Книга былей и небылиц про медведей и медведиц

Алексей Венедиктович Кожевников

КНИГА

БЫЛЕЙ И НЕБЫЛИЦ ПРО

МЕДВЕДЕЙ И МЕДВЕДИЦ

Последняя книга старейшего советского писателя, лауреата Государственной премии СССР - маленькие рассказы о нравах, обычаях и поверьях людей Сибири и Урала в разные годы, о дружбе человека с медведем.

СОДЕРЖАНИЕ

ОТ АВТОРА

МЕДВЕДЬ - ЛИПОВА НОГА

МЕДВЕДЬ-ОБОРОТЕНЬ

МЕДВЕДЬ-ПЧЕЛОВОД

С МЕДВЕДЕМ ВОКРУГ СВЕТА

Другие книги автора Алексей Венедиктович Кожевников

Мамка умирала от голоду. Яшка и Максимка сидели на лавке и жевали пустыми помертвелыми губами.

— Яш…Я-ша…

Позвала мать тихо, — больше по губам понял Яшка.

Он подошел к ней и к губам склонил ухо. Она шебуршала, как осенними листьями:

— Мак-сим-ку…

Яшка помог спуститься Максимке на пол.

Максимка сам дополз до матери. Он десять лет уже ходил, но неделю тому назад занемог от голода и опять начал ползать. Яшка подсадил его к матери на кровать, а сам сел рядом на краешек.

Во второй том вошли известные у нас и за рубежом романы «Брат океана» и «Живая вода», за последний из них автор был удостоен Государственной премии СССР.

В романе «Брат океана» — о покорении Енисея и строительстве порта Игарка — показаны те изменения, которые внесла в жизнь народов Севера Октябрьская революция.

В романе «Живая вода» — поэтично и достоверно писатель открывает перед нами современный облик Хакассии, историю и традиции края древних скотоводов и земледельцев, новь, творимую советскими людьми.

Большой термометр на стене Курского вокзала в день похорон Ленина опустился до 29 градусов. Еще недавно ртуть, как синяя жила, доходила до половины термометра; пришли холода, и спряталась она чуть не в самую колбочку, что внизу. Ежился термометр на Курском, ежился Азямка на площади против него. Ждал, придет поезд, и он, Азямка, будет работать. А пока кутался в белый дырявый халат, тот самый, что из Татреспублики привез в голоднее время.

— Ой, бульно хулудна, якши бульно хулудна, — говорил Азямка сам с собой, притопывая бескаблучными опорками. К ним вместо подошв татарчонок прикрутил мочалом валеные обрезки.

Вчера весь день Наташка просила хлеба, одну только корочку. Брат Авдейко уговаривал потерпеть, не мучить мамку. Сегодня Наташка замолчала и только тусклыми глазами смотрела на мать.

— Голову больно, — жаловалась девочка.

Засни, Наташунька.

Ложилась девочка, ворочалась.

— Спи, спи…

Неохота.

И девочка вставала. Когда видела — кто-нибудь ел, — голодом загорались глаза, блестели, как острые тонкие гвоздики. Авдейко ходил, тянул руку. Дали много денег, целую кучу денег, а торговка на все эти деньги дала только несколько обрезков хлеба.

Дадай Еремка, Чугунок и дедушка Агап шли по Тверской улице к Охотному ряду. Все были голодны и думали об одном — как бы достать еды.

Чугунок, который зарабатывал пением на трамвайных остановках, рассказывал:

— Я откашлялся, понатужился и запел.

Хорошо по морозу, звонко.

Не докончил, милиционер меня за рукав потянул и говорит: «Севодни нельзя на улицах петь, видишь в черных оборках флаги…».

— Вижу, — говорю, — а я есть хочу и пою, а флаги сами по себе в оборках. «Нет, — говорит, — нельзя; девятое января сегодня, тра… тра… у…» — слово непонятное сказал.

В четвертый том Собрания сочинений Алексея Кожевникова вошел роман «Солнце ездит на оленях», получивший широкую читательскую известность и одобрение критики.

Достоверно и поэтично повествует автор о судьбе лопарей, населяющих мурманский Север России и обреченных царизмом на вымирание, о благородной миссии ссыльных русских революционеров — врачей и учителей, — посвятивших себя служению «малым» народам, их будущему, и о тех коренных изменениях, которые принес Великий Октябрь в жизнь и сознание прежде забитого и темного народа.

