Komissaren, kommunisten

Олег Дивов

Komissaren, kommunisten...

роман-эпопея в 4 книгах

Книга 1.

Komissaren

Комиссаров отлавливали по одному. И к стенке тоже по одному ставили, из уважения, так сказать, к рангу. На полном серьезе, с зачиткой приговора и расстрельной командой при винтовках. Комиссары все были почему-то без знаков различия, в оборванной форме, грязные и заросшие, будто обозники или саперы какие. И уверяли, что вовсе они не комиссары. Даже у стенки не переставали уверять.

Другие книги автора Олег Игоревич Дивов

Боевые суда замерли на орбите. Военные астронавты победившей Земли ждут решения своей судьбы. Сначала они считались героями, потом родная планета прокляла их, как безжалостных убийц. Выйдя из горнила межпланетной войны, они и не подозревали, что самые жестокие испытания еще впереди. Им надоело стрелять, но это единственное, что они умеют делать хорошо. Рано или поздно команда «К бою!» раздастся снова…

На горах оружия, оставшегося от цивилизации, выжили только молодые и сильные. В этом новом мире все равны. За пропуск сюда каждый сполна заплатил своей памятью. Людьми, лишившимися своего прошлого, забывшими о существовании родных и друзей, овладевает жажда беспричинной агрессии. Но тот, кто хочет помнить больше, должен быть самым беспощадным убийцей и просто обязан стрелять первым. Таков закон выживания в этом мире — Закон фронтира.

Долгожданная коллекция лучших фантастических рассказов 2017 года! Признанные мастера и яркие писатели нового поколения откроют вам новые удивительные миры и помогут по-другому взглянуть на привычную повседневность. Эти яркие, злободневные, увлекательные истории радуют разнообразием жанров: от городского фэнтези и киберпанка до хронооперы и альтернативной истории, от мистики до космооперы, от фантасмагории до постапокалипсиса! И конечно, лучшим подарком станет новый рассказ Сергея Лукьяненко! «Разжечь в людях страсть можно без всякой магии. Но для успеха требуется безумная любовь. Именно она приведет к появлению Абсолютного волшебника…» Любимая всеми сказка, версия… Завулона!

Новый сборник захватывающих и необычных историй отечественных авторов – как признанных мастеров, так и ярких представителей нового поколения, – в котором найдется все: от фантастики ближнего прицела до темного фэнтези. Открывает сборник новый рассказ Сергея Лукьяненко «Всему свое время» из цикла «Стройка века», полный фирменного авторского юмора и обаяния.

«Оружие Возмездия» – очень смешная, местами просто издевательская, а местами и трагичная история из армейской жизни. Ничего подобного раньше не печатали: это воспоминания сержанта, служившего в уникальной части. Добро пожаловать в Бригаду Большой Мощности, которая давит все на своем пути и стреляет так, что земля трясется.

Автор уверяет: если вы были в Советской Армии, то, прочитав «Оружие Возмездия», лишний раз убедитесь, что служили не зря, а кто не служил, лишний раз порадуется, что армия обошлась без него.

Но и тем, и другим он обещает несколько часов здорового смеха вперемежку со светлой грустью.

На горах оружия, оставшегося от цивилизации, выжили только молодые и сильные. В этом новом мире все равны. За пропуск сюда каждый сполна заплатил своей памятью. Людьми, лишившимися своего прошлого, забывшими о существовании родных и друзей, овладевает жажда беспричинной агрессии. Но тот, кто хочет вспомнить больше, чем другие, должен быть самым беспощадным убийцей и просто обязан стрелять первым. Таков закон выживания в этом мире – Закон фронтира.

Вашему вниманию предлагается новейшая авторская редакция романа, которую писатель считает окончательной.

