Кок'н'булл

Кок'н'булл
Автор:
Перевод: Дмитрий Симановский
Жанр: Современная проза
Год: 2004
ISBN: 5-93321-091-9

Диптих (две повести) одного из самых интересных английских прозаиков поколения сорокалетних. Первая книга Уилла Селфа, бывшего ресторанного критика, журналиста и колумниста Evening Standard и Observer, на русском. Сочетание традиционного английского повествования и мрачного гротеска стали фирменным стилем этого писателя. Из русских авторов Селфу ближе всего Пелевин, которого в Англии нередко называют "русским Уиллом Селфом".

Отрывок из произведения:

В присутствии Дэна Кэрол всегда чувствовала себя менее женственной. Едва ли она могла описать свои ощущения в подобных выражениях, таким лексиконом она не пользовалась. Кэрол проучилась три семестра по классу социологии в Ланстефане — небольшом и скучном уэльсском колледже. Она прошла всего треть курса, и образование ее было кратким. Кэрол достаточно долго испытывала на себе влияние модного в те годы студенческого радикализма, поэтому вполне могла охарактеризовать свою отчужденность к Дэну четкими определениями из феминистского жаргона. Но Кэрол была слишком инертна, чтобы критиковать. Поэтому мужчины не были у нее поголовно тупицами и шовинистами, а также ни «фаллоцентристами», ни «помешанными на фаллической гегемонии ретроградами». С другой стороны, и женщины не были ни подавлены, ни эмансипированы, не было у них даже «остывших желаний», и уж никогда она не сказала бы, что их «доводы искажены».

Другие книги автора Уилл Селф

Уилл Селф (р. 1961) — журналист, бывший «ресторанный критик», обозреватель известных лондонских газет «Ивнинг стандард» и «Обсервер», автор романов «Кок'н'Булл» (Cock and Bull, 1992), «Обезьяны» (Great Apes, 1997), «Как живой мертвец» (How the Dead Live, 2000), «Дориан» (Dorian, 2002). Критики сравнивают его с Кафкой, Свифтом и Мартином Эмисом. Ирония и мрачный гротеск, натуралистичность и фантасмагоричность, вплетенные в ткань традиционного английского повествования, — такова визитная карточка Селфа-прозаика. В литературных кругах он имеет репутацию мастера эпатажа и язвительного насмешника, чья фантазия неудержима. Роман «Обезьяны» эту репутацию полностью подтверждает.

Бонд тяжело вздохнул и с силой отшвырнул пухлую папку на стол. Папка ударилась о его тяжелый стальной портсигар, который в свою очередь толкнул мягкую замшевую кобуру с его вороненым полуавтоматическим пистолетом «Вальтер ППК» — стандартным вооружением агентов Секретной службы. Пистолет с глухим стуком упал на пол.

— Черт! — воскликнул Бонд. Он смахнул ноги с края стола, вскочил, поднял пистолет и с силой опустил его на папку. Дуло оказалось направленным прямо на заголовок: «Финансовая подотчетность Секретной службы. Европейский регион». Бонд читал эту бюрократическую муру все утро и уже начинал задаваться вопросом: что вызывало у него большее отвращение — утомительный жаргон или показные доводы, которыми был полон этот документ.

Уилл Селф (р. 1961) — один из самых ярких современных английских прозаиков, «мастер эпатажа и язвительный насмешник с необычайным полетом фантазии». Критики находят в его творчестве влияние таких непохожих друг на друга авторов, как Виктор Пелевин, Франц Кафка, Уильям С. Берроуз, Мартин Эмис. Роман «Как живут мертвецы» — общепризнанный шедевр Селфа. Шестидесятипятилетняя Лили Блум, женщина со вздорным характером и острым языком, полжизни прожившая в Америке, умирает в Лондоне. Ее проводником в загробном мире становится австралийский абориген Фар Лап. После смерти Лили поселяется в Далстоне, призрачном пригороде Лондона, где обитают усопшие. Ближайшим ее окружением оказываются помешанный на поп-музыке эмбрион, девятилетний пакостник-сын, давно погибший под колесами автомобиля, и Жиры — три уродливых создания, воплотившие сброшенный ею при жизни вес. Но земное существование продолжает манить Лили, и выход находится совершенно неожиданный… Буйная фантазия Селфа разворачивается в полную силу в описании воображаемых и реальных перемещений Лили, чередовании гротескных и трогательных картин земного мира и мира мертвых.