— Пролетарий всех стран, соединяйтесь! Русско-китайский Алеша-Хинчин показывает китайский фокус-премудрость и собственный интересный выдумка; русско-китайский Алеша-Хинчин!.. — кричал мальчишка-оборвыш Алеша, размахивая зеленой потасканной буденовкой. Его товарищ, маленький китайчонок Хинчин, устраивал переносный столик и фокусные приспособления.

Люди сходились под липы Тверского бульвара и смыкались кольцом вокруг фокусников.

— Дон-динь, дон-динь! — бил китайчонок в медное блюдо.

Самая покорно протянутая рука не могла вытянуть за день и пятачка, самая жалостная рожица не могли вымолить ничего из очерствевших карманов пермяков.

Те дни, когда подавали беленькими, стали далеким былым, и ни один самый отчаянный враль не осмеливался заявить, что он получил гривенник. Его бы непременно избили.

В одну из последних весен захлопнулись для беспризорников окна в городе Перми; на стук в ворота отвечали только собаки злым лаем, и стали нещадно выгонять с вокзалов. Сильней заговорили о счастливой стране, имени ее не называли, но была она где–то на западе, и нужно было ехать в нее с поездами, которые шли на Вятку, Вологду и Москву.

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Борис Викторович Шергин

Стихосложныи Грумант

На моей памяти молодые моряки усердно обзаводились рукописными сборниками стихов и песен.

Иногда такой "альбом" начинался виршами XVIII века и заканчивался стихотворениями Фета и Плещеева.

В сборнике, принадлежащем знаменитому капитану-полярнику В. И. Воронину, находился вариант "Стихосложного Груманта", написанного безвестным помором.

В старинном сборнике поморских стихов "Рифмы мореплавательны", принадлежащем моему отцу, также был вариант названной песни. Напечатанный здесь текст "Стихосложного Груманта" представляет собою свод двух вариантов.

Борис Викторович Шергин

Видение

Как-то Маркел с Анфимом жили в Архангельске. У корабельной стройки взяли токарный подряд. Маркел и жил на корабле, Анфим - в городе. Редко видя учителя, Анфим соблазнился легкой наживой - торговлей. Запродал даже токарную снасть. Маркел этого ничего не знает.

Но вот рассказывают, пробует он маховое колесо у станка и видит будто, что заместо спиц в Колесе вертится Анфимка Иняхин.

Опамятовавшись от видения, Маркел прибежал к Анфиму:

Д. Сильва

Ленивый Куми

Много столетий назад, еще до того, как обезьяний царь помог богу Кришне выгнать фей из Индостана, в Индии жил старый индиец земледельческой касты. У него было семеро сыновей. Однажды вечером, устав от работы и собираясь прилечь отдохнуть, старик спросил их:

- Скажите мне, дети, что будете вы делать в эту чудную лунную ночь? Светло, как днем, а молодые люди должны работать, когда есть свет.

Старший сын ответил:

Татьяна Скобелева

Сказка о непослушной принцессе

В недавние времена, в одном не очень далеком королевстве жили-были король с королевой, имеющие лишь одну-единственную дочь - принцессу Диану. А поскольку была она единственной, возлагались на принцессу надежды непомерные. И чтобы надежды оправдались, пригласили король с королевой к своей дочери десятки учителей и воспитателей. Так что каждая минуточка в жизни маленькой Дианы оказалась расписанной: когда ложиться, когда вставать, сколько времени проводить за едой, сколько заниматься с учителями, сколько учиться музыке, сколько танцам, долго ли гулять по парку в сопровождении гувернантки и даже сколько минут разговаривать с родителями.

Б.Скубенко-Яблоновский

ВЫСТРЕЛ СОСТРАДАНИЯ

I. ОЛЕНИ-ПАНТАЧИ

Панты, неокрепшие молодые рога маньчжурских оленей, ценятся в Китае очень дорого - от ста до четырехсот рублей. Из их жиров приготовляются лекарства, имеющие, как утверждают китайцы, целебную силу и излечивающие от многих тяжелых недугов.

