Книгочей

Берендеев Кирилл

Книгочей

Две женщины, немногим за тридцать, стояли у дверей книжного магазина: одна, с двумя тяжелыми сумками, напряженно вглядывалась в конец улицы, другая, сложив руки на груди, от делать нечего разглядывала припаркованные на стоянке автомобили.

- Пока не видно, - сказала женщина с сумками. - Но, вообще-то уже пора. Негде ему задерживаться.

- Может, он все-таки домой пошел, - неуверенно произнесла ее товарка.

Другие книги автора Кирилл Николаевич Берендеев

Фанфик на Андрея Круза. Зомбопакалипсис в российских условиях. Мертвые встают из могил и шарятся по кладбищам в поисках живых...

Берендеев Кирилл

Вильно

Экран показывает все ту же заставку: лабиринт без начала и конца, то торопливо, то с замедлением разворачивающийся перед глазами: бесконечные коридоры, тупики, закоулки. Каменная кладка стен кажется удивительной нелепицей: тяжелые кирпичи с белой цементной прослойкой меж ними при взгляде сбоку враз исчезают -они - плоскости, третье измерение отсутствует. Невыразительный потолок и пол лишь усиливают картину общей фальши, глаз на них не задерживается, следит лишь за поворотами и тыкается в новые и старые стены лабиринта, наползающие со всех сторон. Изредка возвращается надпись "старт" на английском. Пройдя сквозь нее, все так же неумолимо наталкиваешься на стены, стены из мощных, тяжелых кирпичей, тыкаешься в каждый угол, из которого заведомо нет выхода, ищешь, то и дело возвращаясь к надписи "старт", находящейся где-то в самой сердцевине неустанного, неугомонного блуждания.

Берендеев Кирилл

Ждать пришлось недолго

* * *

Ждать пришлось недолго. Мальчик отошел к пустым ржавым канистрам по нужде; в самый разгар занятия за его спиной послышались торопливые шаги. Струйка тут же прервалась, оставив грязные разводы на боку одной из дырявых бочек, принадлежавших когда-то компании "Шелл", мальчик поспешно натянул штаны и обернулся.

Старик-пуштун, как и обещал, привел белого сахиба, которому понадобилось срочно попасть в соседний поселок, расположенный на той стороне реки. Дожди только что кончились, дороги размыло и единственным способом оказаться на другом берегу, оставалась переправа на лодке. Белый сахиб собирался в столицу, как сказал мальчику утром пуштун, в том поселке дорога все еще действует. Так ему говорили. Лодку он отдает на несколько дней, сейчас ему она ни к чему, к тому же и течет, но на две переправы ее должно хватить.

Берендеев Кирилл

И возвращается ветер...

Из окна моей комнаты стена хорошо видна, бурым кирпичом темнея меж сосновых стволов цвета сепии. Она высока, эта стена, над густо окружившим ее бурьяном, высотой в человеческий рост она высится еще на добрый метр. Высока и очень стара.

Время не пощадило ее: снега и дожди год за годом, десятилетие за десятилетием размывали крепкий цемент кладки, зима морозила и вмерзшим льдом раскалывала кирпичи, а лето раскаляло и крошило их. Частые бури довершали общее дело, сбрасывая острые обломки вниз, в заросли чертополоха, борщевика и крапивы. Каждую осень покрывались раскисшим ковром умирающих растений, уходили в землю, и каждую весну им на смену с верха стены сыпались новые камни. Процесс этот был неостановим, и результат его очевиден. Дело лишь в сроках: сколько десятков лет понадобится, чтобы двух с половиной метровая стена навсегда исчезла с лица земли, впитанная в недра свои жирным вязким черноземом, поверхности которого никогда не касался ни заступ, ни лемех.

Берендеев Кирилл

Килгор Траут

Абстрактное мышление

Мы сидели в баре аэропорта "Хитроу", в тысяче с лишним километров от его родины, в тысяче с лишним километров - от моей, где-то посередине, в своеобразном перевалочном пункте на пути из одного полушария в другое. И каждый из нас возвращался домой.

