборачивается для него самым серьезным разочарованием. В числе его недругов – директор элитного автосалона и криминальный авторитет, "теневой хозяин" уральского городка. Казалось бы – исход такого неравного противостояния предрешен… Однако жизнь вносит свои коррективы. Особенно если ее в любой момент могут отнять…

Жизнь состоит из историй. Но запоминаются не все, а только интересные. Милицейская жизнь – не исключение.

Кто-то пытается истории сочинять. Но иногда сочинять ничего и не надо – достаточно внимательно посмотреть. Иногда послушать. Иногда поучаствовать. А потом рассказать.

«Правда необычайней вымысла, – заметил Марк Твен, – вымысел должен придерживаться правдоподобия, правда в этом не нуждается».

Прочтите – и убедитесь.

Лучшие милицейские байки и подлинные истории от Андрея Кивинова.

Кличка его Актер. Профессиональный убийца, временно залегший на дно, вновь выходит на кровавую тропу преступлений. Сыщик Сергей Волгин ведет охоту на матерого хищника. Ни тот, ни другой не знают, что в игре, в которую оба втянуты, они всего лишь марионетки.

Преступником гражданина может признать только суд. Ну ещё оперуполномоченный Ларин. Кто дал ему такое право? Да никто. Он взял его сам. Протестующих не было.

Повести Андрея Кивинова о приключениях капитана Ларина давно стали классикой детективного жанра.

В этот поздний час любой прохожий, следующий по пустынной улочке мимо здания медицинского вытрезвителя, решил бы, что наконец-то русский народ окончательно спятил. Ничем другим объяснить происходившее внутри заведения было невозможно.

Зарешеченные окна первого этажа, распахнутые настежь, вздрагивали с частотой шестьдесят раз в минуту. Вздрагивали от глухих ударов чего-то твердого по чему-то не менее твердому. Низкий тембр ударов сопровождался высоким дребезжащим звуком, словно при соприкосновении стекла с железом. И в аккомпанемент грохоту в живой уличный эфир врывался хор грубых мужских глоток, исполняющих суперхит семидесятых: «Наша служба и опасна, и трудна…»

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Василий Федорович Хомченко

При опознании - задержать

Повесть

Авторизованный перевод с белорусского Галины Островской.

В книгу белорусского прозаика В.Хомченко (род. в 1919 г.) вошли три остросюжетные повести. Жизни белорусского поэта-демократа Ф.Богушевича посвящена повесть "При опознании - задержать". О чекистах, их борьбе с врагами революции в годы гражданской войны повесть "Облава". "Следы под окном" - психологический детектив.

Олег КАЛАШНИК

РЕЙНДЖЕР

"...Воистину, пути господни неисповедимы..."

Переврано из Библии

Время: 4.41.

Воспаленные глаза, казалось, были натерты наждачной бумагой. Человек с усилием поднял веки. Совсем рядом слышалась незнакомая гортанная речь. Тело напряглось и превратилось в сучок, кучу песка, засохшую травинку в ожидании чего-то ужасного. Комья земли забарабанили по его спине, послышались удаляющиеся шаги, и неприятные, бьющие по барабанным перепонкам голоса постепенно смолкли.

КАСЬЯНОВ ГЕОДИМ

Филипп Конусов: Частное расследование.

* * *

Погода была прекрасной и ничто не предвещало неприятностей.Двое молодых,крепких,знающих себе цену мужчин не торопясь шли по вечерней улице.Это были Савелий и я.Я - в костюме и белой рубашке с расстегнутым воротом,Савелий - в легкой летней куртке.Мы шагали свободомыслящей походкой и поглядывали по сторонам.Над нами в погасшем небе загорались безмятежные звезды.По мостовой сновали туда и сюда коренастые жигули и худосочные запорожцы.Впрочем,между ними мелькали и закордонные силуэты.