Каждый олень ежегодно зимою сбрасывает свои рога, а весной у него вырастают новые. Месяцы апрель, май, июнь являются временем добывания пантов, когда студенистая масса рогов оленя еще обильно наполнена кровью. Снятые рога высушиваются особым способом, который держится китайцами в строжайшей тайне. Среди звероловов-китайцев есть специалисты по приготовлению пантов, и их промысел доставляет им хороший доход.

Герои «Вафельного сердца» Лена и Трилле из бухты Щепки-Матильды подросли – им уже по двенадцать лет, а в этом возрасте все непросто. Дед Трилле стареет, неподалеку поселяется девочка-иностранка, а новый тренер футбольной команды изводит Лену придирками и держит на скамейке запасных. Друзья по-прежнему пускаются в невероятные авантюры, ссорятся и мирятся, ведут разговоры о пустяках и о важном. Год им предстоит нелегкий, он принесет любовь и ревность, страх смерти и отчаяние, мужество в трудную минуту и стойкость на пути к цели. Остроумная и трогательная повесть, как и предыдущие книжки Марии Парр, читается на одном дыхании: вместе с героями мы смеемся и плачем – и верим каждому слову. Для младшего и среднего школьного возраста.

Пятнадцатилетняя Эйверин потеряла все в один день – дом, родителей, спокойную жизнь. У нее не осталось ничего, кроме цели найти родителей. И она точно знает: разгадка находится в доме властительницы города, госпожи Полночь.

Тюльпинс, которому исполнилось шестнадцать, тоже потерял все в один миг. Его единственный способ остаться в живых – поступить в услужение к госпоже Полночь.

Что ждет Эйверин и Тюльпинса в этом таинственном доме? И почему они были так нужны госпоже Полуночи?

Над Санпеттерийским материком нависла угроза страшной войны: в мир рвутся Тени, сея ужас и смерть, предвещая приход Нечистого. Мало кто способен противостоять им – разве что монахи и ведуньи. Бран, послушник из храма в маленькой деревне, вынужден отправиться с ведуньей Лигией по следам таинственного черного монаха. Но так как между монахами и ведуньями множество разногласий, то у Нечистого и его Теней вполне есть шанс…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Анатолий Леонидович Кожевников

Записки истребителя

БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Анатолий Леонидович Кожевников родился в 1917 году в крестьянской семье. Детство провел в сибирской деревне, трудясь с малых лет в поле.

После окончания семилетки А. Кожевников поступил в сельскохозяйственный техникум и затем работал землеустроителем колхозных земель. С 1937 года техник-топограф на строительстве деревообделочного комбината. Вез отрыва от производства окончил аэроклуб в г. Красноярске - научился пилотировать учебно-тренировочный самолет и одновременно стал спортсменом-парашютистом.

Лев Кожевников

Смерть прокурора

* ЧАСТЬ 1 *

1

По пути на разъезд Андрей Ходырев завернул к старику Устинову под окна. Крепко ударил в облупленный ставень.

-- Дед? Эй! Не помер еше?

В окно высунулась широченная, сивая борода,-- будто кто подал из избы добрый навильник с сеном.

-- А-а... Андрюха,-- Устинов широко зевнул, перекрестил рот. -- Ходи в избу, что ли?

-- Некогда, дед. В другой раз.

Кожевников Михаил Николаевич

Командование и штаб ВВС Советской Армии

в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.

Содержание

Введение

I. Накануне Великой Отечественной войны

Действия авиации капиталистических государств на Западе

Военно-воздушные силы фашистской Германии перед нападением на Советский Союз

Состояние Советских Военно-Воздушных Сил накануне войны

II. Командование и штаб Военно-Воздушных Сил Советской Армии в начале войны и в летне-осенних операциях 1941 г.

Вадим Михайлович КОЖЕВНИКОВ

ДОМ БЕЗ НОМЕРА

Рассказ

Дымящиеся дома сражались, как корабли в морской битве.

Здание, накрытое залпом тяжелых минометов, гибло в такой же агонии, как корабль, кренясь и падая в хаосе обломков.

В этой многодневной битве многие дома были достойны того, чтобы их окрестили гордыми именами, какие носят боевые корабли.

Убитые фашисты валялись на чердаке пятые сутки, убрать их было некогда.