Я пил традиционный чай с нетрадиционными круассанами, он раскошелился на кофе. Руки его дрожали, и он пролил сливки из крохотного контейнера на блюдце. Признаться, я впервые видел его таким.

В последнее воскресенье октября 1916 года в гавань города Бар вошел потрепанный годами трехмачтовый китобойный барк «Хоуп», серые и небрежно залатанные паруса которого шумно трепыхались на ветру. На берегу корабль ждали воспитанники детского приюта — корабль должен был вывезти их из разоренной войной страны и доставить в американский город Нантакет.

Берендеев Кирилл

Взгляд сверху

Я возился на лоджии, пересаживал цветы, когда услышал снизу, с улицы, чьи-то голоса. Не знаю, почему я вдруг решил выглянуть, какая-то непонятная необходимость заставила меня оторваться от рассады и посмотреть вниз.

Квартира моя располагается невысоко, на третьем этаже, всякий разговор людей, проходящих под окнами, слышен во всех подробностях, будто бы часть произносимых фраз касается меня и, поэтому, непременно должна быть мной услышана. Этот раз не стал исключением.

Берендеев Кирилл

Изверг

Вечером, возвращаясь домой, в подъезде я встретил Людочку, спешащую, звенящую ключами и взъерошенную. Она все вертела застрявший в гнезде почтового ящика ключ и расстраивалась.

Я пришел на помощь.

- Не понимаю, что такое делается, - она отдала мне на время подержать свою сумочку, пока доставала газеты, - Это же кошмар какой-то. Я думаю... да так ни в одном романе не напишут.

- Ты сегодня рано, - абстрактно ответил я. - Что у тебя стряслось?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Гензерих, вождь вандалов, плывет в Рим. Он не подозревает, что среди его окружения – предатель, собирающийся отвести корабль в бухту, где Императрица сможет покончить с угрозой. Коварный план удался бы, если не помощь легендарного Ганнибала...

Мальчик смешивает выдумку и реальность...

Прозаик Елизар Пупко совершил литературный подвиг. Он сжег свою повесть объемом в десять печатных листов.

Легко сказать — сжег. Не говоря уже о том, что каждый из четырехсот тысяч печатных знаков, включая даже пропуски между буквами, весомо, грубо, зримо представляет собой часть гонорара, сам процесс сожжения двухсот сорока страниц машинописного текста — дело далеко не простое. Отошли в небытие камины, где плод бессонных ночей и полных отчаяния дней последний раз вспыхивает ярким пламенем улетающего в трубу вдохновения. Да что там камины! Даже простой ванной колонки с дровяным отоплением не сыщешь в нынешних малогабаритных квартирах. Попробуй сжечь на газовой плите объемистую рукопись. Бумага обладает препротивным свойством разлетаться при этом черными хлопьями, так что тут уж к потере проблематичного гонорара следует добавить весьма реальные расходы на косметический ремонт кухни.

Был Год Плодородного Зерна.

Когда капитан Плантер спускался с освещенного вспышками ночного неба на своей мощной игле — за ней тянулась алая пламенеющая нить, — консультант и физик стояли рядом с ним. В его распоряжении находились все необходимые механизмы, голова забита разными историями, он прибыл в Год Плодородного Зерна.

Праздник, время всеобщего ликования. Время сеять мир, счастье и надежду.

Время поклонения.

Капитан Плантер стоял на склоне холма и смотрел на город, а у него над головой голубело утреннее небо.

Ну, вы же знаете Джорджа.

Только что в комнате не было ничего, утверждает он, кроме него самого, его ТВ, его видеомагнитофона и венецианского окна, из которого видно полгорода, а уже через мгновенье появилась красивая рыжеволосая девушка в чем-то вроде блестящего красного комбинезона. Она парила в воздухе у него над головой. Не на самом деле парила, не плавала, а типа лежала, раскинув ноги, и глядела на него вниз. Ну, вы же знаете Джорджа.

Странно. Я всё же вернулся на Тсаворит. В то место, где родился.

Глеб Сергеевич подозвал, осмотрел меня с головы до ног, особо пристально глянул на разбитые кроссовки и, словно о чем-то сожалея, сказал:

— Сбегай домой. Жду завтра утром, — и отвернулся, не желая продолжать разговор.

