Командир роты

Валентина Васильевна Чудакова

Командир роты

Очередная сводка Совинформбюро сообщала, что на нашем участке фронта идут бои местного значения. В натуре это выглядело несколько пародийно. Бой не бой, а так - вроде бы игра в "кто кого перехитрит". Закрепившись на промежуточном рубеже, мы притворялись, что озабочены тем, как бы удержать только что отбитые у фашистов позиции. Не наш полк отбил - другой, который мы сменили осторожно после довольно длительной передышки в ближайшем тылу. Но фрицы этого, разумеется, не знали и думали, что мы выдохлись в боях и о дальнейшем наступлении и не помышляем. Мы охотно их поддерживали в этом выгодном для нас заблуждении и в траншее с наступлением темноты поднимали деловитую, почти незамаскированную возню: нарочито активно стучали наши кайла и большие саперные лопаты - укрепляемся, дескать. А на самом деле оборонительные работы шли ни шатко ни валко - лишь бы начальство не придиралось. Мешало наступательное настроение.

Другие книги автора Валентина Васильевна Чудакова

Валентина ЧудаковаЧижик – птичка с характеромЛениздат 1965

Прошло уже двадцать лет со дня нашей победы над фашистской Германией.

Все эти двадцать лет приходят на свидание со мною мои боевые друзья — и те, кто остался « живых, и. те, кто не дожил до радостного дня Победы, кто не успел долюбить, кто не успел докурить своей последней папиросы.

Молодые, красивые, жадные до жизни — они ведут со мною долгие задушевные разговоры, поддерживают в минуты грусти, радуются в минуты радости..

Рассказ

По подходам к переднему краю фашисты лупят без передышки. С каждым залпом мы с начфином зарываемся носом в песок и, едва пролетают горячие осколки, поднимаемся, как по команде. И опять ложимся. Вскакиваем. .Бежим. Ползем. И снова — носом в сыпучий песок. Начфин тихонечко охает, жалуется в пространство:

«Сердце...» Он дышит мне в затылок, как паровоз под парами, но не отстает. Чуть впереди отфыркивается и отплевывается наш сопровождающий — молодой боец из разведроты. В секунды затишья он вполголоса, но от всего сердца кроет Гитлера и всю его свору, да так, что меня не вовремя одолевает смех. А начфин сердится: «Ишь как тебя разбирает. Ну что смешного?» Укоряет разведчика: «Фу, срамник! Уши пухнут...»

Валентина Васильевна Чудакова

Рапорт

Была я ранена в пятый раз под Варшавой, при переправе через Вислу. Пока лечилась, моя боевая дивизия к Берлину подступила: вот-вот начнется последний штурм, а я в тылу прифронтовом застряла. Тороплюсь с выпиской, и оказалось - напрасно. Высокое начальство меня пожалело. Генералы нашего штаба фронта, вероятно, рассудили так: "Девчонка - строевой офицер - пять раз ранена, дважды контужена да семь раз простужена. Хватит!" Вот и придержали в тылу, чтоб дожила до дня Победы. Спасибо, хоть в офицерский резерв не упрятали - к делу приставили. Опять пулеметной ротой командую, но на сей раз уже не боевой, а запасной. И досадно, и обидно, что не в родном полку и не на переднем крае. А что делать? Приказ есть приказ. Его не оспоришь.

Валентина Васильевна Чудакова

Похвальное слово бане

Фронтовые бани неоднократно воспеты художественной литературой - и в поэзии, и в прозе. А только хочется и мне, бывшему пехотинцу, сказать похвальное слово солдатской бане. Да не той, что в плановом порядке подъезжала к переднему краю на машине, с дезокамерой на прицепе. Банная брезентовая палатка, с таким же предбанником, разумеется, не отапливалась, и никакого пола ни тут, ни там не было. Вот и мойся: из душевой воронки на тебя хлещет чуть ли не кипяток, а под ногами снег талый. Не столько моешься, сколько пляшешь.

Валентина Васильевна Чудакова

Рыцари неба и русалка

Хотя воевала я в пехоте, но к авиации тем не менее имела самое прямое отношение - в том смысле, что летчики не раз выручали меня из беды. В сорок первом обнаглевшие "юнкерсы", "мессеры", "фоки" и прочие стервятники плавали в нашем небе как рыба в воде - косяками. Страшно вспомнить: на каждую машину пикировали, за одним человеком, случалось, гонялись.

