Когда расцветают розы

Белла Жужунава

Когда расцветают розы

1

- Владимир Петрович, идите к нам! - позвала Зина. - Сейчас, сейчас, - ответил он, заполняя быстрым мелким почерком очередную историю болезни. Все уже были в сборе. - Может, покушаете с нами, а, Владимир Петрович? - весело спросила Зина, придвигая ему стакан крепкого ароматного чая. Ему еще нравилось, когда его называли по имени-отчеству. От еды он, как всегда, отказался, а чай пил с удовольствием, расслабившись и вполуха слушая болтовню. - Только я пришла, подходит Семенова из седьмой палаты, - сказала Светочка. - Эта, с холециститом. Просит перевести ее. Трясет жирами, ничего толком объяснить не может. Прямо чуть не плачет. Ну, думаю, ладно. Что мне, жалко, что ли? Места-то есть. Перевела. - И куда? - В пятую. Там народу больше, и кровать на проходе, а она так обрадовалась - побежала, как молоденькая. Что это с ней? - Опять поди ругаются. В седьмой Генеральша лежит, никому житья не дает. - Да? Слушайте дальше. Только я Семенову определила, является эта самая Генеральша. Как всегда, вся из себя наштукатуренная, в этом своем халате с попугаями. На лбу лейкопластырь. Передайте, говорит, врачу, что я прошу срочно меня выписать. Что такое, спрашиваю, что вам не лежится? Обстановка, отвечает, неподходящая. При моей болезни волнения противопоказаны. Волнения, говорю, всем противопоказаны;, даже здоровым. А в чем дело-то? Палата хорошая, народу мало, под окном зелень. Ничего не слушает, на том и расстались. Владимир Петрович, это ваша палата, между прочим. - Ну и бог с ней, пусть уходит, всем спокойнее будет,- сказала Зина. - Это точно. Только чего это они, не пойму. - Чего, чего... Будто не знаешь,- подала голос тетя Паша.- Я сама в этой палате полы больше мыть не буду. - Как это? - А вот так. Пока ЭТА там лежит, и близко не подойду. - Да что за "эта"? - А я знаю, про кого вы говорите. Про Борину, да? - Фамилию я не знаю, ни к чему мне она. Рыжая, у окна лежит. И глаз черный, тяжелый. Как посмотрит, я сразу задыхаюсь. - По-вашему, тетя Наша, эта наглая Генеральша, которая воображает, что она пуп земли и все должны вокруг нее прыгать, боится какого-то глаза? - Ясное дело. Соображает, значит. Глаз, он ведь не разбирает, генеральша ты или, как вот я, с тряпкой ползаешь. - Да что она может сделать? - А что хочешь. Не дай бог, на кого разозлится - беда. Владимир Петрович не выдержал. - Ну что вы такое, извиняюсь, несете? А все и уши развесили. Что за "глаз" такой? Симпатичная молодая женщина, лежит, никто не трогает, а тут уже бог знает что про нее наплели. Стыдно! - Ишь -"симпатичная"...- со значением повторила тетя Паша, и все засмеялись. - А что это вы покраснели, доктор? Что же, ваше дело молодое, а только это еще хуже. - Вы, вы! -Он не находил слов.- Вы невозможная женщина! Что это вам в голову взбрело? И что значит "хуже"? - А то, что, если у кого с ней будет любовь, тому вообще не жить. - Нет, это невыносимо! - Владимир Петрович вскочил.- Что вы себе позволяете? И прекратите эти разговоры насчет того, что убирать там не будете. Из-за ваших глупостей в палате грязь будет по колено, так, что ли? - Сказала - не буду! А станете ругаться, завтра больничный возьму, у меня давление. Владимир Петрович выскочил в коридор, хлопнув дверью. Вот вредная старуха! И ведь правду говорит, ничего с ней не поделаешь, санитарок по-прежнему не хватает. Давление у нее. Пить надо меньше! Он спустился в подвал, на ходу доставая сигарету.