Артур Конан Дойл

Случай леди Сэннокс

О романе Дугласа Стоуна и небезызвестной леди Сэннокс было широко известно как в светских кругах, где она блистала, так и среди членов научных обществ, считавших его одним из знаменитейших своих коллег. Поэтому, когда в один прекрасный день был объявлено, что леди Сэннокс окончательно и бесповоротно постриглась в монахини и навсегда заточила себя в монастырь, новость эта вызвала повышенный интерес. Когда же сразу вслед за этим пришло известие, что прославленный хирург, человек с железными нервами, был обнаружен утром своим слугой в самом плачевном состоянии - он сидел на кровати, бессмысленно улыбаясь, с обеими ногами, просунутыми в одну штанину, и могучим мозгом, не более ценным теперь, чем шляпа, наполненная кашей, - вся эта история получила сильный резонанс и взволновала людей, уже и не надеявшихся на то, что их притупившиеся, пресыщенные нервы окажутся способны к волнению. Дуглас Стоун в расцвете своих способностей был одним из самых выдающихся людей в Англии. Впрочем, вряд ли его способности успели достигнуть полного расцвета: ведь к моменту этого маленького происшествия ему было всего тридцать девять лет. Те, кто хорошо его знал, считали, что, хотя он стал знаменит как хирург, он смог бы еще быстрее прославиться, избери он любую из десятка других карьер. Он завоевал бы славу, как воин, обрел бы ее как путешественник-первопроходец, стяжал бы ее как юрист в залах суда или создал бы ее как инженер - из камня и стали. Он был рожден, чтобы стать великим, ибо умел замышлять то, чего не осмеливаются совершать другие, и совершать то, о чем другие не смеют помыслить В хирургии никто не мог повторить его виртуозные операции. Его самообладание, проницательность и интуиция творили чудеса. Снова и снова его скальпель вырезал смерть, но касался при этом самих истоков жизни, заставляя ассистентов бледнеть. Его энергия, его смелость, его здоровая уверенность в себе - разве не вспоминают о них по сей день к югу от Мэрилебоун-роуд и к северу от Оксфорд-стрит? Его недостатки были не менее велики, чем его достоинства, но куда как более колоритны. Зарабатывая большие деньги - по величине дохода он уступал лишь двум лицам свободных профессий во всем Лондоне, - Стоун жил в роскоши, несоизмеримой с его заработком. В глубине его сложной натуры коренилась жажда чувственных удовольствий, удовлетворению которой и служили все блага его жизни. Зрение, слух, осязание, вкус властвовали над ним. Букет старых марочных вин, запах редкостных экзотических цветов, линии и оттенки изысканнейших гончарных изделий Европы - на все это он не жалел золота, которое лилось из его карманов широким потоком. А потом его внезапно охватила безумная страсть к леди Сэннокс. При первой же их встрече два смелых, с вызовом, взгляда и слово, сказанное шепотом, воспламенили его. Она была самой восхитительной женщиной в Лондоне и единственной женщиной для него. Он был одним из самых привлекательных мужчин в Лондоне, но не единственным мужчиной для нее. Она любила новизну переживаний и бывала благосклонна к большинству мужчин, ухаживавших за ней Может быть, по этой причине лорд Сэннокс выглядел в свои тридцать шесть лет на все пятьдесят (если только последнее не явилось причиной такого ее поведения). Это был уравновешенный, молчаливый, ничем не примечательный человек с тонкими губами и густыми бровями. Он слыл страстным садоводом, этот лорд, и отличался простыми привычками домоседа. Одно время он увлекался театром, сам играл на сцене и даже арендовал в Лондоне театр. На его подмостках он впервые увидел мисс Мэрион Доусон, которой предложил руку, титул и треть графства. После женитьбы прежнее увлечение сценой опостылело ему. Его больше не удавалось уговорить сыграть хотя бы в домашнем театре и вновь блеснуть талантом, который он так часто демонстрировал в прошлом. Он чувствовал себя теперь счастливей с мотыгой и лейкой среди своих орхидей и хризантем. Всех занимала проблема, чем объясняется его бездействие: полной утратой наблюдательности или прискорбной бесхарактерностью? Знает ли он о шалостях своей жены и смотрит на них сквозь пальцы, или же он просто-напросто слепой, недогадливый олух? Эта тема оживленно обсуждалась за чашкой чая в уютных маленьких гостиных и за сигарой в эркерах курительных комнат клубов. Мужчины отзывались о его поведении в резких и откровенных выражениях. Только один человек в курительной, самый молчаливый из всех, сказал о нем доброе слово. В университетские годы он видел, как лорд Сэннокс объезжает лошадь, и это произвело на него неизгладимое впечатление. Но когда фаворитом леди Сэннокс стал Дуглас Стоун, всякие сомнения насчет того, знает ли об этом лорд Сэннокс или нет, окончательно рассеялись. Стоун не желал хитрить и прятаться. Своевольный и импульсивный, он отбросил все соображения предосторожности и благоразумия. Скандал приобрел печальную известность. Ученое общество, намекая на это, сообщило ему, что его имя вычеркнуто из списка вице-председателей. Двое друзей умоляли его подумать о своей профессиональной репутации. Он послал их всех к черту и, купив за срок гиней браслет, отправился с ним на свидание с леди. Каждый вчер он бывал у нее дома, а днем ее видели в