Клетчатый особняк (фрагменты)

Валентина Колесникова

Фрагменты из детективной повести "Клетчатый особняк"

Редакционный страж Исаков, когда Глеб пригласил его для беседы, не только успел проснуться, но даже ополоснуть лицо. Правда, это мало изменило общее впечатление - он был похож на давно брошенного, запущенного пуделя с копной спутанных, то ли русых, то ли седых волос. Глеб старался не смотреть на него прямо, привыкая к "лику" Сашки.

Биография его была такой же путанной, как и волосы: Сашка - а в паспорте величался он Александром Ивановичем - сменил такое несметное число служб, занятий и профессий, жен, мест жительства, что с трудом верилось: все это вместилось в 36 лет его жизни. И жизнь эту Сашка постоянно испытывал на прочность: ломал, крушил, менял, подчиняясь единственному постоянному устремлению - выпить. Образ бутылки был неизменен и свят Сашка давно признал его господство над своей душой.

Другие книги автора Валентина Колесникова

Не стоит играть с древними артефактами – последствия могут быть катастрофическими. В данном случае – соприкосновение двух миров и десятилетняя война.  Эрры появились словно из неоткуда. Высокие, статные, похожие на демонов, их взгляд будто пронзал на сквозь и дико пугал местных жителей. После десятилетнего кровопролития и жестокости, был подписан мирный договор, вот только незадача – сей документ подтверждается не только королевской печатью, но еще и законным браком, что принцессу Эллин явно не устраивало. Девушку нашли, отмыли, в наряды одели и пустили в светлый путь да дорогу, во благо общества и совместного мира. И все бы хорошо, вот только принц эрров дико людей ненавидит, характером не вышел, да и на внешность говоря мягко – своеобразен. К тому же еще и пропал на поле боя…

Валентина Колесникова

Песок и пальма

Жила - была пальма. Красивая, добрая и стройная. Она не носила никаких украшений, лишь голову её венчала пышная прическа из листьев и что делала пальму ещё красивей. Пальма была влюблена в песок. И он любил её. Какие веселые и шумные пляски он устраивал вокруг нее, когда с моря начинал дуть ветер! Он ерошил её пышную прическу, но не для того. Чтобы растрепать её, а чтобы ласково и нежно гладить глянцевые листья любимой, касаться её стройного стана. Они оба любили море и потому и поселились почти на берегу его. Их любовь продолжалась много, много лет. Но вот пальма стала замечать, что с годами Песок становится скаредом. Все песчаные крупинки, что приносил на берег ветер, он не гнал, как прежде, в веселой пляске по берегу, а рачительно складывал подальше от моря.

Колесникова

Гонимые и неизгнанные

Вступление

Русскому и зарубежному читателю известна лишь в общих чертах такая страница русской истории, как выступление, или восстание, декабристов 14 декабря 1825 года. Это восстание на Сенатской площади в Петербурге правильнее было бы назвать "стоячей военной демонстрацией", которая продолжалась несколько часов и затем была расстреляна картечью правительственных войск. Событие это - выдающееся для XIX века не только само по себе, но и по политическим и экономическим последствиям для России. Событие, как показали минувшие 177 лет, относящееся к разряду исторических парадоксов.

Валентина Колесникова

ШУМ ДОЖДЯ

Матушка уснула. Женщина знала - сон продлится всего несколько минут. Села в кресло, глаза остановились на одной точке. Этой точкой была приоткрытая балконная дверь. Не было сил двигаться, мозг не производил ни единой мысли. Даже спать не хотелось, да и не дала бы эта ноющая боль во всем теле - казалось, не осталось в ней ни единой не болящей клетки. Усталость - безмерная, безнадежная - и этот стон тела. Вдруг она услышала какой-то знакомый, будто шелестящий звук. "Пошел дождь", поняла она. Мелкий и дотошный - она звала его "проницательный" - осенний дождь она всю жизнь любила больше летнего, бурного, эмоционального, непредсказуемого. Она любила гулять под осенним дождем, читать, лежа на тахте у окна, успокаиваясь и засыпая, уверенная в постоянстве и длительности этого дождя. А сейчас он был для неё как последний земной привет - любимый дождь.

Валентина Колесникова

Фрагменты из детективной повести "Так не бывает!"

Глебу было невыразимо тоскливо и грустно, будто он только что похоронил близкого человека. "Елена Дмитриевна, как же, а?" Хотелось сбежать куда-то в лес, или долго-долго идти полем, чтобы звенели жаворонки и чибисы безответно упорно вопрошали: "Чьи вы?"

Вместо наивного чибисова вопрошения услышал гул голосов у дама Григорьевых. "Слава богу, приехали!" - подумал он и направился туда. На крыльце в проеме распахнутой двери стоял парень лет 27 и рыдал, уткнувшись головой в косяк.