Другие книги автора Белла Михайловна Жужунава

Белла ЖУЖУНАВА

ДОЖДЬ

Фантастический рассказ

1

Опять этот дождь! С самого утра он лил и лил, не переставая, то сплошным потоком, то легкими, мелкими брызгами.

- Ох, Верочка, снова дождь, как надоело! Ну, все, хватит на сегодня, пора по домам. До завтра!

- До свидания. А я люблю дождь!

Она вышла на улицу в прозрачном дождевике, капюшон которого оставлял открытым румяное, юное лицо. С наслаждением вдохнула свежий, влажный воздух. Все вокруг было мокрое, чистое, сверкающих огней на улицах вдвое больше - те, что горели на зданиях, и те, которые отражались в зеркале дороги. Люди спешили с озабоченными лицами, вжав головы в плечи - им не нравился усилившийся дождь. Косые, тугие полотнища его, протянувшись с неба, бежали над землей, обрушивая на людей водопады.

Белла Жужунава

Маленькие слабости есть у всех

Когда я вернулся из армии, мать недолго радовалась. Начались слезы, отчего это я не женюсь. А мне надо, чтоб вечером меня никто не тормошил. И чтоб в воскресенье были к обеду пирожки с капустой и пара рюмочек водки. А вместо всего этого начались морковные котлетки и нытье без передышки, а по праздникам - настой из каких-то трав, ни вкусу в нем, ни крепости. Э нет, думаю, так не пойдет, видно, и вправду придется жениться.

Белла Жужунава

Товары - почтой

Здравствуйте, уважаемые товарищи!

Пишет вам Соколова Вера из деревни имени Сорокалетия Великой Революции.

Сначала немного о себе. В нашей деревне, кроме меня, остались одни только старики и старухи. Я не уехала из-за матери, которая вот уже много лет не встает. Раньше я работала в Хозяйстве, а теперь не работаю нигде, потому что водители автобуса отказываются из-за меня делать крюк, а ходить каждый день в одну сторону по 18 километров мне надоело. Сначала я расстраивалась из-за работы, а теперь не жалею. У нас на огороде все растет очень хорошо, и несколько раз за лето я добираюсь до рынка, на это и живем. Я очень много читаю, просто жить без этого не могу. Книги я покупаю и еще беру в одном месте, а где, я вам не могу сказать.

Белла Жужунава

НЕЖНО ЗЕЛЕНЕЮЩАЯ НА РАССВЕТЕ

1

Это случилось давно, когда я был еще совсем молодым. В деревне у нас был большой дом и крепкое хозяйство. Кроме меня, в семье росли три младших сестренки. Мать запомнилась мне красивой, веселой и очень молодой - она рано вышла замуж. Она любила танцевать с сестрами, как девчонка, и отцу, который был намного старше нее, нравилось смотреть на это. Отец был высокий, голубоглазый, с густыми светлыми волосами, и я вырос очень похожим на него.

Белла Жужунава

Трубка вождя

Наконец-то мне повезло и я переселился в Трубку Вождя. В семье, как говорится, не без урода. Был такой и у нас, царство ему небесное. Надрался мухобойки и свалился вниз. В лепешку, конечно. В результате его жилье перешло ко мне. Вот так всегда бывает в жизни: что одному - удача, то другому - совсем наоборот.

До этого я жил в Ухе Вождя. Ужасно! Ни согнуться, ни разогнуться. Единственное, что там можно было делать, это сидеть. Ел сидя, спал сидя. Короче, отсидел два года.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Д.В. Иртегов

Картель крысоловов

Тишартц встретил меня неласково. Наш корабль еле успел проскочить в гавань до начала шторма. Когда я сошел на берег, море и небо уже почернели, а на булыжную мостовую упали первые капли дождя. Я был единственным пассажиром на этом небольшом двухмачтовом торговце. Как сказал капитан, студенты сейчас уже все в кельях общежитий, преподаватели же и академики не снисходят до кораблей, а пользуются порталом. Я тоже хотел было воспользоваться порталом - никогда не любил морских путешествий - но это никак не вязалось с моей легендой.