Ему даже «спасибо» в ответ не скажешь: раскричится, развозмущается, что, дескать, его от работы отрываю, срываю производственный процесс, графики, сроки поставки и так далее, и так далее…

Любителям фантастики известны повесть «Особая необходимость» и рассказ «Черные журавли Вселенной» Владимира Михайлова, впервые напечатанные в «Искателе». Сегодня мы начинаем печатать его новую, написанную для нас научно-фантастическую повесть.

Рисунки Н. Гришина

Опубликовано в журнале «Искатель», 1964 г., № 2–5

Первый раз они встретились зимой возле старой баржи, на которую их привезла лодка. Следующая встреча состоялась уже летом на той же барже над черной водой.

fantlab.ru © ZiZu

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Кирилл Берендеев

Комната в бирюзовых сумерках

- Не могу, прости, пожалуйста. В самом деле, не могу.

- Опять голова?

Молчание.

- Милый, тебе, в самом деле, лучше показаться врачу, зачем же так себя изводить.

Она приподняла голову, глядя на мужчину, лежащего рядом с ней на широкой двуспальной кровати. В комнату, сквозь прозрачные тюлевые занавески, медленно наползали сумерки; жаркий летний день подошел к концу, солнце село, поднялся легкий ветерок, влетавший нехотя в окно и шевеливший ниспадающую до пола занавесь. В ничем не нарушаемой тишине лишь тихо шелестел листами тополь, стоявший подле дома, в комнату едва проникал терпкий запах его разогретой за день жаркими лучами солнца коры.

Берендеев Кирилл

Краткие встречи долгого расставания

И сгинул свет.

Мрак окутал мир, покрыв его своей теплой липкой пеленой. Всякий шум замер мгновенно, ибо не было сил двигаться и говорить. Звуки замерли, застыли, не долетев до барабанных перепонок, встретив непреодолимое препятствие на своем недолгом пути. Тьма поглотила все: предметы, расстояния, прикосновения, встречи, поцелуи, взгляды, колыхание ветра в занавесях, шум улиц... даже саму ночь с ее Луною, звездами да редкими метеорами, ярко вспыхивающими и сгорающими на пороге атмосферы, в пределах человеческого мира, именуемого Землей. Вселенная распалась на хаотически движущиеся обломки, осколки, крупицы, молекулы, атомы, кварки и... умерла. Мрак, великий в своей неповторимости, бесконечный в своей силе, остановил ее, разорвал и рассыпал, поглотил и растворил в себе до последней мельчайшей части. Вобрал в себя, вечно голодный и жаждущий и, насытившись на мгновение, успокоился, угомонился.

Берендеев Кирилл

Кто знает?

Машина выбралась на шоссе. Скорость тут же возросла, стрелка спидометра, чуть подрагивая, отлепилась от цифры 60 и медленно двинулась дальше. На пустынной дороге можно выжимать из "шевроле" все, на что он способен.

Шины едва шуршат, отбрасывая прочь пролетавшие под кузовом метры полотна. Они складываются, и порой мимо меня пролетает полосатый верстовой столб с номером. Сейчас цифра на нем перешла за сороковую отметку. А на шоссе по-прежнему никого нет. Только ветер, свистящий в ушах, холодное свинцовое небо с накрапывающим дождичком, горизонт, и бесконечное полотно, бесконечно стремящееся к нему. Оно почти идеально прямое, лишь изредка я трогаю руль.

Берендеев Кирилл

Лицо цвета шартреза

Не смейтесь, все так и случилось, я говорю совершенно серьезно. Да только благодаря этому я заметил, а после и узнал своего старого приятеля Мартына Шипунова.

Мы с ним года три не виделись самое малое. Разные были обстоятельства, препятствующие нашим встречам, что у него, что у меня, ну, да и Бог с ними. В конце концов, мы все же свиделись, обогащенные новыми впечатлениями, новыми встречами, новыми суждениями - всем новым, что накопилось за три года, с тем, чтобы не спеша и вдумчиво поделиться друг с другом благоприобретенным.