его экипаже. Ни он, ни она даже не пытались скрывать свои отношения, пока наконец одно маленькое происшествие не положило им конец. Был гнетущий зимний вечер, промозгло-холодный и ненастный. Ветер завывал в трубах и сотрясал оконные рамы. При каждом его новом порыве дождь барабанил в стекло, заглушая на время глухой шум капель, падающих с карниза. Дуглас Стоун, отобедав, сидел у зажженного камина в своем кабинете; рядом на малахитовом столике стоял бокал с превосходным портвейном. Прежде чем сделать глоток, он подносил бокал к лампе и глазами знатока любовался темно-рубиновым вином с крохотными частицами благородного налета в его глубинах. Пламя в камине вспыхивая, бросало яркие отблески на его четко очерченное лицо с широко открытыми серыми глазами, толстыми и вместе с тем твердыми губами и крепкой квадратной челюстью, своей животной силой напоминавшей челюсть какого-нибудь римлянина. Уютно устроившись в своем роскошном кресле, он время от времени чему-то улыбался. У него и впрямь имелись все основания быть довольным собой, так как, вопреки совету шестерых коллег, он сделал в тот день операцию, которая производилась лишь дважды в истории медицины, притом сделал блистательно: результат превзошел все ожидания. Ни одному хирургу в Лондоне не хватило бы смелости задумать и искусства осуществить подобное. Он чувствовал себя героем. Но ведь он обещал леди Сэннокс приехать к ней сегодня вечером, а уже половина девятого. В тот миг, когда он тянулся к звонку, чтобы распорядиться подать карету, раздался глухой стук дверного молотка. Вскоре в прихожей зашаркали шаги и хлопнула входная дверь. - К вам пациент, сэр, дожидается в приемной, - объявил дворецкий. - Он хочет, чтобы я его осмотрел? - Нет, сэр, по-моему, он хочет чтобы вы поехали с ним. - Слишком поздно, - воскликнул Дуглас Стоун с раздражением. - Я не поеду. - Вот его визитная карточка, сэр. Дворецкий подал карточку на золотом подносе, подаренном его хозяину женой премьер-министра. - Гамиль Али, Смирна. Гм! Турок, наверное. - Да, сэр. Похоже, он приезжий, сэр. И ужасно обеспокоен. - Фу ты! У меня же назначена на сегодня встреча. Мне придется уехать. Но я его приму. Пригласите его сюда, Пим. Через несколько мгновений дворецкий распахнул дверь и ввел в кабинет невысокого мужчину, сгорбленного годами и недугами: то, как он вытягивал вперед шею, моргал и щурился, говорило о сильнейшей близорукости. Лицо у него было смугло, а борода и волосы черны как смоль. В одной руке он держал белый муслиновый тюрбан в красную полоску, в другой - небольшую замшевую сумку. - Добрый вечер, - сказал Дуглас Стоун, когда за дворецким закрылась дверь. - Я полагаю, вы говорите по-английски? - Да, господин. Я из Малой Азии, но говорю по-английски, если говорить медленно. - Насколько я понял, вы хотите, чтобы я поехал с вами? - Да, сэр. Я очень хочу, чтобы вы помогли моей жене. - Я мог бы приехать завтра утром, а сейчас меня ждет неотложная встреча, и сегодня я ничем не смогу помочь вашй жене. Ответ турка был своеобразен. Он потянул за шнурок своей замшевой сумки, открывая ее, и высыпал на стол груду золотых - Здесь сто фунтов, - сказал он, - и я обещаю вам, что дело не займет у вас и часа. Кэб ждет у ваших дверей. Дуглас Стоун взглянул на часы. Через час будет еще не поздно приехать к леди Сэннокс. Он бывал у нее и в более позднее время. А гонорар необычайно велик. В последнее время его донимали кредиторы, и он не может позволить себе упустить такой шанс. Придется ехать. - А что у вас за случай? - спросил он. - О, очень прискорбный! Очень прискорбный! Наверное, вы не слыхали об альмохадесских кинжалах? - Никогда. - О, это такие восточные кинжалы, старинной работы и необычайной формы, с эфесом в виде скобы. Понимаете, сам я торговец древностями и приехал из Смирны в Англию, но на следующей неделе возвращаюсь домой. Много редкостей я привез с собой и продал, но некоторые остались у меня, и среди них, мне на горе, один из этих кинжалов. - Не забывайте, сударь, что у меня назначена встреча, напомнил хирург, начиная раздражаться. - Прошу вас, сообщите только необходимые подробности. - Это необходимая подробность, вы увидите. Сегодня моя жена упала в обморок в комнате, где я держу товары, и порезала себе нижнюю губу этим проклятым альмохадесским кинжалом. - Понятно, - сказал Дуглас Стоун, вставая. - И вы хотите, чтобы я перевязал рану? - Нет, нет, дело хуже. - Что же тогда? - Эти кинжалы отравлены. - Отравлены? - Да, и ни один человек, будь то на Востоке или на Западе, не может теперь сказать, какой это яд и есть ли противоядие. Но все, что известно об этих кинжалах, известно и мне, потому что мой отец тоже был торговцем древностями, и нам приходилось иметь много дел с этим отравленным оружием. - Каковы симптомы отравления? - Глубокий сон и смерть через тридцать часов. - Вы сказали, что противоядия нет. За что же платите вы мне этот большой гонорар? - Лекарства ее не спасут, но может спасти нож. - Как? - Яд всасывается медленно. Он несколько часов остается в ране. - Значит, ее можно промыть и очистить от яда? - Нет, как и при укусе змеи. Яд слишком коварен и смертоносен. - Тогда - иссечение раны? - Да, только это. Если рана на пальце, отрежь палец, так всегда говорил