Книга Рабиновичей

Книга Рабиновичей
Автор:
Перевод: Нина Осиповна Хотинская
Жанр: Современная проза
Серия: Проза еврейской жизни
Год: 2011
ISBN: 978-5-7516-0993-1

Книга Филиппа Бласбанда — это классическая сага, повествование о еврейской семье, в котором отразилась вся история XX века. Тринадцать новелл. Тринадцать жизней. Тринадцать Рабиновичей — от самого старшего, опустившегося и потерявшего веру хасида, которого ангел предупредил о грядущем погроме, до самого младшего — младенца со странным именем Али Рабинович, плода любви тихого араба и еврейки, помещенной в сумасшедший дом собственной семьей.

Отрывок из произведения:

Это толстая книга в кожаном переплете светло-коричневого, почти желтого цвета. Единственная надпись напечатана шрифтом «Гельветика» на корешке:

КНИГА РАБИНОВИЧЕЙ

Нигде не указан ни автор, ни издатель. Брошюровка, набор и переплет не лишены мелких погрешностей.

Фотографии перед каждым текстом воспроизведены по возможности добротно, но без роскоши. Некоторые расплывчаты, подпорчены, плохо сохранились.

Рекомендуем почитать

Роман «Свежо предание» — из разряда тех книг, которым пророчили публикацию лишь «через двести-триста лет». На этом параллели с «Жизнью и судьбой» Василия Гроссмана не заканчиваются: с разницей в год — тот же «Новый мир», тот же Твардовский, тот же сейф… Эпопея Гроссмана была напечатана за границей через 19 лет, в России — через 27. Роман И. Грековой увидел свет через 33 года (на родине — через 35 лет), к счастью, при жизни автора. В нем Елена Вентцель, русская женщина с немецкой фамилией, коснулась невозможного, для своего времени непроизносимого: сталинского антисемитизма. Но дело у нее не в идейности и не в политике. Писательница забила тревогу, как всякий порядочный человек, когда на глазах у него ни за что гибнут достойные люди. Это беда и боль не только их, но и того народа, который такое допустил. И именно русский человек в романе перечисляет основные черты еврейского народа: «Вековые-то преследования даром не прошли, выковали и характер, и волю, и сплоченность. Любовь к детям. Любовь к родичам… И мудрость <…> Горькая такая, спокойная… с юмором». Проза И. Грековой не просто женская — материнская, от посвящения памяти сына до всей манеры письма, мягкой, лирической. Материнская любовь и умение поставить все на свои места становится единственной спасительной силой, хрупким укрытием от любых бед и эпохальных вихрей. Самые проникновенные и убедительные страницы романа — о детях, «младенчиках», как говорит одна из героинь. Ребенок здесь — «мера всех вещей», главный индикатор человечности. А вечная материнская невысказанность выплескивается явно вставным эпизодом о родах. Многие авторы симпатизируют и сочувствуют своим героям. И. Грекова их любит — открыто, ненавязчиво, горько. По учебнику Елены Вентцель по теории вероятностей студенты занимаются до сих пор. А вот проза И. Грековой известна, увы, далеко не всем. Жаль: в ней есть то, чего порой так не хватает современной, посткакой-то, пластмассовой литературе — простая, теплая, внеисторическая человечность.

Роман «Эсав» ведущего израильского прозаика Меира Шалева — это семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий — драматическая судьба двух братьев-близнецов, чья история во многом напоминает библейскую историю Якова и Эсава (в русском переводе Библии — Иакова и Исава). Роман увлекает поразительным сплавом серьезности и насмешливой игры, фантастики и реальности. Широкое эпическое дыхание и магическая атмосфера роднят его с книгами Маркеса, а ироничный интеллектуализм и изощренная сюжетная игра вызывают в памяти набоковский «Дар».

Выдающийся писатель, лауреат Нобелевской премии Исаак Башевис Зингер посвятил роман «Семья Мускат» (1950) памяти своего старшего брата. Посвящение подчеркивает преемственность творческой эстафеты, — ведь именно Исроэл Йошуа Зингер своим знаменитым произведением «Братья Ашкенази» заложил основы еврейского семейного романа. В «Семье Мускат» изображена жизнь варшавских евреев на протяжении нескольких десятилетий — мы застаем многочисленное семейство в переломный момент, когда под влиянием обстоятельств начинается меняться отлаженное веками существование польских евреев, и прослеживаем его жизнь на протяжении десятилетий. Роман существует в двух версиях — идишской и английской, перевод которой мы и предлагаем читателю.

В книгу писателя и журналиста Аркана Карива (1963–2012) вошли два его романа, а также разнообразная малая проза (рассказы, эссе, рецензии), написанная для периодики. Роман «Однажды в Бишкеке», публикуемый впервые и законченный автором незадолго до смерти, имеет подзаголовок: «роман про любовь». Герой романа все тот же Мартын Зильбер, своеобразное alter ego автора, известный его читателям по роману «Переводчик». Авантюрный сюжет, построенный на современных политических реалиях, на сей раз приводит Зильбера в Бишкек, для участия в предвыборной кампании одного из кандидатов в президенты.

