Концентрат сна

— Гоните его в отпуск, Николай Петрович! Без сожаления гоните! И накричите еще при этом.

Академик Кулябко с сомнением поглядел поверх очков на Федотова.

— Обязательно накричите, — повторил тот, по-владимирски напирая на «о». — Можно ли так работать? На нем лица нет. Обедает на ходу. Отказался от выходных. Он даже ночует, по-моему, в лаборатории…

— Мне говорили о крепком чае, — заметил академик в раздумье. — Кажется, Гонцов пьет чай ночью, чтобы не уснуть.

Другие книги автора Леонид Дмитриевич Платов

В романе «Секретный фарватер» рассказывается о мужестве и героизме моряков-балтийцев в годы Великой Отечественной войны, о разгадке ими тайны немецкой подводной лодки «Летучий Голландец».

Повесть о советской этнографической экспедиции, которая обнаруживает в горах Бырранга на Таймырском полуострове затерявшееся племя самоедов-нганасанов и спасает их от вымирания.

В своей повести «Архипелаг Исчезающих Островов» Л. Платов использовал богатейший географический материал. Замысел повести правдив. В Арктике существуют острова, сложенные из осадочных пород и ископаемого льда. Они постепенно разрушаются. В море Лаптевых исчезли таким образом острова Васильевский и Семеновский. Такие острова и описаны в повести Л.Платова.

В повести «Страна Семи Трав» рассказывается о советской этнографической экспедиции, которая обнаруживает в горах Бырранга на Таймырском полуострове затерявшееся племя самоедов-нганасанов и спасает их от вымирания.

Три повести — «Предела нет», «Когти тигра», «Бухта Потаённая», рассказывающие о героизме военных моряков в годы Великой Отечественной войны.

Для среднего и старшего возраста.

Рисунки П. Павлинова

Нет, воспоминаний не пишу. Хотя, прослужив на флоте без малого полвека, мог бы, конечно, вспомнить кое о чем — например, о Порте назначения. И надо бы!..

Свободное время? Ну, его нашему брату отставнику не занимать стать.

Несколько лет назад я, представьте, даже предпринял такую попытку. Уселся было за письменный стол, положил справа любимый свой «паркер» с золотым пером, а перед собой стопу бумаги. И… ничего! Это ведь вам не рапорт и не докладная записка. Раза два или три, правда, выдавил из себя на полстранички что-то невыносимо тягучее, а дальше — стоп, будто наскочил на мель с разгона и плотно сел на ней, не в силах оторваться!

Середина тридцатых годов прошлого века. Советские люди усиленно осваивают северные территории государства. Возникают новые города и порты, метеостанции и научно-исследовательские базы. Для дальнейшего освоения сурового края очень нужна новая земля, которая вроде бы и существует. Вот только эти острова были открыты «на кончике пера», а у дерзкой гипотезы существует немало противников… Широко известный роман публикуется в первой редакции, значительно отличающейся от более поздних вариантов.

Земля Савчука. Рис. В. Климашина (Затерянные миры, т. IX). — Б.м.: Salamandra P.V.V., 2014. - 85 с., илл. — (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. XLVIII).

Повесть Л. Платова «Земля Савчука» была впервые опубликована в 1941 г. и стала непосредственной предшественницей знаменитой научно-фантастической дилогии автора «Архипелаг исчезающих островов» и «Страна Семи Трав» («Повести о Ветлугине»). В ней рассказывается о поисках неведомых земель на Крайнем Севере и попытках покорить суровую природу Арктики.

«Земля Савчука» продолжает в серии «Polaris» ряд публикаций произведений, которые относятся к жанру «затерянных миров» — старому и вечно новому жанру фантастической и приключенческой литературы.

В романе «Секретный фарватер» рассказывается о мужестве и героизме моряков-балтийцев в годы Великой Отечественной войны, о разгадке ими тайны немецкой подводной лодки «Летучий Голландец».

Публикация данного документа не преследует никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует культурному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все авторские права принадлежат их уважаемым владельцам.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Рыцарь Клаус бросил взгляд на повозку и невольно расправил плечи. Усталости его — как не бывало. Душу переполнило чувство гордости и предвкушение счастья. Нелегко было одолеть Золотого Дракона, но дело того стоило! Ведь от этого зависело его, Клауса, будущее.