мой отец. Но у нее-то рана на губе, вы подумайте только, и ведь это моя жена. Ужасно! Но близкое знакомство с подобными жестокими фактами может притупить у человека остроту сочувствия. Для Дугласа Стоуна это уже был просто интересный хирургичский случай, и он решительно отметал как несущественные слабые возражения мужа. - Или это, или ничего, - резко сказал он. - Лучше потерять губу, чем жизнь. - Да, вы, конечно, правы. Ну что ж, это судьба и с ней надо смириться. Я взял кэб, и вы поедете вместе со мной и сделаете, что надо. Дуглас Стоун достал из ящика стола футляр с хирургическими ножами и сунул его в карман вместе с бинтом и корпией для повязки. Если он хочет повидаться с леди Сэннокс, нужно действовать без промедления. - Я готов, - сказал он, надевая пальто. - Не хотите выпить бокал вина, прежде чем выйти на холод? Посетитель отпрянул, протестующее подняв руку. - Вы забыли, что я мусульманин и правоверный последователь пророка! - воскликнул он. - Но скажите, что в том зеленом флаконе, который вы положили себе в карман? - Хлороформ. - Ах, это нам тоже запрещено. Ведь это спирт, и мы подобными вещами не пользуемся. - Как?! Вы готовы допустить, чтобы ваша жена перенесла операцию без обезболивающих средств? - Ах, она, бедняжка, ничего не почувствует. Она уже заснула глубоким сном, это первый признак того, что яд начал действовать. И к тому же я дал ей нашего смирнского опиума. Пойдемте, сэр, а то уже целый час прошел. Когда они вышли в темноту улицы, струи дождя хлестнули им в лицо и, пыхнув, погасла лампа в прихожей, свисавшая с руки мраморной кариатиды. Пим, дворецкий, с трудом придерживал плечом тяжелую дверь, норовившую захлопнуться под напором ветра, пока двое мужчин ощупью брели к пятну желтого света, где ждал кэб. Через минуту колеса кэба загромыхали по мостовой. - Далеко ехать? - спросил Дуглас Стоун. - О, нет. Мы остановились в очень тихом местечке за Юстонстрит. Хирург нажал на пружину часов с репетитором и прислушался к тихому звону: пробило четверть десятого. Он прикинул в уме расстояния, подсчитал, за сколько минут управится он со столь несложной операцией. К десяти часам он должен поспеть к леди Сэннокс. Через мутные, запотелые окна он видел проплывавшие мимо туманные огни газовых фонарей и редкие освещенные витрины магазинов. Дождь лупил и барабанил о кожаный верх экипажа, колеса расплескивали воду и грязь. Напротив слабо белел в темноте головной убор его спутника. Хирург нащупал в карманах и приготовил иглы, лигатуры и зажимы, чтобы не тратить времени по прибытии. От нетерпения он нервничал и постукивал ногой по полу. Но вот наконец кэб замедлил движение и остановился. В то же мгновение Дуглас Стоун соскочил на землю, и купец из Смирны не мешкая вышел следом. - Подождите здесь, - сказал он извозчику. Перед ними был убогого вида дом на узкой и грязной улочке. Хирург, неплохо знавший Лондон, бросил быстрый взгляд по сторонам, но не нашел среди темных силуэтов характерных примет: ни лавки, ни движущихся экипажей, ничего, кроме двойного ряда унылых домов с плоскими фасадами, двойной полосы мокрых каменных плит, отражающих свет фонарей да двойного потока воды в сточных канавах, которая, журча и кружась в водоворотах, устремлялась к канализационным решеткам. Входная дверь, выцветшая и покрытая пятнами, имела над собой оконце, в котором мерцал слабый свет, еле пробивавшийся сквозь пыль и копоть на стекле. Наверху тускло желтело одно из окон второго этажа. Купец громко постучал. Когда он повернул свое смуглое лицо к свету, Дуглас Стоун заметил, как омрачено оно тревогой. Раздался звук отодвигаемого засова, и дверь открылась. За ней стояла пожилая женщина с тонкой свечой, прикрывающая слабое мигающее пламя рукой с узловатыми пальцами. - Ничего не случилось? - задыхаясь от волнения, спросил купец. - Она в таком же состоянии, в каком вы ее оставили, господин. - Она не говорила? - Нет, она крепко спит. Купец закрыл дверь, и Дуглас Стоун двинулся вперед по узкому коридору, не без удивления оглядываясь вокруг. Здесь не было ни клеенки под ногами, ни половика, ни вешалки. Глаз всюду натыкался на толстый слой серой пыли да густую паутину. Поднимаясь вслед за старухой по винтовой лестнице, он слышал, как резко звучат его твердые шаги, отдаваясь эхом в безмолвном доме. Ковра под ногами не было. Спальня находилась на втором этаже. Дуглас Стоун вошел туда следом за старой сиделкой, за ним последовал купец. Здесь по крайней мере были какие-то вещи, и даже в избытке. Куда ни ступи, на полу и в углах комнаты в беспорядке громоздились турецкие ларцы, инкрустированные столики, кольчуги, диковинные трубки и фантастического вида оружие. Единственная маленькая лампа стояла на полочке, прикрепленной к стене. Дуглас Стоун снял ее и, осторожно шагая среди наставленного и наваленного всюду старья, подошел к кушетке в углу комнаты, на которой лежала женщина, одетая по турецкому обычаю, с лицом, закрытым чадрой. Нижняя часть лица была приоткрыта, и хирург увидел неровный зигзагообразный порез, шедший вдоль края нижней губы. - Вы должны простить меня: лицо у нее останется укрытым чадрой, - проговорил турок. - Вы же знаете, как мы, на Востоке, относимся к женщинам. Но хирург и не думал о чадре. Лежащая