УДК 821.111—34

ББК 84(4Вел)—44

С29

Защиту интеллектуальной собственности и прав «Издательского дома “Флюид”» осуществляет юридическая компания «Ведение специальных проектов»

Перевод с английского Н. Головина, А. Логиновой, О. Пулена, О. Сергеевой, А. Финогеновой

Художественное оформление серии В. Коротаевой

Селф У.

С29 Крутые-крутые игрушки для крутых-крутых мальчиков/

Уилл Селф (р. 1961) – один из самых ярких современных английских прозаиков, «мастер эпатажа и язвительный насмешник с необычайным полетом фантазии».

Критики находят в его творчестве влияние таких не похожих друг на друга авторов, как Франц Кафка, Уильям С. Берроуз, Мартин Эмис, Виктор Пелевин.

С каждым прикосновением к прозе У. Селфа убеждаешься, что он еще более не прост, чем кажется с первого взгляда. Его фантастические конструкции, символические параллели и метафизические заключения произрастают из почвы повседневности, как цветы лотоса из болотной тины, с особенной отчетливостью выделяясь на ее фоне. Автор заставляет нас поверить в полную реальность происходящего, которая то и дело подтверждается десятками и сотнями конкретных деталей, заставляя удивляться и сопереживать, восхищаться и утирать слезы от смеха.

С каждым прикосновением к прозе У. Селфа убеждаешься, что он еще более не прост, чем кажется с первого взгляда. Действие развивается то как форменная история психической болезни, то как реалистический, динамичный, но полный символизма рассказ об относительности понятий «правый — неправый», «слабый — сильный», «свой — чужой» в мире современных городских джунглей, где царят жестокие животные законы. Но стоит внести толику человеческого сочувствия и сопереживания — и выход найдется: ведь даже «волки» убоятся «овцу», которая умна, а потому чрезвычайно опасна. Селф неподражаем в этаких нечаянных — «к слову» — описаниях повседневной рутины, остроумных и язвительных до слез. Его фантастические конструкции, символические параллели и метафизические заключения произрастают из почвы повседневности, как цветы лотоса из болотной тины, с особенной отчетливостью выделяясь на ее фоне. Автор заставляет нас поверить в полную реальность происходящего, которая то и дело подтверждается десятками и сотнями конкретных деталей, заставляя удивляться и сопереживать, восхищаться и утирать слезы от смеха.

«Дориан» — это книга о нравственном преступлении и о цене за него, о соотношении искусства и действительности, искусства и морали. Классический сюжет Оскара Уайльда перенесен в современную действительность: художник Холлуорд создает великолепную видеоинсталляцию, в центре которой — молодой красавец Дориан Грей, и дарит ее герою. Грей отправляется в бесконечный «загул»: ведет самый беспутный и безнравственный образ жизни, какой только можно себе представить. Проходят десятилетия, а герой остается молодыми прекрасным, зато день ото дня меняется его видеодвойник становясь все безобразнее. Впрочем, катастрофа все равно неизбежна, а возмездие — неотвратимо…

Такой затейливый роман можно было написать только по следам Оскара Уайльда, чей классический герой и сюжет (от него, впрочем, мало чего осталось) положен в основу этой книги. Здесь Лондон — весь: пидерский и натуральный — падает на колени перед воплощением чистой красоты — современным Дорианом.

Наркотики, секс, красота. Красота, наркотики, секс. Секс, наркотики, красота. От перемены мест сумма не изменяется. Хотя начинается все с красоты, продолжается сексом и наркотой. Кто-то четвертый подкрадывается незаметно, портит проверенный временем коктейль. И в осадок выпадает… СПИД. Но кто почувствует зловонную ноту в симфонии дорогостоящих жизненных интонаций. Особенно когда источником неприятного послевкусия оказывается сам Дориан. Дориан — дуриан, — многозначительно каламбурит один из главных героев книги и, как оказывается к финалу, ее подлинный автор. Намекает на нежное содержание зловонной заморской ягоды. С Дорианом все с точностью до наоборот.