…В этой стране больше нет преступности и нищеты. Ее столица – самый безопасный город мира. Здесь не бросают окурки мимо урны, моют тротуары с мылом, а пьяных развозит по домам Служба Доставки. Московский воздух безупречно чист, у каждого есть работа, доллар стоит шестьдесят копеек. За каких-то пять-семь лет Славянский Союз построил «экономическое чудо», добившись настоящего процветания. Спросите любого здесь, счастлив ли он, и вам ответят «да!». Ответят честно. А всего-то и нужно было для счастья – разобраться, кто именно мешает нам жить по-людски. Кто истинный враг народа…

Загадочные кровожадные твари терроризируют Москву. В борьбе с ними оказываются неэффективными самые современные виды оружия. И тут люди вспоминают о давно забытых боевых качествах своих старых соратников – собак.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Валерий Вотрин

ОБРЕТЕНИЕ МОЩЕЙ СВ. МАТИАСА РАТМАНА, УНИВЕРСИТЕТСКОГО ПРОФЕССОРА

Всю свою жизнь профессор Матиас Ратман посвятил кропотливому изучению житий святых и мучеников церкви.

Другого такого знатока в этой области невозможно было сыскать и в Григорианском университете.

Самая незначительная деталь биографии того или иного святого нашла свое отражение в биографии профессора.

Жизнь его вобрала в себя множество самых ярких фактов из биографий великих святых и страстотерпцев и в конце стала походить на жизнь отшельника-аскета, преисполненного благодати.

Жебе

ШАРЛЬ РЕБУАЗЬЕ-КЛУАЗОН ОБВИНЯЕТ

Перевод с франц. Н. Скворцовой

13 августа 1963 года все главные редакторы французских газет и журналов нашли в своей почте письмо следующего содержания:

"Господин Главный Редактор!

Меня зовут Шарль Ребуазье-Клуазон. Мое имя Вам, без сомнения, знакомо, так как часто удостаивалось чести быть помещенным на страницах Вашей газеты и читатели не раз содрогались, читая рассказы о покушениях, объектом которых я являюсь на протяжении вот уже долгих лет.

В. Журавлева.

Эти удивительные звезды

Бакинцы, бывавшие до войны в Нагорном парке, вероятно помнят старика с телескопом. Я была тогда совсем девчонкой, но хорошо помню и старика, и телескоп, и косую надпись на жестяном плакатике: "Аттракцион "Зрительная труба" - 30 коп".

"Зрительная труба" стояла в самой высокой части Нагорного парка, на каменных плитах возле недостроенного бассейна. Сквозь щели между плитами пробивалась трава, и массивный деревянный штатив телескопа казался вросшим в землю.

ВАЛЕНТИНА ЖУРАВЛЕВА

Придет такой день

Не читайте этот рассказ днем, потому что вас будут отвлекать тысячи назойливых мелочей. Лучше всего читать ночью, когда на столе лежит теплый круг света от лампы и сквозь полуоткрытое окно слышно, как шуршит дождь.

Не читайте этот рассказ, если вас раздражают исторические и научные неточности. Действительность здесь основательно перемешана с вымыслом. Сведения, которыми я располагала, были так противоречивы, что пришлось выбирать почти наугад. Кое-что я присочинила сама.

Белла Жужунава

Товары - почтой

Здравствуйте, уважаемые товарищи!

Пишет вам Соколова Вера из деревни имени Сорокалетия Великой Революции.

Сначала немного о себе. В нашей деревне, кроме меня, остались одни только старики и старухи. Я не уехала из-за матери, которая вот уже много лет не встает. Раньше я работала в Хозяйстве, а теперь не работаю нигде, потому что водители автобуса отказываются из-за меня делать крюк, а ходить каждый день в одну сторону по 18 километров мне надоело. Сначала я расстраивалась из-за работы, а теперь не жалею. У нас на огороде все растет очень хорошо, и несколько раз за лето я добираюсь до рынка, на это и живем. Я очень много читаю, просто жить без этого не могу. Книги я покупаю и еще беру в одном месте, а где, я вам не могу сказать.

Белла Жужунава

Трубка вождя

Наконец-то мне повезло и я переселился в Трубку Вождя. В семье, как говорится, не без урода. Был такой и у нас, царство ему небесное. Надрался мухобойки и свалился вниз. В лепешку, конечно. В результате его жилье перешло ко мне. Вот так всегда бывает в жизни: что одному - удача, то другому - совсем наоборот.