больше не была для него женщиной. Это был хирургический случай. Он наклонился и тщательно осмотрел рану. - Никаких признаков раздражения, - сказал он. - Мы могли бы отложить операцию до появления местных симптомов. Муж, который больше не мог сдерживать волнение, вскричал, ломая себе руки: - О! Господин, господин, не теряйте времени. Вы не знаете. Это смертельно. Я-то знаю, и уж поверьте мне: операция совершенно необходима. Только нож может ее спасти. - И все же я считаю, что нужно подождать, - заметил Дуглас Стоун. - Довольно! - воскликнул турок рассерженно. - Каждая минута дорога, и я не могу стоять здесь и безучастно смотреть, как мою жену обрекают на гибель. Мне ничего не остается, кроме как поблагодарить вас за визит и обратиться к другому хирургу, пока еще не поздно. Дуглас Стоун заколебался. Отдавать сотню фунтов крайне неприятно. Но если он откажется оперировать, деньги придется вернуть. А если турок прав, и женщина умрет, ему трудно будет оправдаться перед коронером на дознании в случае скоропостижной смерти. - Вы лично знакомы с действием этого яда? - спросил он. - Да. - И вы ручаетесь мне, что операция необходима? - Клянусь всем, что есть для меня святого. - Рот будет ужасно изуродован. - Я понимаю, что это больше не будет хорошенький ротик, который так приятно целовать. Дуглас Стоун круто повернулся к турку, готовый сурово отчитать его за жестокие слова. Но, видимо, такая уж у турка манера говорить и мыслить, а времени для препирательства нет Дуглас Стоун достал из футляра хирургический нож, открыл его и указательным пальцем попробовал на ощупь остроту прямого лезвия. Затем он поднес лампу ближе к изголовью. Два черных глаза смотрели на него через прорезь на чадре. Зрачков почти не было видно - сплошная радужная оболочка. - Вы дали ей очень большую дозу опиума. - Да, она получила хорошую дозу. Он снова вгляделся в черные глаза, уставленные прямо на него. Они были тусклы и безжизненны, но как раз тогда, когда он рассматривал их, в их глубине вспыхнула искорка сознания. Губы у женщины дрогнули. - Она не полностью в бессознательном состоянии. - Так не лучше ли пустить в ход нож, пока это будет безболезненно? Та же мысль пришла в голову и хирургу. Оттянув пораженную губу щипцами, он двумя быстрыми движениями ножа отрезал широкий треугольный кусок. Женщина со страшным булькающим криком вскочила на кушетке. Чадра свалилась с ее лица. Это лицо он знал. Он узнал его, несмотря на эту безобразно выступающую верхнюю губу, несмотря на это месиво из слюны и крови. Она, продолжая кричать, все пыталась закрыть рукой зияющий вырез. Дуглас Стоун с ножом в одной руке и щипцами в другой сел в ногах кушетки. Комната закружилась у него перед глазами, и он почувствовал, как что-то сдвинулось у него в голове словно распоролся какой-то шов за ухом. Окажись напротив кушетки посторонний наблюдатель, он сказал бы, что из двух этих ужасных, искаженных лиц его лицо выглядит ужасней. Как будто в дурном сне или в пьесе, разыгрываемой на сцене, он увидел, что шевелюра и борода турка валяются на столе, а у стены, прислонясь к ней, стоит лорд Сэннокс и беззвучно смеется. Крики теперь прекратились, и обезображенная голова снова упала на подушку, но Дуглас Стоун продолжал сидеть неподвижно, а лорд Сэннокс все так же стоял, сотрясаясь от внутреннего смеха. - Право же, эта операция была совершенно необходима Мэрион, - заговорил наконец он. - Не в физическом смысле, а в нравственном, я бы сказал, в нравственном. Дуглас Стоун нагнулся и принялся перебирать бахрому покрывала. Его нож со звоном упал на пол, но он по-прежнему сжимал в руке щипцы с тем, что в них было зажато. - Я давно собирался проучить ее в назидание другим, - любезным тоном пояснил лорд Сэннокс. - Ваша записка, посланная в среду, не дошла по адресу - она здесь, у меня в бумажнике. И уж я не пожалел труда, чтобы выполнить свой план. Кстати, губа у нее была поранена вполне безобидным оружием - моим кольцом с печаткой. Он бросил на своего молчащего собеседника острый взгляд и взвел курок небольшого револьвера, который лежал у него в кармане пальто. Но Дуглас Стоун все перебирал и перебирал бахрому покрывала. - Как видите, вы все-таки успели на свидание, - сказал лорд Сэннокс. И при этих словах Дуглас Сэннокс рассмеялся. Он смеялся долго и громко. Но теперь уже лорду Сэнноксу было не до смеха. Теперь его лицо, напрягшееся и отвердевшее, выражало что-то, похожее на страх. Он вышел из комнаты, притом вышел на цыпочках. Старуха ждала снаружи. - Позаботьтесь о вашей госпоже, когда она проснется, распорядился лорд Сэннокс. Затем он спустился по лестнице и вышел на улицу. Кэб стоял у дверей, и извозчик поднес руку к шляпе. - Первым делом, Джон, - сказал лорд Сэннокс, - отвезешь доктора домой. Наверное, придется помочь ему спуститься. Скажешь дворецкому, что его хозяин заболел во время посещения больного. - Слушаюсь, сэр. - Потом можешь отвезти домой леди Cэннокс. - А как же вы, сэр? - О, ближайшие несколько месяцев я поживу в Венеции, в гостинице "Отель ди Рома". Проследи, чтобы письма пересылали мне по этому адресу. И скажи Стивенсу, чтобы он показал на выставке в будущий понедельник все пурпурные хризантемы и телеграфировал мне о результате.