Жаль, конечно, что придётся уехать отсюда. Но Принцесса говорила, что пройдёт десять-двадцать лет, и Зёрнышко прорастёт. А там и до плодов — рукой подать! А тогда уже Клаус сможет выкупить себе приличный замок у какогонибудь обнищавшего барона. И они с Принцессой станут жить там, не зная горя…

Дилемма… Трудная возможность выбора одного из двух вариантов, от каждого из которых тебя всё равно будет тошнить. Верно. Именно это сейчас и происходит. И не у кого спросить совета, вот что самое трудное. Да и как тут спросишь?!

Ночь. Тишина. И именно сейчас, когда все наши спят, в голову приходят эти мысли. Словно змеи, вползают под покровом темноты. Подлые, предательские змеи.

А может быть, нет? Может быть не предательские, а наоборот?

Писатель Васечкин никогда не писал рассказов — он ДЕЛАЛ ВЕЩИ. Иногда они у него получались, чаще — нет. Тогда Васечкин расстраивался, разбивал их об пол и долго и злобно мочился на осколки. Когда же вещь получалась, Васечкин радовался и показывал её друзьям — супружеской чете Слонов, Мусорщику и Реальности.

Вообще-то, Реальность следовало бы упомянуть первой. Во-первых, потому, что Васечкин её очень любил, а во-вторых, потому что она болела.

Я взмахнул оттяпанной левой сиськой цыпочки-блондиночки. Края были неровными — когда я был ребенком, мамочка не удосужилась поставить мне на зубы пластинку.

Цыпочка всхлипывала, съежившись в углу комнаты, ее сказочное тело было спереди все в крови и требухе.

— А теперь, детка, — прокукарекал я, подцепляя ее бюстгальтер за глубокую чашечку, — поиграем в Давида и Голиафа.

Я засунул сырой комок грудной железы в левую чашечку и начал крутить дамской принадлежностью над головой, пока она не извергла свой жуткий снаряд. Он пролетел через всю комнату, подобно ядру, для того лишь, чтобы шмякнуться о дальнюю стену с омерзительным "блям!" и сползти по штукатурке на пол, будто слизень, оставляя за собой влажный след, но только кровавый. От него отделился бледно-коричневый сосок и упал на паркет с легким "тюк!".

Рассказ об особенностях бизнес-процессов.

Дмитрий КАРАСЕВ

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Сергей открыл глаза. На глиняном полу рядом с его рукой дрожали зеленые и желтые пятна света. В дверной проем заглядывал яркий шар. Где-то рядом стучали молоты. Сергей встал и сделал три шага к двери.

Сруб нагрет, от него тепло рукам и щеке. Длинный лист, похожий на пальмовый, покачивается от влажного ветра вместе со своей полупрозрачной тенью. Перед хижиной площадка, на другом краю которой мечется пламя в горне, звенят молоты, жарко гудит наковальня. Земля поворачивается перед глазами, как в неокончившемся сне. Справа, из-за рядов зеленых кустов, напоминающих огородные грядки, поднимается вверх огромная металлическая колонна.

Началом всему послужил знаменитый ураган Тапси.

Он возник в низких широтах Тихого океана, прошел над Полинезией и Индокитаем и всей своей мощью обрушился на отроги Килиманджаро. Здесь и следует искать причину событий, которые впоследствии чуть не приняли трагический оборот.

Горный обвал, вызванный ураганом, вскрыл гигантскую пещеру с полуразрушенным атомным реактором и останками того, что некогда могло быть лабораторией. Каменной лавиной был увлечен и странный сосуд из прозрачного материала, наполненный белыми крупинками, плававшими в розоватой жидкости.

— Вся беда в отсутствии общей теории, — сказал Кибернетик, — мы блуждаем в хаосе открытий, не имея ни малейшего представления об элементарной природе вещей. Мы не знаем сущности электрического заряда, природы гравитационных сил, истинных свойств пространства, не понимаем, что такое энергия. Законы природы просты, и то, что мы вынуждены описывать их при помощи все усложняющегося математического аппарата, свидетельствует только о несовершенстве этого аппарата. Чем больше, открытий мы делаем, тем более разрозненными и необъяснимыми они нам представляются. Должна, наконец, появиться наука наук, которая сведет воедино все знания, накопленные человечеством, и создаст общую теорию, рассматривающую явления природы в их взаимосвязи.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг
КОНАН ДОЙЛ БЕЗ ШЕРЛОКА ХОЛМСА