Однажды "мессер" прищучил меня в чистом поле - и ну гонять, как зайчишку. Я туда, я сюда - не отстает, бандит! Так и чешет из пулемета, а летчик зубы скалит - развлечение ему. Бегала я, бегала - да и дух вон. Упала лицом в траву и закрыла голову руками. "Все, - думаю, - отвоевалась. Теперь конец..."

Валентина Васильевна Чудакова

"Битте, камрад"

Ранней весной сорок третьего года после зимнего наступления встали мы в оборону на реке Осьме, на Смоленщине. Пополнение получили. Три недели день и ночь вкалывали, долбя еще не оттаявшую землю. От кайл, ломов и лопат кожа у каждого трижды с ладоней слезала. С помощью полковых саперов построили дзоты, пулеметные площадки открытые, жилые землянки, траншею с двух флангов до стыка с соседями дотянули. И зажили почти мирно. Повезло нам - не оборона, а санаторий. Тишина!.. Фашисты, можно сказать, и не стреляют. Даст миномет ихний два раза в сутки по нашей Лысой горе, а на ней - пусто, нет никого и ничего. Пулеметы МГ тоже помалкивают, а если когда и стреляют, то вроде бы неприцельно. Проверяли мы: не раз фанерные мишени из траншеи под огонь высовывали - ни одной пробоины! Стало быть, вражеские пули где-то высоко идут, как при ведении огня на самой безопасной отметке шкалы прицела. Подивились мы такому делу: с чего это, дескать, фашисты подобрели? В наступлении каждую деревушку приходилось брать с боя, да и то не с первой атаки, а тут присмирели! Впрочем, черт с ними. Раз не лезут, и мы помалкиваем - патроны экономим.

Валентина Васильевна Чудакова

Как я боялась генералов

Повесть

Автобиографическая повесть и рассказы о событиях Великой Отечественной войны.

Посвящается светлой памяти

командарма генерал-лейтенанта

Виталия Сергеевича ПОЛЕНОВА

В первый же день войны двадцать шесть ребят из нашего восьмого "б" класса, не сговариваясь, ринулись в Дновский райвоенкомат. А там берут только десятиклассников, да и то на оборонные работы! И не всех, а по выбору: которые поздоровее. Напрасно мы доказывали, просили, требовали, клянчили - военкому не до нас было, попросту заткнул пальцами уши. А его ретивые помощники из добровольцев, не тратя лишних слов, вытолкали нас на улицу. Ну не обидно ли? И мы побежали жаловаться в райком комсомола. Там никого, кроме бестолковой сторожихи!..

Валентина Васильевна Чудакова

"Медведя поймал"

Пришло к нам пополнение, семнадцать человек. Год призыва - сорок третий. Стало быть, мои ровесники. Ровесники, да не ровня: я-то с первого дня на войне. Вот мой старшина и говорит: "Хорошо, что мы сейчас в обороне. Подучить успеем". И я думаю, что это хорошо. Да парни вроде бы неплохие - рослые, бодрые. Шестнадцать. А семнадцатый вроде меня замухрышка: ни роста, ни тела. Сашка Гурулев - слесаренок из-под Горького. Даже еще и не комсомолец. Глядит на этого недоростка старшина и невесело ухмыляется в прокуренные усы. И я усмехаюсь: как на такого заморыша двухпудовый пулеметный станок взвалишь? Спрашиваю этого самого Сашку: сам ли в пулеметчики напросился или по разнарядке направили.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Виктор Афанасьевич Капитанчук родился в 1945 г. Окончил в 1967г. химический факультет Московского Университета. В 1965г. крестился и стал членом Русской Православной Церкви. Работал научным сотрудником в Институте Физической Химии АН СССР в области радиационно-химических процессов. C 1971 г. перешёл на работу во Всероссийский Научно-Реставрационный Центр, где занимался вопросами технологии и методики реставрации произведений искусства. С 1991г. работает в иконной мастерской храма Всех Святых, что в Красном Селе (Москва). Вопросами религиозной философии начал интересоваться с 16 лет. Изучал вначале русских религиозных философов, затем перешёл к святоотеческому богословию. Главный интерес его исследований – обретение целостного мировоззрения, основанного на Священном Писании и Священном Предании Православной Церкви и охватывающего в то же времия проблемы человеческой истории и культуры. «Цельное знание» мыслится при этом не как «синтез» религии и културы, но как воцерковление культуры через осмысление её в свете церковного сознания. В.А.Капитанчук был одним из соавторов Обращения на Поместный Собор Русской Православной Церкви 1971г., которое было посвящено критике богословского модернизма, начавшего в то время проникать на страницы Журнала Московской Патриархии. Некоторое время Капитанчук принимал участие в диссидентском движении, став в 1976г. одним из учредителей Христианского Комитета защиты прав верующих. В дальнейшем изменил своё отношение к диссидентству и совершенно отошёл от него. В последние десять лет Капитанчук неоднократно выступал на различных, в том числе международных богословских и философских конференциях с результатами своих работ. Одна из статей,под названием: «Выбор России в свете православной веры», имеющая обобщающее значение для большой части его работы была опубликована в журнале «Любовь и вера», 1,1995г. До «перестройки» неоднократно публиковался в «самиздатских» журналах и под различными псевдонимами в зарубежных изданиях. В настоящее время продолжает заниматься вопросами иконологии. В отличие от иконоведения, изучающего собственно иконы, под «иконологией» понимается учение об образах и структурах тварного мира вообще, основанное на православной церковной традиции.