Уилл Селф (р. 1961) – один из самых ярких современных английских прозаиков, «мастер эпатажа и язвительный насмешник с необычайным полетом фантазии».

Критики находят в его творчестве влияние таких не похожих друг на друга авторов, как Франц Кафка, Уильям С. Берроуз, Мартин Эмис, Виктор Пелевин.

С каждым прикосновением к прозе У. Селфа убеждаешься, что он еще более не прост, чем кажется с первого взгляда. Его фантастические конструкции, символические параллели и метафизические заключения произрастают из почвы повседневности, как цветы лотоса из болотной тины, с особенной отчетливостью выделяясь на ее фоне. Автор заставляет нас поверить в полную реальность происходящего, которая то и дело подтверждается десятками и сотнями конкретных деталей, заставляя удивляться и сопереживать, восхищаться и утирать слезы от смеха.

Популярные книги в жанре Современная проза

Саша Мусаев, одиннадцатилетний воспитанник детдома, осторожно ступая на цыпочки, миновал дверь ночной дежурной и остановился, чтобы посмотреть на часы, что висели как раз напротив «дежурки». Там, рядом с часами, тускло светила одна-единственная на весь длиннющий и узкий коридор лампочка.

У мальчика было плохо со зрением и чтобы рассмотреть циферблат и определить который час, ему требовалось время. В тот момент, как он остановился, большая стрелка дрогнула и передвинулась к цифре 3, а маленькая склонилась к двойке. «Вот это да! Пятнадцать минут второго!» — прошептал он и тут же замер, прижавшись к стене.

Биографический роман – сокращенный интернетный вариант Полная версия – издательство Patson"s Press, 308 Tasman Drive, Sunnyvale, California, USA, 94089 Библиотека Конгресса США ЉPG3549.L327 B662001 Copyright G.Landa, San Francisco, 2001

"Это была обычная очередная командировка. Последнее время поездки стали особенно частыми и длинными, так что раз, после приезда из командировки, один из сотрудников, Игорь Кулик, поздоровавшись, вежливо спросил его: "Вы к нам надолго, Эмиль Евгеньевич?"

В этот раз он опять приехал в головной научно-исследовательский институт, где бывал часто, где впервые появился ещё студентом для преддипломной практики и с трепетом оглядывал эти священные стены, втягивал носом незнакомый "столичный" запах коридоров и лабораторий. С тех пор прошло много времени, институт разросся и начал заниматься куда более сложными вещами, но для него он стал привычным и более понятным.

Аннотация: вышел в изд АСТ в 2004 тираж 10 тыс в твердом + 7 тыс в мягком покет в конце романа – критические статьи Баринова Andrew ЛебедевЪ Хожденiя по мукамЪ

О шоу бизнесе (к Бернарду Шоу отношения не имеет)

Идеал невозможен. Но возможны правильные шаги к идеалу. Шаг к идеалу и есть идеал.

* * *

Фашизм — бунт невежества.

* * *

Поэт всю жизнь работает в тесноте строфы, где трудно повернуться, где мысль все время приноравливается к поэтической технике в узком пространстве, и от этого у него чаще портится характер, чем у прозаика.

* * *

У каждого человека свой предел психического слуха, психической восприимчивости. Цель образования и воспитания — довести его до этого предела. Все, что сверх предела, воспринимается в лучшем случае формально. Вот почему мы иногда встречаем образованных идиотов.

один из рассказов Андрея Неклюдова

Автор не призывает нас никому сочувствовать, или безумно радоваться чьему-то сказочному марьяжу и прочим вери-хепи-эндам. Но при всём при этом в рассказе есть некоторая глубина, в том смысле, что отцовство, в принципе, доказывается не одними только генетическими тестами.

Сунув руки в карманы длинного добротного плаща из светлой замши, привычно и удобно сидящего на широких плечах, Валентин свернул под кирпичную арку и хмуро огляделся.