Новый — восьмой в этой серии — роман Меира Шалева, самого популярного писателя Израиля, так же увлекателен, как уже полюбившиеся читателям России его прежние произведения. Книга искрится интеллектуальной иронией, на ее страницах кипят подлинные человеческие страсти. К тому же автор решился на дерзкий эксперимент: впервые в его творчестве повествование ведется от лица женщины, которой отдано право говорить о самых интимных переживаниях. При этом роман ставит такие мучительные нравственные вопросы, каких не задавала до сих пор ни одна другая книга Шалева. Безжалостно, не считаясь с условностями литературы, автор проникает в самые глубинные, самые потаенные пласты человеческой души. Тайны и преступления в семье героини романа продолжают саднить нашу память еще долгое время после того, как мы перевернем последнюю страницу.

Впервые на русском языке выходит самый знаменитый роман ведущего израильского прозаика Меира Шалева. Эта книга о том поколении евреев, которое пришло из России в Палестину и превратило ее пески и болота в цветущую страну, Эрец-Исраэль. В мастерски выстроенном повествовании трагедия переплетена с иронией, русская любовь с горьким еврейским юмором, поэтический миф с грубой правдой тяжелого труда. История обитателей маленькой долины, отвоеванной у природы, вмещает огромный мир страсти и тоски, надежд и страданий, верности и боли.

«Русский роман» — третье произведение Шалева, вышедшее в издательстве «Текст», после «Библии сегодня» (2000) и «В доме своем в пустыне…» (2005).

От издателя

«Торквемада» — один из лучших романов знаменитого американского писателя Говарда Фаста. Он посвящен периоду становления испанской инквизиции в конце XV века. Доминиканский монах Томас де Торквемада, назначенный «католическими королями» великим инквизитором, начинает гонения на иудеев, хотя и в его жилах тоже есть еврейская кровь. Благородный испанский дворянин Альваро де Рафаэль пытается противостоять своему бывшему другу, но в результате сам оказывается в камере пыток…

Обычная еврейская семья — родители и четверо детей — эмигрирует из России в Америку в поисках лучшей жизни, но им приходится оставить дома и привычный уклад, и религиозные традиции, которые невозможно поддерживать в новой среде. Вот только не все члены семьи находят в себе силы преодолеть тоску по прежней жизни… Шолом Аш (1880–1957) — классик еврейской литературы написал на идише множество романов, повестей, рассказов, пьес и новелл. Одно из лучших его произведений — повесть «Америка» была переведена с идиша на русский еще в 1964 г., но в России издается впервые.

Другие книги автора Филипп Бласбанд

Я старею. Воспоминания детства становятся неверными, тают. Смутные образы, страх или отвращение, запахи — вот и все, что остается от них. Один лишь день, особенный, врезался в мою память. Закрываю глаза и с жуткой отчетливостью вижу все до мельчайших подробностей.

Мне было тогда лет семь-восемь. Кто-то из друзей отца пригласил пас погостить в загородном доме. Я многое забыл, и теперь дорога кажется длиннее, чем была на самом деле. В машине меня слегка подташнивало от голода и тряски.

Популярные книги в жанре Современная проза

Саша Мусаев, одиннадцатилетний воспитанник детдома, осторожно ступая на цыпочки, миновал дверь ночной дежурной и остановился, чтобы посмотреть на часы, что висели как раз напротив «дежурки». Там, рядом с часами, тускло светила одна-единственная на весь длиннющий и узкий коридор лампочка.

У мальчика было плохо со зрением и чтобы рассмотреть циферблат и определить который час, ему требовалось время. В тот момент, как он остановился, большая стрелка дрогнула и передвинулась к цифре 3, а маленькая склонилась к двойке. «Вот это да! Пятнадцать минут второго!» — прошептал он и тут же замер, прижавшись к стене.

Биографический роман – сокращенный интернетный вариант Полная версия – издательство Patson"s Press, 308 Tasman Drive, Sunnyvale, California, USA, 94089 Библиотека Конгресса США ЉPG3549.L327 B662001 Copyright G.Landa, San Francisco, 2001

Аннотация: вышел в изд АСТ в 2004 тираж 10 тыс в твердом + 7 тыс в мягком покет в конце романа – критические статьи Баринова Andrew ЛебедевЪ Хожденiя по мукамЪ

Сунув руки в карманы длинного добротного плаща из светлой замши, привычно и удобно сидящего на широких плечах, Валентин свернул под кирпичную арку и хмуро огляделся.

Типичный питерский внутренний мощенный двор…

Катафалк… Штук пять легковых машин… Столько же на улице… Возле катафалка люди в спецовках. Явно мортусы. Поплевывают, поглядывают на часы, дело привычное…

Рыжие кирпичные стены, пыльные окна…

Действительно самый типичный питерский двор – мощенный, запущенный, голый, хотя, как ни странно, откуда-то под стены нанесло желтых листьев, а кое где упрямо бледнеет жалкая вырождающаяся трава.