СЕРГЕЙ КОРКИН

ВСПЛЕСК ПРИ ТИХОЙ ВОЛНЕ

На причале царило оживление. Виктор прошел мимо посста-пикета, предъявил служебное удостоверение знакомому контролеру и медленно поднялся следом за потоком пассажиров на лайнер. Белоснежное чрево туристического теплохода всасывало толпу, которая растекалась по его каютам. Луценко подошел к группе обособленных кают, где помещался руководящий состав судна. - А, капитан, добрый день, с нами путешествуете? Луценко здесь знали хорошо. Ведь по роду своей деятельности офицер милиции выполняет обязанности по сопровождению судов турфлота. И потому приходится ему постоянно присутствовать то на одном, то на другом судне. Вот и "Черноморец" пойдет сегодня в рейс с Виктором на борту. - Говорят, в Москву ездил, посмотрел старушку? - спрашивает пожилой, с бронзовым лицом старого морского волка капитан судна Дьяконов. - Да, но мне там не понравилось, - протянул недовольно Виктор. - Чего так? Если, конечно, в столицу катать, чтобы по магазинам прошвырнуться, так у нас на Дерибасовской получше будет. Ну а пыли там, наверное, хватает? Луценко кивнул. Однако, как истый, одессит, решил о своем городе умолчать. Одесса с каждым годом становится ничуть не лучше: пыль, грязь на улицах, толпы приезжих... Ознакомившись с планом размещения пассажиров и их списками, он отправился в отведенную каюту. В отличие от нестерпимой жары на палубе здесь было уютно, прохладно, располагало ко сну. Он и не заметил, как смежил веки и уснул. А через час, приоткрыв глаза, увидел зыбкую гладь моря и в далекой дымке уходящие берега. Вдали на встречном курсе шел такой же, как и их, белоснежный красавец лайнер. "Наверное, из Поти",- подумалось офицеру. Он встал, сделал короткую разминку и, закрыв каюту, отправился погулять. Это не было прогулкой в обычном для нас понимании. Теплоход - своеобразный город, где происходит масса всевозможных событий. И народ едет разный. Несмотря на респектабельность судна, здесь случается встретить и махрового афериста, пустившегося в круиз, чтобы красиво шикануть, и группу залетных воров-карманников. Случается, появляются преступники и похлеще. Один офицер из их отдела на водном транспорте в прошлом году задержал такого вооруженного газовым пистолетом производства ФРГ и с килограммом наркотика. В барах царило оживление. Люди с каким-то чисто вокзальным ажиотажем устремились к стойкам и под модный шлягер потягивали коктейли. В детском буфете было потише. Тут среди малышей ходили официантки, разнося мороженое в формочках, а буфетчик, одетый в колпак Буратино, выдавал малышам и их мамам сладкие пирожные. В холле уже орудовали, готовясь к вечернему кокцерту, музыканты. Все было привычно, типично и... скучновато. Даже море, которое Луценко всегда воспринимал с восторгом, сегодня утомляло. От жары, вероятно. Обойдя за два часа все секции, отсеки и технические службы судна, он вернулся в каюту и развернул стопку журналов. Со стороны казалось - вот зто работа: тихо, благостно и явно не пыльно. Однако, окажись кто-либо из пассажиров в шкуре милицейского капитана, свои впечатления забыл бы уже к концу рейса. И все потому, что в нередко возникающих скандалах в барах приходится, как правило, ему действовать в одиночку. Одна надежда на крепких хлопцев из команды да на сознательность отдельных пассажиров. К вечеру стало прохладнее, ночью морская свежесть порвалась в каюты. Тихо мерцали звезды, по-южному яркие и сверкающие, где-то вдали медленно проплывали синие, красные и зеленые огни теплоходов и тендеров, Люди устраивались спать. Даже появление огней праздничного Сочи не возымело действия: жаркий день сморил гостей "Черноморца". Судно ошвартовалось у причала, взяло на борт небольшую группу пассажиров и медленно отчалило. Впереди, через 140 километров,- Сухуми. Луценко, выполнив свои обязанности по встрече пассажиров, отправился в очередной вояж по судну. Но дойти до конца ве удалось. Зашелестела переносная рация: - Капитан, срочно пройдите на камбуз, вас ждет старпом. Возле старпома стеял взволнованный матрос. - Виктор! - Он поправился - Товарищ напитав милиции, только что по левому борту слышал всплеск воды. Показалось, что человек упал. Сотрудник милиции переглянулся со старшим помощником. Тот пожал плечами; - Мы срочно дали в то место прожектор, но ничего не заметили, В этих случаях предстоит