Игорь Росоховатский

Мой подчиненный

- Пожалуйста,- сказал Юлий Михайлович и положил на мой стол несколько листов с формулами и чертежами.

Я сдержал вздох - это не был бы вздох облегчения - и проговорил:

- Очень хорошо. Проверим и передадим заводу. Он был уже у самой двери, когда я остановил его:

- Вы будете сегодня на вечере?

- А вы не против? - спросил Юлий Михайлович и опустил глаза.

Но сделал это он недостаточно быстро, и у меня на миг сдавило дыхание, потому что вряд ли кто-нибудь мог спокойно смотреть в его огромные синие глаза.

НАРСИСО ИБАНЬЕС СЕРРАДОР

ВЫСОКАЯ МИССИЯ

Перевод с испанского Р.Рыбкина

Да, если мерить человеческими мерками, корабль был совсем невелик! Это была трехгранная пирамидка из матового зеленоватого металла, который мог бы легко уместиться в любом, самом маленьком сарайчике. Да, если мерить человеческими мерками, корабль был совсем невелик. Человеческими мерками, хотя... ни одному человеку не довелось его видеть. Почти сто лет летал корабль вокруг Земли, а люди его не видели, может быть, из-за невероятной скорости, а может, из-за того, что он был слишком мал - для людей, разумеется, а не для трипитов: для них он был огромен. Больше пятидесяти трипитов насчитывалось в его экипаже; больше пятидесяти трипитов, прилетевших из туманности в созвездии Стрельца, в течение почти столетия кружили и кружили вокруг Земли - и наблюдали, наблюдали...

Денис ШАПОВАЛЕНКО

НА УРОВЕНЬ ВЫШЕ

Хм, что же у на здесь? Круглая земля? Занятно... Но не актуально. Такой примитивизм, как сила притяжения - я был о вас высшего мнения... И неужели вы уверены, что бесконечность решит все территориальные проблемы? Это абсурд. Садитесь, это никуда не годиться. Надеюсь, завтра я увижу что-нибудь более интересное...

* * *

Я знал, что это должно было случиться сегодня. Так было предсказано и этого нельзя было миновать. Все внутри меня словно сжалось в один комок в ожидании неизбежного, но такого долгожданного события. Издавна, на протяжении веков, от отца к сыну передавалась эта тайна. Одни называли это проклятием - другие боготворили. Я же предпочитаю верить в лучшее. Двадцать первого апреля этого года, то есть сегодня, мне предстояло беседовать с Богом. Конечно, в это трудно поверить, но это факт. Предсказание гласило так, и вера была слишком сильна чтобы позволить себе хоть каплю сомнения. О кое-чем предсказание рассказывало вполне конкретно, а о кое-чем оно умалчивало. Например, было известно, что разговор будет идти ни о чем мелкая ничего не значащая дребедень насчет погоды, политики, современной молодежи и тому подобного. Конечно, если Бог всезнающ, то ему совершенно не обязательно узнавать у людей новейшие химические формулы, изобретения, но к чему были эти вопросы? Этого никто не знал. Один из моих прадедов написал целую книгу о важности этой встрече, но ему никто не поверил, хотя и бросили в темницу. Перед тем как он был казнен, он выкрикнул "Бог есть, и когда-то вы в этом убедитесь!" и его голова со счастливой улыбкой слетела в корзину. А теперь настал мой черед и надо заметить, что сейчас, сидя у окна, мне стало страшно. Я очень волновался и на это были свои причины. Во-первых, я не знал что же хотел от меня Бог и по-этому должен был быть готов ко всему, а во-вторых я просто нервничал как нервничает двенадцатилетний юнец перед первым свиданием, последний раз поправляя прическу и проверяя свежесть дыхания. Я просто сильно волновался... Внезапно позади себя я услышал легкий шорох. В комнате никого быть было не должно, но между тем я чувствовал чье-то присутствие. "Это оно", у меня забилось сердце. Я знал, что мне нужно обернуться и встретить свою судьбу, но было слишком не по себе. Но я все-же нашел в себе силы и одним резким движением заставил себя развернуться.