В книге рассказано о жизненном и творческом пути лауреата Ленинской и Государственной премий, доктора технических наук заслуженного строителя РСФСР Н. В. Никитина, показан крупный вклад, который внес он в развитие советского строительного искусства. Значительное место отведено творческому наследию Н. В. Никитина в области индустриализации промышленного и гражданского строительства, в сооружении Останкинской телевизионной башни и других уникальных объектов.

10 НЕБЛИЗКИХ ВОЯЖЕЙ

Вояж 1. Улетевшая курица

(1957 год; г. Пирятин, Полтавская обл. – г. Киев, УССР)

Не спешите саркастически ухмыляться: что, мол, за дальний вояж расстоянием в 160 км?! Учтите возраст «путешественника» - 7 лет. И то, что это первая его поездка за пределы родного района.

В то лето мать с бабушкой изобрели хитрый «бизнес». Купить кур, их зарезать, общипать и отвезти на продажу в Киев (тамошние цены были известны). Если сплюсовать стоимость птицы в Пирятине, расходы на дорогу, оплату, пусть и небольшую, рыночного сбора и сравнить ее с предполагаемой вырученной суммой вылезал голый ноль. В чем же выгода?

Отец Александр Мень (1935–1990) – протоиерей, богослов, проповедник, автор множества книг о религии. Он был не просто священником, а в каком-то смысле духовным отцом целого поколения. На его проповеди в подмосковном храме собирались люди со всех концов огромной страны, многие приезжали из-за рубежа.

Название книги, составленной Юрием Пастернаком, отсылает к «Цветочкам Франциска Ассизского» – средневековому своду народных преданий о наивном и мудром основателе ордена нищенствующих монахов. Открытость отца Александра, его обаяние, харизма, внутренняя сила, а главное – умение и готовность найти общий язык с каждым, независимо от образования и общественного положения, – всё это продолжает восхищать и притягивать людей даже после его мученической кончины.

В книге собраны воспоминания тех, кто лично знал отца Александра. Среди авторов – писатели Александр Солженицын, Фазиль Искандер и Людмила Улицкая, филологи Сергей Аверинцев и Вячеслав В. Иванов, актёр Сергей Юрский, бард и диссидент Александр Галич, дирижёр Владимир Спиваков, режиссёр и сценарист Андрей Смирнов и многие другие.

"Была суббота, 22 сентября 1884 г., когда в 10 часов вечера жандарм неожиданно принес мне пальто и шляпу: из Петропавловской крепости меня перевезли в Дом предварительного заключения. Зачем понадобилось окружать это таинственностью и тревожить человека в поздний час, когда он уже собирался лечь спать, — не знаю. Но вся тюремная система, насколько я испытала ее на себе до суда и после него, организована так, что сознательно или бессознательно ведет к расcтройству нервов, которые она держит в напряжении то посредством тишины, то разными неожиданностями.