До этого я жил в Ухе Вождя. Ужасно! Ни согнуться, ни разогнуться. Единственное, что там можно было делать, это сидеть. Ел сидя, спал сидя. Короче, отсидел два года.

Рене Зюсан

Геометрическая задача

Когда я излагаю свою идею, все неизменно пожимают плечами. Меня это не удивляет - такова участь всех новаторов. Люди считают их сумасшедшими, пока истина не становится очевидной. Тогда все поражаются: как они не додумались до этого сами! А мою теорию очень легко могут проверить. И не гениальные ученые или совершенные электронно-вычислительные машины, а вы, я, любой, кто имеет простое начальное образование.

ВЛАДИМИР ТЫЧИНА

БИОГРАФИЯ

Когда-то, давным-давно, он был Владимиром. И лишь потом, на рубеже третьего тысячелетия, товарищи стали называть его Мирвлади дли просто Мир. Ему (понравилось новое имя, и он постепенно отвык от настоящего. В документах старых времен значилось: Владимир Васильевич Степнов. Место рождения - Москва. Год рождения... Да! Как давно это было! Первая треть двадцатого столетия! Свои даты он знал, он помнил их. Но какое же далекое время! Детство. Он старался часто вспоминать его. Но помнил не все. Порой не верилось, что был когда-то мальчиком, юношей. Не восстанавливались в памяти ни места, ни лица... Иногда вдруг кусочек давнего вспыхивал ярко и выпукло. Тогда вспоминался день среди зеленых дубов, насквозь пронизанных солнцем. Он - барабанщик рядом с пионерским знаменем. Неумело, зато торжественно хрипит горн. Красногалстучными неровными шеренгами топает отряд. Сияющие глаза. Разноцветная толпа взрослых: папы и мамы, бабушки и дедушки... И тоже улыбаются, и очень гордятся. И вдруг все смешалось. Война всплывала по памяти, по кинохроникам. Зеленый мир стал серым и непонятным. Деревья и голубое небо покрылись темной маскирующей серостью. Воздушные тревоги, сирены... Сырые стены бомбоубежищ встряхивались как картонные. Отца помнил слабо. Осталось от него что-то неясное и светлое. Знал: отец был инженером и мечтал строить плотины, электростанции. И не успел. Запомнилось страшное. Они с матерью в госпитале. Белые койки, белые люди, белые бинты... Белое чужое лицо с закрытыми глазами. Отец! Мать прислушивается к умирающему голосу, что-то говорит. А он стоит рядом. одеревеневший, И только потом вцепился в отца, стараясь удержать его руками, плачем, зовом... Осталась как-то сразу почерневшая мать. И еще... знакомые и незнакомые люди, воспаленные войной и очень серьезные. Холодная и голодная, но решительная военная Москва. Опять и опять проносятся в памяти рваные куски далекого прошлого. Детства не стало. Вот вместе с женщинами и сверстниками выбрасывает из противотанкового рва землю лопатой. Он не слышал крика: "Во-о-оздух! Не-мец летит!" Только в последний момент, когда мать, сбив его с ног, закрыла собой, он успел заметить слева пляшущие фонтанчики земли. Самолет с черно-белыми крестами вернулся и, завывая, пролетел чуточку в стороне. Они лежали не шевелясь, пока снова не застрекотали кузнечики. Потом хоронили убитых. Вспоминалось, как в едва не разваливающихся, до отказа набитых вагонах редких тогда поездов ездили за город сажать картошку. Опасение многих москвичей, не уехавших в "эвaкуaцию", было в этой картошке. Вспоминался ломоть черного хлеба завтраки в зимнем холодном классе... Или хлебные карточки, которые он однажды потерял. Мальчик тосковал об отце и не верил, что отца не будет больше. Мать не противилась: пусть верит. Нет! Не хотелось вспоминать о войне. Но ведь она была! Она жестко врезалась в память. Если бы он был врачом! Он непременно спас бы отца! Наивный подросток, наивные мысли... Он стал врачом. Хирургом. Время заскользило, будто под невидимым парусом. Хирургия, могущественная хирургия бессильно пасует перед старостью. Когда же впервые возникла эта мысль? Нет. Не запомнилось. Когда вдруг постарела мать? Друзья? Он сам? Не помнит. Стало ясно одно: хирургия могуча только на "сейчас", на тот миг, когда человек жив. Он стал спешить. Успеть сделать возможное и невозможное, чтобы победить смерть. А пока "ближайшая задача бороться со старостью. И правильно! Слишком много пережила Земля, слишком много познал человек, чтобы поступиться своим правом жить. Хирург стал геронтологом. Требуется кардинальное решение, которое позволит не признавать самую смерть, а тем более старость. Деятельная жизнь, укладывающаяся в две, четыре, пять человеческих жизней, - вот что надо создать! Почему смерти дано право вырывать из жизни людей в там расцвете творческих сил, когда их ценность для общества становится особенно весомой? Уходя в небытие, человек уносит с собой свою неповторимую личность, индивидуальность творческих планов и своеобразие их претворения. Трагедия! Разве вправе человечество растрачивать богатства, накапливаемые в каждом живущем на Земле? Человек должен. жить не одну сотню лет, а несколько... Так размышлял будущий Мирвлади. С тех пор эти мысли вершили его судьбой. Они заставляли исступленно работать, думать, искать и работать... Но какое-то внутреннее беспокойство слишком уж часто посещало его, заставляя вспоминать минувшее. И чем отдаленнее было прошедшее, тем отчетливее и острее оно всплывало в памяти. Он не всегда осознавал причины этой ностальгии. Порой воспоминания были столь тягостны, что вынуждали его кудато идти, хвататься за любое дело: лишь бы приглушить боль.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Чалый звездолет, всхрапывая и тряся соплами, пятился от Гончих Псов.

