Конармейский дневник 1920 года

Весной 1920 года, когда армия Пилсудского, пройдя через Западную Украину, заняла Киев и укрепилась на левом берегу Днепра, а легендарная 1-ая Конная, после успешных боев на деникинском фронте, начала свой более чем 1000-километровый рейд от Майкопа до Умани, в распоряжение Политотдела Армии выехал из Одессы молодой, никому в России не известный литератор Кирилл Лютов. Это был псевдоним Исаака Бабеля, будущего автора «Конармии».

Находясь в должности военного корреспондента газеты «Красный кавалерист» по 6-ой кавалерийской дивизии, Бабель вел дневник, отдельные страницы и эпизоды которого послужат в дальнейшем основой для «конармейских» рассказов. Прежде всего записи Бабеля — драгоценный человеческий документ, где нашли отражение мучительные, зачастую противоречивые раздумья писателя о революции, войне и собственной судьбе. Однако, записи эти, сделанные в походной обстановке, менее всего носят характер исповеди. Перед нами скорее более или менее упорядоченная фиксация того, что Бабелю удалось увидеть и пережить, будучи непосредственным участником исторических событий. Именно Конармия, ее бойцы; командиры, а также польские солдаты и представители галицийского еврейства становятся главным предметом изображения в дневнике 1920 года. К автору дневника вполне применимы слова Д. Фурманова, сказанные в романе «Чапаев» о комиссаре Клычкове: «Писал он в дневник свой обычно то, что никак не попадало на столбцы газет или отражалось там жалчайшим образом. Для чего писал — не знал и сам: так, по естественной какой-то, органической потребности, не отдавая себе ясного отчета». Спустя три года органическая потребность записывать трансформировалась у Бабеля в тщательную, упорную отделку сюжетов для книги «Конармия». На юбилейном вечере писателя в ноябре 1964 года, состоявшемся в ЦДЛ им. А. Фадеева, Илья Эренбург отмечал: «Он смягчал все страшные места. Я сравнивал дневник с рассказами. Он почти не менял фамилии, эпизоды те же, он освещал только все какой-то мудростью. Он сказал: „Вот так это было. Вот люди, эти люди бесчинствовали и страдали, глумились и умирали, и была у каждого своя жизнь, своя правда“. Из тех же самых фактов, из тех же фраз, которые он впопыхах записывал в тетрадь, он потом писал». (Стенограмма вечера, посвященного 70-летию И. Э. Бабеля. Архив А. Н. Пирожковой.) Действительно, некоторые слова, фразы и даже целые диалоги писатель переносит из дневника в канонический текст «Конармии», но все же справедливости ради следует сказать, что успех книги объясняется в основном энергией стиля: под пером мастера сырой материал действительности становится явлением высокого искусства.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

В 1979 г. во многих странах мира отмечается столетие со дня рождения одного из крупнейших полярных исследователей XX в. – уроженца Гренландии Кнуда Расмуссена. Он прожил недолгую жизнь, прошедшую в почти беспрестанных путешествиях, и успел удивительно много сделать для изучения северных стран и населяющих их людей, потому что не отступал перед трудностями и лишениями и всегда был верен идеалам своей юности. Об этом человеке, для которого полярные путешествия, по его собственным словам, были «обычной, естественной формой труда», мы и хотим рассказать. Он заслуживает того, чтобы его имя знали так же, как имена Нансена и Амундсена.

Очерк «Воспоминания о детстве и юности» — об отроческих увлечениях автора, о пробуждении в нем интереса к странствиям и книгам.

Книга С.А.Гонионского — это рассказ о герое национально-освободительной борьбы, которая происходила в Латинской Америке в 20-х годах XX в. Аугусто Сесаро Сандино воплощал в себе идеал борца за свободу никарагуанского народа. Он семь лет сражался против янки, оккупировавших Никарагуа.

Восторженные поклонники, друзья и даже противники часто называли его «Александром Великим» — одни с восхищением, другие с гордостью, третьи с оттенком иронии.

Это был человек огромного роста, с львиной головой, курчавыми волосами и маленькими хитрыми голубыми глазками. Его хрипловатый голос звучал, казалось, издалека, как рев обильного, но не бурного водопада. В его присутствии все обычно молчали, так как говорил «Александр Великий» по нескольку часов подряд, извлекая всё новые и новые факты из недр своей чудовищной памяти. Но у этого неисчерпаемого потока красноречия была одна особенность: о чем бы ни шла речь в разговоре, Дюма очень умело, но в то же время очень безапелляционно всегда сводил его к самому себе.

Поэт Велимир Хлебников (1885–1922), «вечный узник созвучия», «председатель земного шара», «будетлянин» (от слова «будет»), как он себя называл, действительно оказался человеком будущего. Его творческие поиски во многом определили развитие не только русской, но и мировой культуры ХХ века, а найденные им «законы чисел», «законы времени», другие открытия оказались провидческими. Его короткая жизнь окружена легендами, за которыми скрываются факты еще более фантастические, нежели сами легенды. София Старкина, исследователь русского авангарда, специалист по творчеству В. Хлебникова, впервые предприняла попытку целостного жизнеописания поэта. Помимо строго документированной хроники жизни Хлебникова и анализа основных произведений, биография включает многочисленные воспоминания современников поэта, его письма и дневники.

В тексте есть многочисленные лакуны.

Воспоминания одной из самых выдающихся артисток российского балета конца XIX - начала XX вв. (имела звание прима-балерины), известной также своим романом с императором Николаем II в бытность его наследником престола

«Ограбление по-итальянски». Кино, где все так слаженно и великолепно действует. Веселое, простое, ритмичное – всюду «хай-тек».

А Бог? Апостол Филипп переместился в одну секунду на тысячи верст. Духом Святым Мария Египетская ходила по водам. Сам Господь оживил четырехдневного покойника. И это все правда. В Вечности мы все обретем новую плоть.

Я сейчас не говорю про любовь, радость духовную и о прочих запредельных вещах. Ты хочешь «Феррари»? Стяжи Духа Святаго и увидишь, что уже не хочешь «Феррари». Потому что за одно мгновение жизни в духе, по слову Серафима Саровского, любой человек согласился бы, чтоб его тысячу лет грызли черви. Я больше верю святому Серафиму, чем механизаторам из Италии. Впрочем, всем мое почтение.

Оставить отзыв