Роберт Силверберг

"Танец Солнца"

Итак, утром ты стираешь с лица планеты пятьдесят тысяч жрунов в секторе А, а потом всю долгую ночь не можешь сомкнуть глаз. Вчера утром ты и Херндон вылетели в западном направлении, зелено-золотой рассвет пылал за вашими спинами, и вы разбрасывали нейронное драже на тысячах гектаров, прилегающих к Форк-ривер. Потом вы возвратились в заречье, где жруны уже истреблены, и завтракали, сидя на мягком плотном травяном ковре, на месте которого вскоре поднимутся постройки первого на планете поселка. Херндон сорвал несколько истекающих соком цветов, и вы с полчаса наслаждались их слабым галлюциногенным действием. Затем, когда вы шли к коптеру, чтобы начать новый круг обработки местности, Херндон неожиданно сказал: - Том, а что бы ты почувствовал, если б узнал, что жруны не просто животные? Что они, так сказать, люди, у которых есть речь, обряды, история и все такое прочее? И тогда ты вспомнил, как это было с твоими предками. - Но они же не люди,- ответил ты. - Ну, а если предположить, что жруны... - Они не люди! И хватит об этом! Есть в характере Херндона этакая жилка садизма, толкающая его на подобные вопросы. Ему нравится задевать людей за живое. И вот случайно оброненная им фраза эхом отдается всю ночь у тебя в мозгу. Предположим, что жруны... предположим, что жруны... предположим... предположим... Ты засыпаешь на минуту, и тебе снится, будто ты купаешься в кровавой реке. Идиотский лихорадочный бред. Ты же знаешь, как это важно - уничтожить жрунов, причем как можно быстрее, пока не прибыли колонисты. Они же просто животные, и если на то пошло, далеко не безвредные. Ведь они нарушают экологическое равновесие планеты, поедая эти растительные кислородные подушки, а следовательно, должны быть истреблены, Какую-то небольшую часть жрунов сохранят для зоологических исследований. А остальных просто необходимо уничтожить. Ритуализованное истребление нежелательных видов - древняя, очень древняя традиция. И не надо усложнять свою работу сомнительными нравственными проблемами, убеждаешь ты себя. И не надо видеть во сне кровавые реки. Ведь у жрунов даже и крови-то нет, во всяком случае такой, чтобы могла течь ручьем. То, что у них есть, скорее напоминает лимфу, которая пропитывает ткани и разносит питательные вещества по пучкам мышц. Продукты распада уходят из организма тем же путем - осмотически. Сам этот процесс в принципе аналогичен нашей циркуляционной системе, за исключением того, что сеть кровеносных сосудов, подключенная к главному насосу, начисто отсутствует. Жизнетворная жидкость пропитывает все их тело, как у земных амеб, некоторых губок и других низших организмов. Однако что касается нервной системы, пищеварительного аппарата, костного каркаса и тому подобного, то тут принадлежность жрунов к высшим формам не вызывает сомнения. Странно, не правда ли? Впрочем, чуждые формы жизни потому и называются чуждыми, что они нам чужды, говоришь ты себе далеко не впервые. Для тебя и твоих товарищей биология жрунов особенно привлекательна тем, что позволяет убивать их с изящной аккуратностью. Ты летишь над их пастбищами, и распыляешь нейронное драже. Жруны находят его и глотают. Уже через час действие драже начинает сказываться во всех уголках их тел. Жизнь уходит, начинается быстрый распад клеточной структуры, и жруны буквально разваливаются на молекулы, как только прекращается подача животворной псевдолимфы. Последняя превращается в кислоту, а мясо и кости, имеющие у жрунов хрящеватое строение, растворяются. Через два часа - небольшая лужица на земле, еще через час и ее нет. Учитывая, что обреченных на гибель жрунов бесчисленные миллионы, такой самораспад - чудеснейшая штука. Иначе весь этот мир превратился бы в колоссальный могильник. ...предположим, что жруны... Проклятый Херндон! Если так пойдет дальше, то к утру ты станешь великолепнейшим материалом для мозговой цензуры. Надо выбросить эту дурь из головы! Если только ты осмелишься... если только осмелишься...

