Когда явится Годо?

Обычная молодёжная вечеринка закончилась, более чем необычно. мистика … безумие … узы подсознания … спектакль абсурда. трудно сказать. безумна ли она? безумен ли он? где та тонкая грань, которая отделяет здравый смысл от потери рассудка … как не переступить её?

Возможно, ты, милый читатель, с твоей прозорливостью и богатым жизненным опытом сможешь разобраться в хитросплетениях предложенной нам ситуации … и поделиться своими соображениями.

Так стоит ли посещать молодёжные вечеринки? возможно, лучше потратить это время на прочтение занятной увлекательной книги … и не впасть в пучину безумия.

Эту повесть специально для русскоязычных читателей любезно перевела в частном порядке с литовского жительница Литвы [b]Полина Тинатин.[/b]

За фото обложки книги выражаем благодарность неизвестному автору из [b]Интернета[/b] — http://imagemaestro.ru/

Отрывок из произведения:

С Ирмой я познакомился этой весной на какой-то безнадежно тоскливой попойке. Она сидела на полу, вытянув длинные, обтянутые черными чулками ноги, и курила. Ирма не пила, однако ее глаза тускло светились, она качалась в такт музыке, сама себе улыбалась и не обращала ни малейшего внимания на окружающих. Ее равнодушие и замкнутость меня раздражали. Я тоже был полон решимости не пить, сидеть вот так — упершись взглядом в небытие, курить и улыбаться далекому голубому растению, которого нет на этой земле. Злило то, что моя роль уже игралась, и достаточно успешно. Еще больше я злился на себя, что не спускаю глаз с Ирмы. Она не была ни красивой, ни, скорее всего, умной, однако мы привыкли превозносить страждущих, а Ирма всем своим видом, словно кричала, что она с преогромным удовольствием погружается в безысходность. Мы станцевали с ней несколько танцев, небрежно поцеловались. Ирма заявила, что тут предостаточно развеселеньких девчонок, более подходящих для любовных дел. Неужели?

Популярные книги в жанре Современная проза

Введите сюда краткую аннотацию

Повсюду это было время крушения. Могучие рушились один за другим. В Канаде, на краю леса два древних дуба (молодые деревца, когда Цезарь переходил Рубикон, — сказал диктор в Оттаве) повалились, опаленные с макушки до корня яростью молнии. В ближних городах несколько дней стоял запах обугленной коры и испепеленных листьев и тревожил ноздри нервных собак. В Нью-Йорке пара знаменитых редакторов, грозных и могущественных, как императоры, пала в просверке гильотинного ножа; за ночь их имена канули в небытие. Правили молодые, правили безраздельно; старые, устарелые сдулись, были сброшены и забыты, и кто говорил о былой их славе, говорил о дыме.

Ежемесячный литературно-художественный журнал

Книга рассказывает об одном дне старого пенсионера, который втайне подрабатывает на жизнь укладкой плитки. Это смесь грустных и веселых эпизодов и воспоминаний о прожитой жизни. На русском языке публикуется впервые.

Тимофей Круглов женился рано.

Под стать себе облюбовал он в Рожнове скотницу Наташку — крепкую, разбитную, веселую. Молодожёны жили в новом брусковом доме, ходили на праздники под руку, — как сказали бы рожновские жители, «под крендель».

Высокий, сухопарый, суетный Круглов от темна до темна стерег стадо, стрелял, как из ружья, конопляным кнутом с повивкой конского волоса.

За лето скотина выбивает выгоны. Осенью в поисках отавы Тимофей уходит далеко от села. Все ложбины, лесные куртинки пролезет, а овец накормит, напоит свежей водой.

Ежемесячный литературно-художественный журнал

Мадам Броткотназ традиционна: типичная бретонка сорока пяти лет, из Ля Бас-Бретань, сердца Старой Бретани, края больших праздников Прощения. Для Франса Халса переход от портретирования жены какого-нибудь мелкого бюргера к мадам Броткотназ состоялся бы безо всякого смещения его формул или разрыва временного чувства. Он бы по-прежнему видел перед собой черное и белое — черное сукно и белый куаф[1] или чепец; и эти веерообразные, лазурно-синие поверхности для белого и холодный чернильно-черный для основных масс картины вышли бы без сучка и задоринки. Приступив к лицу, Франс Халс обнаружил бы свой любимый желтовато-красный румянец — только глубже того, к которому он привык у фламандок. Он обратился бы к той части палитры, где лежит пигмент для лиц сорокапятилетних мужчин, в противоположном конце от холмиков оливкового и тускло-персикового для juniores — девственниц и молодых жен.

Лихие 90е - эхо и вечная память

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Американская журналистка в увлекательной манере рассказывает о методах воспитания детей в разных странах. С большой долей юмора и веселой иронией она делится своими впечатлениями от того, как французы учат детей любить здоровую пищу, а китайцы с младенчества приучают их к горшку. Объясняет, как тибетцы сохраняют беременность, почему аргентинцы позволяют малышам поздно ложиться спать, а пигмеи ака лучшие отцы в мире, по какой причине кенийцы обходятся без детских колясок, а японцы разрешают детям драться. И кроме того, сообщает еще очень много интересных и полезных сведений о различных культурах и о том, как она воспользовалась этими знаниями в воспитании своего ребенка.

Перевод: Г. Максимюк

Монография посвящена историко-генеалогическому изучению двух сменяющих друг друга на протяжении XVIII в. групп московского купечества: гостей и гостиной сотни, с одной стороны, 1-й гильдии и именитых граждан, с другой стороны. Выясняются происхождение, судьбы, семейные связи купеческих фамилий, их торгово-промышленная деятельность, степень устойчивости купеческого рода и ее зависимость от различных факторов.

В книге обобщенные сведения о свойствах пряностей и пряных растениях приводятся в краткой удобной для быстрой ориентации форме, что весьма важно при приготовлении пищи в домашних условиях. В отдельных случаях это даже не готовые рецепты, а лишь рекомендации, цель которых выбрать необходимый вариант использования пряностей или их сочетаний, чтобы приготовленное блюдо было полезным для здоровья, привлекательным на вид и приятным на вкус.

Повесть, ставшая основой для романа «Город и звёзды». Использованы рисунки из первой, журнальной публикации 1948 года.