бить тревогу, но во избежание паники обычно сотрудники милиции и руководители корабля приступают к обходу кают, чтобы в неназойливой форме проверить, все ли из присутствующих на месте. Так поступили в на сей раз. Хотя время было позднее, капитан и старпом переоделись в выходную форму и отправились по каютам. Виктор пошел в бар, где все ещё гуляла шумная компания. Уточнив их фамилии, попросил разойтись по каютам. Теперь, когда все были па месте и можно было опрвделиться в наличия пассажиров и личного состава судна, приступили к детальной проверке. Она завершилась не скоро. - "Луценко, срочно пройдите на вторую палубу, в каюту 119а!" - услышал Виктор в шуме надвигающегося шторма. Рация хрипела, и он, переспросив номер, быстрым шагом пошел в указанное место. Капитан судна и старпом уже находились здесь. - Нет пассажира Смушкевича,- старпом заглянул в бумажку,- Павла Кирилловича. - Что известно о нем? - Инженер из Могилева, приехал на отдых. Садился на теплоход в Одессе. Едет вместе с семьей. Жена - Смушкевич Алевтина Григорьевна, уроженка... Старпом вновь заглянул в бумаздку. - Брянской области. - С детьми едут? - Нет. Детей не имеют, молодые еще. - Пойдемте опросим ее. Алевтина Смушкевич сидела за столиком растерянная, с обезумевшими глазами. Они словно бы говорили: неправда, мой муж сейчас придет, смыло другого. Стараясь не задеть чувства женщины, Виктор приступил к опросу. - Вы не волнуйтесь, может быть, действительно с ним ничего не случилось. Но на всякий случай уточним все данные на вашего супруга. Расскажите, где и при каких обстоятельствах вы с ним сегодня расстались? - Полчаса назад кончился сеанс, и я думала, что он в кинозале, но до сих пор не пришел. Вот я и сказала об этом капитану судна. - А ушел он... - Ну, он не сразу в кинозал отправился. Гена из соседней каюты пригласил на шахматы, потом Павел сходил в буфет за лимонадом, мы выпили, и он отправился опять на верхнюю палубу. - Зачем? - А просто так. Он у меня общительный.- Женщина впервые хорошо, по-добдому засмеялась. - Ну что же, не будем вам мешать, ждите мужа, а мы пойдем дальше. Вполне вероятно, что он сейчас вернется. Мы еще зайдем через полчаса. Выйдя на свежий воздух, Луценко переглянулся с командирами. - Несчастный случай. Пойдемте на то место, посмотрим откуда он мог свалиться. Волны лихо били о борт, выбрасывали брызги на палубу Фонарик то и дело качало, и луч не успевал остановиться на определенном предмете. В одном месте внимание Луценко привлекли капли, похожие на кровь. - А, черт! Видимости никакой! Нельзя сюда прожектор перевести? Капитан кивнул и по связи отдал распоряжение. Через минуту плотный луч света лег на то место, где они стояли. - Мазут! Это не кровь. Пустое, Виктор, здесь чистейшей воды несчастный случай. Пошли писать протокол. И они отправились на капитанский мостик. Через полчаса, как и обещал, Виктор постучал в каюту 119а. - Ну, не пришел еще ваш муж? Женщина затравленно смотрела на него. - Садитесь,- Сама встала в углу, теребя платок. Было душновато, но ее бил озноб. - Вы не волнуйтесь, Алевтина Григорьевна, расскажите лучше о своем круизе. Сами-то вы откуда? - Павел работает в городской типографии, я - на базе беловых товаров. Это недалеко от Могилева. Поженились в прошлом году. Все у нас в порядке... Вот выбили путевку на юг. Добрались до Одессы, тут он и предложил на теплоходе съездить. в Поти. Сели, поехали... Ну, что еще рассказать? В самом деле, что ему еще спрашивать у этой женщины? Явно все сводится к несчастному случаю. Прав старпом. Взяв все необходимые данные и паспорта молодоженов, офицер отправился к капитану. - Сколько до Сухуми? - спросил он, входя в каюту. - Немного. Гудауту прошли, вон она, в стороне сияет, видишь? Виктор ничего не увидел, но поверил командиру судна на слово - не первый год гоняет свой лайнер по этому маршруту. - Надо телеграмму отбить... - Уже все, как полагается, сделали, Я дополнительно попросил команду обойти все помещения, посмотреть, может, и не за борт, а в камбуз свалился. Нет нигде. Вот неприятность еще! В каюту громко постучали. Радист принес два листочка. Один оказался распоряжением дирекции пароходства, Другой - из отдела водной милиции. Луценко прочитал текст: "При постановке на якорь в Сухуми срочно свяжитесь с отделом. Есть оперативная информация, подполковник Скалов".