Наталья Суханова. Зеленое яблоко: Повести и рассказы. – Ростов-на-Дону: Старые русские, 2006.

Вначале была настороженность: читать немолодого уже автора, произведения которого тебе рекомендуют как “очень и очень хорошую прозу, автор живет в Ростове”… Думается в таких случаях, что проза эта окажется “на любителя” – или талант окажется добротного провинциального покроя. Потому что – не может же человек писать “очень и очень”, и чтобы имя его не попадалось ни в толстых журналах, ни в беседах людей читающих.

Стая амуров… Дотошный мог бы сосчитать: триста два. По фасаду, на крыше, внутри по всем потолкам. На перилах крыльца красовались четверо – правда, с обколотыми до тупых культяпок крыльями. Особнячок был облеплен амурами, как брошенный бутерброд мухами. В народе, к слову сказать, так и назывался: Дом амуров.

Но нет, ничего такого… Правда, дебютировал особняк как гнездышко парамоновской содержанки Лидии Леру, но сразу вслед за тем (ещё и паркет не во всех комнатах дотёрли) стал штабом 24-го Летучего красноармейского полка, потом конторой Рыбхоза. “Молодой Республике – свежую рыбу!”. Долго пробыл дурдомом. А когда построили новый многоэтажный психдиспансер на северной окраине, Дом амуров ни с того ни с сего превратился в художественную студию. (Обучение детей рисованию гипсовых яиц и кубов, лепке лошадок, а во втором этаже – несколько мастерских местных художников).

Засыпал – в окне висела плотная, как коровье вымя, туча. Пахло чем-то деревенским. Распаренным прудом, что ли. И вместо лягушек – звуки включаемых на ночь сигнализаций. Странно: в последнее время пасмурное небо пахнет для него деревней. Вспомнил бабушку. Как будила его тихим шепотом: “Кися моя, кися”, – будто кошку подзывала. И ладонь тяжелую на голову клала: “Вставай, Кися, в школу пора”. А когда на лето забирала его в свои Пятихатки, по утрам его будили запахи.

Он прибыл к нам как корреспондент известной иностранной газеты. Его сопровождал офицер из главного штаба, которого мы потом взяли в плен.

Молодой князь разъезжал по улицам города на бронетранспортере, стоя в открытом люке. Его прапрадед когда-то воевал на Кавказе, был храбрым, беспощадным начальником знаменитых экспедиций, уничтожил несколько аулов немирных горцев. Фамилия его вошла в историю, а далекий потомок унаследовал и сохранил прославленное имя в эмиграции, где после революции оказалась одна из ветвей княжеского рода.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Археология – сравнительно молодая наука. Но тем не менее именно благодаря ей человечество смогло узнать многие тайны своего прошлого. Великие археологические открытия, сделанные на протяжении последних двухсот лет, позволили приподнять завесу над загадкой происхождения человека, воссоздать историю древнейших цивилизаций Месопотамии, Египта, Средиземноморья и Америки. Эта книга о самых значительных археологических открытиях, о раскрытых и пока еще нераскрытых тайнах древности.

Случилось невозможное.

Похищен президент США.

Одновременно у берегов Аляски потерпел катастрофу корабль с опасным химическим грузом на борту.

Если не отыскать президента — неминуем международный кризис.

Если не предотвратить катастрофу — в океане погибнет все живое.

Что, если между похищением президента и крушением загадочного корабля есть связь? Что, если эти события — лишь часть чьего-то масштабного плана по нарушению мирового равновесия?..

Дирк Питт, «Индиана Джонс подводных глубин», — единственный, кто может спасти ситуацию.

В сборника очерков И. М. Жигалова «Свет маяка» рассказывается о воинах флота, их боевых делах в годы минувшей войны и в мирное время. Читатель найдет в книге немало волнующих страниц о геройских подвигах моряков, дружбе, товарищеской выручке в бою, верности воинскому долгу, присяге.

Писатель Иван Жигалов хорошо знает суровую морскую службу. Получили известность его книги «Юнга с брига „Александр“», «Штормовой океан», «В море — дома», «На земле и на море».

Имена некоторых героев, о которых идет речь в очерках, автором изменены.

«Распря с веком» — свидетельство двух человек о творческой жизни писателя Аркадия Белинкова (1921–1970) в советской России и за рубежом. О поворотах в его судьбе: аресте, эмиграции, ранней смерти.

Фрагментами своих опубликованных и неопубликованных книг, письмами и черновиками Аркадий Белинков сам повествует о времени, жертвой и судьей которого он был.

Наталья Белинкова, прибегая к архивным документам и своим воспоминаниям, рассказывает о самоотверженной борьбе писателя за публикацию своих произведений и о его сложных взаимоотношениях с выдающимися людьми нашего недавнего прошлого: Анной Ахматовой, Корнеем Чуковским, Виктором Шкловским и другими.