Трудно найти человека, который не слышал бы о Конан Дойле. Конечно, в первую очередь как об авторе рассказов и повестей о знаменитом частном сыщике Шерлоке Холмсе — человеке, отличающемся острым аналитическим умом и завидным бескорыстием. Но ведь «шерлокиана» занимает лишь часть творчества Конан Дойла. Он написал несколько романов, повестей и рассказов, часть которых предвосхитила будущее научной фантастики. Он гордился собой как автором исторических романов, в создание которых вложил немало труда. Один из этих романов, «Бельм отряд», и вправду имел почти такой же успех, как все, написанное о Шерлоке Холмсе.

Так ли уж хорошо мы знаем Конан Дойла?

Современники восхищались им как человеком большого сердца, всегда готовым прийти на помощь несправедливо обиженным. Шерлок Холмс был в чем-то подобием своего создателя, не раз вмешивавшегося в судебные дела.

Конан Дойл был и автором рассказов о спорте, хорошо в нем понимал. Сам успешно занимался несколькими видами спорта.

Конан Дойл был так популярен у современников, что толпы людей стекались при случае, чтоб іфосто взглянуть на этого писателя и атлета.

Слава Конан Дойла не умирает.

Предлагаемый в этом номере журнала рассказ «Серебряное зеркало» удачно совмещает Конан Дойла — историка и фантаста, причем фантаста особого рода. Знаменитый писатель, понеся во время первой мировой войны несколько тяжелых потерь, увлекся спиритуализмом. Это сказалось, например, в последних главах фантастического романа «Маракотова бездна», известного нашему читателю в сильно урезанном виде. Подобный оттенок явственно чувствуется и в «Серебряном зеркале». Вероятно, поэтому «Серебряное зеркало» публикуется сейчас на русском языке впервые.

Доктор филолог, наук Ю. КАГАРЛИЦКИЙ.

Иван Иванович Панаев (1812–1862) вписал яркую страницу в историю русской литературы прошлого века. Прозаик, поэт, очеркист, фельетонист, литературный и театральный критик, мемуарист, редактор, он неотделим от общественно-литературной борьбы, от бурной критической полемики 40 — 60-х годов.

В настоящую книгу вошли произведения, дающие представление о различных периодах и гранях творчества талантливого нраво- и бытописателя и сатирика, произведения, вобравшие лучшие черты Панаева-писателя: демократизм, последовательную приверженность передовым идеям, меткую направленность сатиры, наблюдательность, легкость и увлекательность изложения и живость языка. Этим творчество Панаева снискало уважение Белинского, Чернышевского, Некрасова, этим оно интересно и современному читателю.

Иван Иванович Панаев (1812 — 1862) вписал яркую страницу в историю русской литературы прошлого века. Прозаик, поэт, очеркист, фельетонист, литературный и театральный критик, мемуарист, редактор, он неотделим от общественно-литературной борьбы, от бурной критической полемики 40 — 60-х годов.

В настоящую книгу вошли произведения, дающие представление о различных периодах и гранях творчества талантливого нраво- и бытописателя и сатирика, произведения, вобравшие лучшие черты Панаева-писателя: демократизм, последовательную приверженность передовым идеям, меткую направленность сатиры, наблюдательность, легкость и увлекательность изложения и живость языка. Этим творчество Панаева снискало уважение Белинского, Чернышевского, Некрасова, этим оно интересно и современному читателю.

Иван Иванович Панаев (1812–1862) вписал яркую страницу в историю русской литературы прошлого века. Прозаик, поэт, очеркист, фельетонист, литературный и театральный критик, мемуарист, редактор, он неотделим от общественно-литературной борьбы, от бурной критической полемики 40 — 60-х годов.

В настоящую книгу вошли произведения, дающие представление о различных периодах и гранях творчества талантливого нраво- и бытописателя и сатирика, произведения, вобравшие лучшие черты Панаева-писателя: демократизм, последовательную приверженность передовым идеям, меткую направленность сатиры, наблюдательность, легкость и увлекательность изложения и живость языка. Этим творчество Панаева снискало уважение Белинского, Чернышевского, Некрасова, этим оно интересно и современному читателю.