Мориарти Крэйг

Больше, чем сатана

(Из серии "Интернетовский сыщик")

Я стоял, забившись в какую-то щель между двумя трущобами в районе старой автобусной станции Тель-Авива.

"Не слишком удобное положение", - подумал я. "Как же я сюда попал? И как мне отсюда выбраться, если учесть, что неподалеку гуляют трое парней с пистолетами?"

Пистолеты у них хорошие. "Магнум 45". "Магнум" этот имеет 44-й калибр, а "45"-м он называется потому, что стреляет не свинцовыми, а стальными пулями.

Мориарти Крэйг

Гениус

ГЛАВА 1. Клиент.

Я полюбил его с первого взгляда.

Немалую роль здесь сыграл цвет - неописуемо шикарный, вроде серого перламутра, если бы таковой существовал в природе.

О чем-то таком всегда грезили пользователи бессонными ночами.

В дороге нормальный человек оторван от своего любимого компьютера, а даже если у вас есть ноутбук - мало приятного таскать эту махину с собой (около трех килограммов живого веса, плюс дискеты и батарея). Да с сумкой, а бывает, еще чего-то нужно взять ... К вечеру руки вы себе оборвете, это я вам гарантирую.

Мориарти Крэйг

Интернет: черные страницы

(Из цикла "Интернетовский сыщик")

- Так, говорите, пропала в Амстердаме?

- Точно, - вместо матери пропавшей ответил мой друг Дан.

В Амстердаме я никогда не бывал, но по интернетовским сайтам он представлялся мне местом самой разнузданной порнографии во всей Сети. Кроме того, они имеют привычку уснащать свои сайты невероятным количеством движущейся графики, для просмотра которой приходится все более и более усложнять броузер.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Испанский башмачок» — новый сборник повестей и рассказов Андрея Кивинова, известного писателя и сценариста, автора нашумевших книг и популярнейших проектов «Улицы разбитых фонарей», «Убойная сила», «Каникулы строгого режима» и «Любовь под прикрытием». Грустные и смешные истории, которые рассказывает автор на страницах своей новой книги и которые могут случиться с каждым, хотя порой они и кажутся невероятными, запутанными, замысловатыми, несомненно, понравятся поклонникам творчества Андрея Кивинова.

Охота на олигарха — хобби для настоящих мужчин. Не каждому выпадает такой шанс. Плахову и Рогову «повезло». Их мишень пасется на сладком пастбище Каннского фестиваля, и операм предстоит сафари на фоне лазурного берега. Вот только не каждое сафари обходится без риска для жизни…

Перед вами — продолжение культовой повести Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом». Герой «Плинтуса» вырос, ему девятнадцать лет, и все называют его Раздолбаем.

Раздираемый противоречивыми желаниями и стремлениями, то подверженный влиянию других, то отстаивающий свои убеждения, Раздолбай будет узнавать жизнь методом проб и ошибок. Проститутки и секс, свобода, безнаказанность и бунт — с одной стороны; одна-единственная любимая девушка, образованные друзья и вера в Бога — с другой.

Наверное, самое притягательное в новом романе Павла Санаева — предельная искренность главного героя. Он поделится с нами теми мыслями и чувствами, в которых мы боимся сами себе признаться.

Майор Виригин оказывается в центре событий и подозревается в убийстве — на кону его честь и жизнь дочери.