Ант Скаландис

Семь кругов откровения

В загсе у них спросили:

- Брак первичный?

- Да... то есть, нет... наполовину, - запинаясь, ответил Андрей, и женщина, сидящая за низким столом в большом мягком кресле, сказала не глядя:

- Во дворец.

А во дворец они опоздали, и пришлось все мероприятие отложить до понедельника.

Прошло полгода, как они познакомились, месяц, как он понял, что хочет жениться, три дня, как он сказал об этом ей, и почти сутки с того момента, когда она дала согласие. И теперь все было прекрасно, и впереди был торжественный день свадьбы во дворце бракосочетаний. Правда, Андрей был разведен и регулярно платил алименты на трехлетнего сына, зато Светлане было двадцать, то есть она была на шесть лет моложе и говорила, что до Андрея у неё не было никого. А брак "первичный наполовину" считался, как выяснилось, просто первичным, и все было совершенно замечательно.

Теодор СТАРДЖОН

ВРЕМЯ - НАЗАД!

Он был и гладкокожим, и пушистым, он мог жить и в воде, и на суше. Альтаир-путешественник - вот кто он был такой. Однако на своей милой планете Сир он был известен под именем Альтаир-рассказчик, поскольку рассказывать истории он умел даже лучше, чем искать приключения, а уж искателем приключений он был великим. Он считался чуть ли не волшебником.

Обитатели Сира называли свою планету Потаенной, и она была такой на самом деле. Тут не было ни дыма, ни заводов, ни машин, ни президентов, ни тюрем; только дикая красота волн и необитаемых дебрей. Здесь рос кустарник, способный улавливать мысли и строить из своей кроны живой шалаш-укрытие, дающий прохладу днем и тепло ночью. Сир был большой планетой, и жили тут сильные существа, обладавшие мощным разумом - таким мощным, что он сделал их способными, слившись в один могучий интеллект, окружить планету чем-то вроде скорлупы - экраном, который искривлял все внешние излучения и гравитационные поля. Экран ничего не отражал и не заслонял; он как бы прятал массу планеты и скрывал не только ее, но и сам факт ее отсутствия. А существа, населявшие ее равнины и моря, могли спокойненько смотреть на звезды над головой. Звезды, которые они считали своими друзьями. Назывался здешний народ задо.

Теодор Старджон

Золотое яйцо

Он родился, когда время было вдвое моложе своего нынешнего возраста и находилось на расстоянии и в измерении, которые невозможно себе представить.

Он так давно покинул свой мир до того, как попал на Землю, что сам не знал, сколько времени провел в космическом пространстве. Он так давно жил в том мире, что даже не мог вспомнить, что он собой представлял до того, как их наука изменила их род.

Хотя невозможно узнать, какое место в пространстве занимал его мир, известно, что он находился в системе двух громадных солнц, голубого и желтого. Его планету окружала атмосфера, а великая цивилизация и наука планеты были недоступны самым глубоким представлениям человечества. Он мало говорил о своей планете, потому что ненавидел ее.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Алексей Зикмунд

Дочь сатаны или

По эту сторону добра и зла

Пролог.

Много веков назад, наша гибель была предсказана на небесах. И только бесконечная глубина глаз маленького Эмануила может спасти наши души и, расплавив железные сердца наши, поселить в них частицу той безусловной и бесконечной любви, которую невозможно отыскать на земле.