– Ну, болтает нас! – пробормотал второй пилот, ворочая рукоятки. – Не, бортач, ты видишь, как болтает?

– Чего сразу я? – обиделся бортинженер. – Я, например, говорил. И в журнал занес. Так прямо и написал: полировка дюз реверсивной тяги – отсутствует. Съело полировку из-за нестабильного выхлопа. Командир, а командир… Разрешите отлучиться на минутку. Что-то у меня в скафандре опять дефекатор барахлит.

Он приходит ко мне на почту строго раз в полгода. Всегда с одной и той же репликой.

– Ну что, – говорит, – сетевик…

«Сетевик» он произносит с таким выражением лица, будто я минимум зоофил. Хотя мне по долгу службы положено, между прочим. Не зоофилить, понятное дело. Просто слегка онлайн. У отделения связи неограниченный доступ. А то чего я, спрашивается, забыл в родном селе, чтобы из города – да обратно?

– Ну что, сетевик… Подпиши-ка ты меня на какое-нибудь махрово-реакционное издание!

– Нет, – сказал Большой Али. – Мы эту работу не возьмем. Скучно, долго, много возни. Мы любим, чтобы быстро, понял? Бац – и капуста. Будет такая работа, приходи.

– Неужели вам трудно ограбить дом? – спросил заказчик. – Просто войти, пошуровать внутри и уйти?

– Он не понял, – вздохнул Али и оглянулся по сторонам, будто в надежде, что кто-нибудь разъяснит заказчику ситуацию. Впрочем, это было чисто риторическое оглядывание. Парни из банды согласно кивали и бросали на заказчика хмурые взгляды, но рта никто не раскрыл.

Записи песен Сергея Дядина

с авторского концерта

на малой сцене КСП "Мередиан"

1. "Людей со звонким, серебрянным стилем..." 2. "Ты глядиш на меня не мигая..." Василек 3. "Как будет много в переди..."

"Игла соскользнула с блестящего диска..." 4. "Ты плачешь, песнь моя, таков судьбы запрет..." по сонету Пьера Д'Рансара в пер. Вильг. Ливика 5. ст. С.Есенина "Я снова здесь..." 6. "Видишь, угольки костра..." 7. "Шагай старатель на север, на востог, на юг..." Старатель 8. "Призывно, иль прощально летит гудок под небо..." 9. "Вот, опять обрубили канат..."