«Эта авантюристка была римлянка, довольно молодая, высокого роста, хорошо сложена, с черными глазами и кожей поразительной белизны, но той искусственной белизны, что свойственна в Риме почти всем галантным женщинам, и которая так не нравится лакомкам, любящим прекрасную природу.

У нее были привлекательные манеры и умный вид; но это был лишь вид. Она говорила только по-итальянски, и лишь один английский офицер по фамилии Уолпол поддерживал с ней беседу. Хотя он ко мне ни разу не обращался, он внушал мне дружеские чувства, и это не было только в силу симпатии, поскольку, если бы я был слеп или глух, с сэром Уолполом мне было бы ни жарко ни холодно…»

Киноведческое эссе «Наша Любовь» основано на опыте личного общения, изучении документов, мемуаров и архива звёздной пары народных артистов СССР Любови Петровны Орловой и Григория Васильевича Александрова. Автору литзаписи, фактическому создателю биографического опуса Г.В. Александрова «Эпоха и кино» писателю Юрию Бычкову из первых рук были предоставлены документированные факты, личные переживания, краски эпохи.

В книгу включён большой объём фотоматериалов по теме «Любовь Орлова в киноролях и в жизни».

Все, что делает Хидео Кодзима, будь то новая игра или пост в Инстаграме, вызывает у публики неподдельный интерес и бурные дискуссии. В этой книге затронуты истоки творчества Кодзимы, его культовые игры, ставшие классикой, включая серию Metal Gear, Snatcher и Policenauts. Эти тайтлы заставили титанов игровой индустрии заговорить о талантливом разработчике, и признать, что этот гениальный парень знает толк в геймдеве.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Валентина Васильевна Чудакова

Майор Иванов

По сторонам прифронтовой дороги на тонких ножках стоят большие фанерные щиты. На щитах броские буквы: "Вниманию наземных войск! Начинается Сенно-Оршанский партизанский край. С дороги не сходить: мины! Майор Иванов".

Все идут, и я шагаю по обочине дороги. Возвращаясь из госпиталя, как Вася Теркин, догоняю "свой полк стрелковый, роту первую свою".

Впереди в тускло-свинцовом небе тяжело и непрерывно ворочаются артиллерийские громы. Дорога идет через партизанский лес: мокрый, угрюмый, почти непроходимый.

Валентина Васильевна Чудакова

Начфин

В августе сорок первого на Северо-Западном фронте, как и везде, шли жестокие оборонительные бои местного значения. На нашем участке фашисты со страшной силой рвались к узловой станции Дно в надежде перерезать южную железнодорожную магистраль на дальних подступах к Ленинграду.

Полки нашей кадровой дивизии держали оборону на промежуточном рубеже на реке Шелонь.

Я числилась при штабе дивизии на неопределенном положении, как несовершеннолетняя. Так себе - "девочка на побегушках": перевяжи, подбинтуй, позови, подай, помоги. Да мне-то что? Всем стараюсь угодить, лишь бы в тыл не спровадили.

Валентина Васильевна Чудакова

"Прощайте, не поминайте..."

Ранило меня в бою за Идрицу. А пока в госпитале лечилась, моя дивизия далеко вперед ушла и где-то в Латгалии бьет фрицев в хвост и в гриву.

Пробираюсь к своим по фронтовой дороге и волнуюсь: как-то там живы-здоровы мои дорогие ребята-пулеметчики?..

Вот и бывшая граница, а там шлагбаум полосатый и будка при нем. КПП, стало быть. Комендант - молоденький лейтенант - проверил мои документы, похихикал малость в кулак, дивясь, что в пехоте "бабы ротами командуют", да и спрашивает:

Валентина Васильевна Чудакова

Разведка

Ноги мои как ватные. Каждая клеточка тела вопит об усталости. Меня точно расчленили, и все я чувствую отдельно: голову, руки, спину... На секунду закрываю глаза и сразу же вижу подушку. Огромная, в ситцевой наволочке с голубыми цветочками. Она, как живая, сама услужливо лезет под голову. Наваждение. Как строевой конь, встряхиваю головой. При чем здесь подушка? Какая? Ах да, подушка из моего детства, из довоенного далека. Пуховая, набитая сладостной дремой и небылицами. Теплая, бабушкина... Когда это было? И было ли?..