Плоть, деньги и страх потерять эти сокровища разве не верно. Все остальное просто накладывается на эти понятия. Зависть. Яд её сжигает умы и сердца, а в основе все та же плоть. Мягкая плоть хлеба, плоть красивого тела, наконец, невидимая плоть уюта и тепла и страх, вырабатывающий адреналин, он как бы предвосхищает ощущение потери. Страшнее погибает великая любовь. Она погибает под аплодисменты толпы. Под гром этих же аплодисментов начинаются мировые войны. Аплодисменты приветствовали изобретение лекарства от полиомелита и крушение третьего рейха, но мы не знаем, на какую вершину зла способно взобраться добро. В мире бесконечных категорий двух слов "хорошо" и "плохо" явно не хватает, надо привыкать к мысли, что хорошо будет только одному из многих, остальным будет плохо или никак, что в данном случае одно и тоже. Благополучие любой пирамиды покоятся на человеческих останках.

Алексей Зикмунд

Герберт

Повесть

Зикмунд Алексей Константинович родился в 1959 году в Москве. Окончил исторический факультет МГУ. Автор нескольких книг прозы. "На сегодняшний день, - отозвался Милан Кундера о прозе А. Зикмунда, - состояние европейской литературы таково, что о большинстве авторов и писать не хочется. О Зикмунде хочется написать, но лучше о нем не писать. Лучше его прочесть".

Герберт сильно уставал от разговоров с родными. Когда бабушка начинала рассказывать об отце, становилось ужасно скучно оттого, что все это он уже слышал не раз. Остановить бабушку было просто невозможно. Например, нужно было закашляться, притвориться, что у тебя спазмы, или уронить этажерку, или что-то разбить - чашку, тарелку, - совершить поступок из ряда вон выходящий - свистнуть в комнате, например. Герберту очень не нравилась сугубая конкретность событий, вращающихся вокруг него, не нравилась уютная чистота кухни - от нее веяло пустотой. Он любил старые карты, дуэльные пистолеты и тонкие рапиры, - все это когда-то принадлежало дедушке Герберта - тот был адмиралом.

Сергей Зяблинцев

Охотники за вампирами

Роман ужасов

Глава первая

Нечистая сила

Филипп лежал на лавке в предбаннике, пахнущем душистым березовым листом и смотрел в ночной проем распахнутой двери. Честно говоря, после такой великолепной жаркой бани, после парки с частым поддаванием мятного кваску в печку, думать не хотелось ни о чем. Усталое тело отдыхало, впитывая в себя предгрозовую свежесть июльской ночи. Издалека доносились гулы, и дверной проем озарялся синими вспышками зарниц. В ночном безветрий начинал потягивать прохладный, пока еще слабый ветерок. На душе студента было хорошо. Почти весь этот жаркий день Филипп добирался по сельским дорогам с железнодорожной станции до деревни, где уже несколько дней поджидали его соскучившиеся по нему бабушка и дедушка. Лежа в блаженном расслабленьи, Филипп как бы заново испытал те волненье и радость, которые охватили его при встрече... А гроза надвигалась. Молнии уже полосовали небо над садом, окружавшим баню. Вот слепящая стрела вонзилась совсем рядом с баней. Обрушился гром. Оглушенный громовым обвалом, студент на мгновенье закрыл глаза, а когда открыл их, то ахнул от изумленья. В дверях стояло, всё содрогаясь в голубых переливах света, странное мерцающее существо. - Кто ты? - прохрипел студент внезапно пересохшим горлом. По существу побежали судорожные световые наплывы, а затем от него протянулась мерцающая полоса, коснулась Филиппа, и юноша понял ответ. - Я - душа Ван-Хейлена, - сообщило странное существо. - А где же сам Ван-Хейлен?- машинально пробормотал Филипп. - В огне... - был ответ. - В каком огне? -воскликнул студент. - В вечном и неугасимом,- объяснило существо, содрогнувшись так, как будто его душили рыдания. - А зачем я тебе? - пораженно спросил юноша. - Ты должен помочь нам с Ван-Хейленом, - сообщило существо. - Каким же образом? - все больше и больше поражаясь происходящему, спросил Филипп. - Слушай внимательно,- попросило существо.- У меня всего несколько минут. Меня ждут там, где огонь, чтобы мучить вместе с Ван-Хейленом. Но ты можешь помочь. Ты знаешь о потустороннем мире и можешь попросить за нас перед тем, Кто дерет когтями в огне. Студент почувствовал, что волосы на его голове встают дыбом. Это было поразительно. Странное существо знало О его занятиях в лаборатории оккультных наук. А ведь об этих занятиях и об этой лаборатории вообще никому не полагалось знать кроме нескольких посвященных! - Слушай... - опять попросило существо. - Слушаю, - эхом откликнулся студент.