Типичный питерский внутренний мощенный двор…

Катафалк… Штук пять легковых машин… Столько же на улице… Возле катафалка люди в спецовках. Явно мортусы. Поплевывают, поглядывают на часы, дело привычное…

Рыжие кирпичные стены, пыльные окна…

Действительно самый типичный питерский двор – мощенный, запущенный, голый, хотя, как ни странно, откуда-то под стены нанесло желтых листьев, а кое где упрямо бледнеет жалкая вырождающаяся трава.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Роман «Генерал армии мертвых» — это произведение о минувшей мировой войне, несмотря на то, что действие развертывается много позже, в мирное время. Два официальных представителя неназванной страны (но, несомненно, Италии, на сей счет у читателя не остается никаких сомнений) прибывают в Тирану с печальной миссией: посетить места захоронений своих солдат и с помощью выделенных албанскими властями рабочих произвести эксгумацию с тем, чтобы вернуть останки армии на родину…

Этот роман албанского писателя И. Кадарэ принес своему автору мировую известность. Он переведен на многие языки, а в 1983 году итальянский режиссер Лучано Товоли, известный российскому зрителю, в частности, как оператор ленты «Профессия: репортер», снял по нему фильм с Марчелло Мастрояни и Мишелем Пикколи в главных ролях. Фильм с успехом прошел на европейском экране.

На русский язык произведения И. Кадарэ, поэта, прозаика, прежде не переводились.

Жизнеописание выдающегося русского мыслителя Петра Яковлевича Чаадаева основано на архивных материалах. Автор использует новые тексты (письма, статьи, заметки, записи на полях книг), черновики и рукописи философа, а также неизданную переписку его современников и неопубликованные дневники его брата. Сложный и противоречивый путь нравственных исканий Чаадаева раскрывается в контексте идейных, литературных и социальных течений первой половины XIX века.

«Россия — как увеличительное стекло. Все, что на Западе кажется нормальным, попадая к нам, за счет нашей не обузданной рамочным мышлением энергии разбухает и принимает такие забавные формы, что порой кажется, будто живешь не в стране, а в комнате смеха». И чтобы комната смеха не превратилась вдруг в комнату страха или в палату № 6, нельзя ни на секунду забывать, где мы находимся. Писатель-сатирик Михаил Задорнов уже много лет успешно напоминает нам об этом в своих книгах и выступлениях, а жизнь не устает подбрасывать материал для новых размышлизмов, наблюдашек и психаханек.

Вот, например, пиар-технологии. Это универсальное оружие западной цивилизации появилось не в XX веке, а гораздо раньше — им вовсю пользовались еще римские императоры, с его помощью Одиссей прославился как романтический герой, викинги распиарили Рюрика.

Но «Пиар во время чумы, или Кому на Руси жить?» не только об этом, а

— о таланте и бездарности, о высшем свете и высшей тьме, о стандартах красоты, книжном попкорне и политкорректности,

— о самом модном российском кино и голливудской формуле успеха,

— о том, что западные пиарщики никогда не смогут просчитать на своих компьютерах: о русской смекалке и силе духа.

Есть много разных хороших профессий в мире: пекарь, кузнец, портной и так далее, перечислять можно долго. А я, по воле случая, выбрал участь тёмного мага. И это не значит, что я пью кровь младенцев за завтраком и провожу всякие ритуалы. Моя работа — защищать мирных людей от посланцев тёмных богов. А ведь, как известно, клин вышибают клином. Но всегда найдутся упорные лбы, которые найдут как усложнить задачу мне и моим коллегам. Вот и приходится спасаться бегством, дабы не оказаться в пыточных застенках, а далее на гостеприимном костре палача. И тут-то начинается безумная история моего бегства, когда приходилось делать всё, чтобы выжить. Например: объединиться с парой-тройкой монстров, спастись из коварной ловушки, сразиться со спятившей полубогиней, а затем ещё и выслушать рассказ о том, как любовь всей моей жизни целуется с другими девушками. Нет, когда всё это кончится, меня однозначно ждёт уютная палата для душевно больных.