Златкин Лев Борисович

В ОДИНОЧКУ НЕ ВЫЖИТЬ

Повесть

1

Международный аэропорт Шереметьево продолжал жить своей привычно неспокойной придорожной жизнью, когда сыщик Иван Аристархович Толстуха и его заместитель Потапов отъехали от "воздушных ворот" несолоно хлебавши. В высоком небе веселилось солнце. В здании аэровокзала, куда на этот раз привела нелегкая, порой невидимая для всех служба, оказалось так много красивых девушек, что конкурс на "мисс" можно было проводить без подготовки. Но ничто не радовало Ивана Аристарховича. Настроение упало ниже некуда. И не потому, что он упустил преступника. А как ни крути, Федор Пятницкий был преступником. Ведь никто не вправе устраивать такую крутую разборку, пусть даже и очень хочется. Если каждый так будет действовать, то угрозыску работы прибавится. Вот теперь надо обращаться в Интерпол. Да еще выдержать гнев начальства. Хотя кто виноват, что Пятницкий уже в Швейцарии, а не в Бутырке?! И так удалось раскрутить это дело довольно быстро. Просто обстоятельства сложились не в нашу пользу. В глубине души Иван Аристархович все же оправдывал Федора и не очень досадовал, что тому удалось улизнуть. Но вот то что он улетел не один, а с Ольгой! Известие оо этом повергло бы в отчаяние, если бы не проявилась приобретенная в экстремальных ситуациях закалка. Да и перед помощником неудобно - нельзя расслабляться Однако мысли об Ольге не отпускали, ичень уж она понравилась, как никто никогда не нравился. Такая, если полюбит, все сделает ради любимого! Толстуха еще о чем-то подумал и незаметно для себя вздохнул. Потапов правильно понял вздох своего шефа. - Вздыхайте не вздыхайте, Иван Аристархович, только Ольгу вам не вернуть. Лоть и через Интерпол мы этого Пятницкого выцарапаем. - Думаешь, она за ним на каторгу пойдет - отшутился Толстуха. - Так это декабристским женам разрешалось вместе с мужьямихжить. Теперь первая встреча супругов позволительна лишь через полсрока, при условии, что один из них находится на свободе. А Ольга - по всему выходит соучастница. - Ты уже мысли мои читаешь! - заметил Толстуха. - Не к добру! - Какое уж добро, - засмеялся Потапов, - когда предстоит с начальством отношения выяснять. - А вот я возьму да тебя пошлю на "ковер"! - оживился Толстуха. - Со мной начальство разговаривать не станет! - отмахнулся от угрозы Потапов. - Я человек маленький. Но есть у меня одна хорошая мысля! - Хорошая мысля приходит опосля! - буркнул Иван Аристархович и уставился в окно. За окном уже мелькали дома города Химки. Осталось пересечь кольцевую дорогу, проехать по мосту через канал, а там по Ленинградскому шоссе и к родной "конторе". Придется докладывать, что... - Так вот я и говорю, - не унимался Потапов. - Мне пришло в голову, что Корнилов нам поможет. - А он разве жив, Корнилов-то? - повернулся шеф, ехидно улыбаясь. Потапов даже рот раскрыл от неожиданности, но скоро опомнился. - Дружок мой еще вчера был жив. Это не тот Корнилов, который "ледовый" поход организовал против советской власти, - разъяснил он, дав понять, что тоже не лыком шит. И предупредил: - Будете перебивать, ничего не скажу. - Слушаю, слушаю! - успокоил Толстуха. - А откуда этот твой дружок? - Из внешней разведки. Потапов видел, что "зацепил": шеф перестал глазеть в окно и уставился на своего заместителя. - И что же он пьет? - помолчав, спросил Иван Аристархович. - Коньяк! - радостно сдобщил помощник. - Это когда начну брать взятки! - отмахнулся Толстуха. - Тогда хоть литр. - Значит, никогда! - сделал вывод Потапов. - А работы подпольного завода из-под Крыжополя? - предложил Толстуха. - Из ларька не употребляю! - отказался Потапов. - Один раз попробовал, хватит! С Васиным его день рождения отмечали. Втроем одну поллитровку уели, так потом меня чуть в милицию не забрали. Синтетический спирт из "табуретовки" неделю гуляет в крови, выходить не хочет. А вам травить еще внешнюю разведку совсем непатриотично. У них и так большие потери от предателей и политиков. Главный следователь попросил шофера остановить машину возле гастронома и в сопровождении заместителя отправился закупать продукцию завода "Кристалл". Потапов был удовлетворен качеством покупки настолько, что щедро предложил Толстухе: - А на закуску, так и быть, возьмите вареной колбасы, она дешевле! сказал он ехидно и едко. Но неожиданно уперся сам Толстуха. - Я туалетную бумагу употребляю с другой стороны прямой кишки! - заметил он гордо. - Хоть и живем у черты бедности, но на ветчину взойду. - Совсем хорошо! - обрадовался Потапов. - А дружок из деревни мешок картошки притоптал... - Слова какие употребляешь, - недовольно заметил Толстуха, - русскому не понять. Твоя какая прежняя фамилия? - добавил он ехидно. - Потаповы мы испокон веков! - Аж с самих брянских лесов? - "невинно" спросил Толстуха. - Единственное место, где они и сейчас водятся. - Зато с тамбовскими волками в родстве не состою! - не остался в долгу Потапов. - И мне они не товарищи! Препираясь, они вернулись и поехали на квартиру дружка Потапова, у него был как раз выходной день. Правда, Толстуха сделал попытку сдать рапорт начальству, отчет о проделанной работе, но его еще писать надо было, а дружок мог и не дождаться. Корнилов их уже ждал. Хитрый Потапов позвонил ему еще в аэропорту и предупредил, что заедет в гости со своим шефом. Даже время указал. Просчитался он всего на десять минут. У Корнилова было все готово к приему гостей: картошечка рассыпчатая прела в кастрюле, а на столе стояли маринованные грибы и домашние соленые огурчики. Прекрасное дополнение к водке и ветчине! После каждой рюмки уголовный розыск посвящал внешнюю разведку, эпизод за эпизодом, в историю героической борьбы Федора Пятницкого с русско-чеченской мафией. Эпизодов оказалось чуть больше, чем водки. Было решено во что бы то ни стало найти удравшего за границу бесстрашного мстителя, воспитанника спецвойск, и привлечь его на службу Отечеству. (Это, кстати, и была "мысля" мудрого не по годам Потапова.) - Нам в разведке такие люди очень нужны! - заверял Корнилов. - Такие не предают, стопроцентно. Гарантирую. - Я тоже гарантирую! Стопроцентно! - заверял Толстуха. - Надо твоему начальству внушить, что это наша идея. - Само собой! - соглашался Корнилов. - Только не переборщить, не лепить, что это мы сами его туда заслали. Корнилов хорошо представлял себе, что может пройти, а что нет. Он был в разведке не новичок. Сам только недавно с трудом и неохотой вырвался "оттуда", ушел из-под носа одной западноевропейской разведслужбы, проколовшись на очередном предателе, и теперь продолжал служить Родине по канцелярской части при каком-то генерале. Разработав план совместных действий, бойцы видимого и невидимого фронта на время расстались.