Популярные книги в жанре Современная проза

Будильник звонил и звонил, а Ясмин никак не могла проснуться. Во сне происходили бурные события и звонок был тем самым звонком в дверь ожидаемого с нетерпением человека. Наконец она распахнула в дверь. За ней была пустота. И только тогда она пошевелилась, с усилием разлепила веки и с разочарованием поняла, что тот человек не придет, а звонит ненавистный будильник и ей надо вставать и идти в темноту, слякоть, «нести свет просвещения в массы». Она тихо оделась, чтобы не разбудить своих спавших сладким сном подруг. Одна из них Ира, открыла один глаз, оценила ситуацию, перевернулась на другой бок и очень довольная тем, что вставать нужно не ей, тут же уснула.

© Peter Robinson. Snapshots from Hell: The Making of an MBA

Издательство Warner Books, 1994 г.

ISBN: 0-446-67117-7

© Перевод c англ. и примечания: Игорь Судакевич, 2002 г.

От переводчика

Любое редактирование и коммерч. использование данного текста, полностью или частично, без ведома и разрешения переводчика запрещены.

ЭТОТ ПЕРЕВОД НИКОГДА НЕ ПУБЛИКОВАЛСЯ. УБ-Б-БЕДИТЕЛЬНО ПРОШУ НЕ РАСКИДЫВАТЬ ФАЙЛ ПО СЕТИ.

Бледные летние сумерки спускались на Дворцовую площадь. Приближалась таинственная минута прихода белой ночи с ее особой прозрачностью и объемностью, когда каждая тень и каждый звук живут своей частной жизнью и полны смысла и значения.

В Петербурге гуляли. Гуляли в трактирах и питейных заведениях, в гостиницах и ресторанах, во дворцах, на Островах. Гуляли и в Зимнем, во внутреннем летнем саду, за прикрытыми коваными воротами. Зеваки из народа группками стояли поодаль, глядя на освещенный проем ворот, за которыми разыгрывалось волшебное действо.

Мне сюда сесть? На диван? Спасибо. Какие комковатые подушки! Я дам совет. Перо хорошо просушивать в духовке. Это просто: перебрать – и в наволочку на выжарку… Подушка потом делается легкой, укладистой… А у вас одни комки… Конечно, вам не до этого… Я вот пришла. Отнимаю время. Нет, ни чаю, ни кофе. Стакан сырой воды… Прямо из крана. У меня пересыхает горло. Сколько вы мне дадите лет? Не стесняйтесь… Мне можно сказать все. Потому как и я могу сказать все… Вам, например, пятьдесят с хорошим хвостом, хоть вы с тенями и с бантиком на голове. Вы пожилая и не очень счастливая. Да? Теперь говорите мне… какая. Не хотите… Пришла, мол, сволочь, и хамит. Вы еще не знаете, какая я сволочь. Я вас только готовлю. Стакан у вас тусклый… Вы его полощете под водой, и все. А я мою в крепкой соли и протираю так, что не без крови… Видите порезы на пальцах? Это от стаканов. Я уже перехожу к делу. Стаканы – важная деталь.

Зарисовка про музей, как маятник времени, и птице, спорящей с Бабой-ягой за первенство в небе.

Большой стаpый дом в пpестижном pайоне Москвы. Населен пpеимущественно стаpиками и стаpухами. Они вpемя от вpемени умиpают. Их выносят хоpонить во двоpе, в песочнице. Тела волочат по коpидоpу. В песочнице находится бpатская могила.

Он подошел к двеpи дома, двеpь откpылась. Он вошел в двеpь, двеpь закpылась за ним. Его не стало. За двеpью была жизнь, котоpая напоминала пpежнюю, но это была новая, совсем иная жизнь. Он вошел в новую жизнь, в стаpой его не стало. В стаpой жизни он пеpестал быть. В новой еще не научился. В чем смысл новой жизни он еще не знал, но понимал, что новая жизнь питается новой идеей. Этой жизни он еще не понимал, но знал, что поймет. Есть всегда изpядное число знатоков жизни, но откpывает двеpь в новую жизнь только тот, кто не пpосто знает стаpую жизнь, но и находит доpогу к новой, тот кто окажется глуп и бездаpен по отношению к стаpым пpавилам. Ничем нельзя опpавдать себя, pазве что познанием доpоги к новой жизни.

Алиса Уиндем боится птиц. Но получает странный подарок от старушки, скончавшейся прямо на ее руках. Невзрачное перо сиелулинту, полуночника.

Теперь Алиса – птицелов и знает, что может читать души как раскрытую книгу.

Когда лучшая подруга Алисы попадает в автокатастрофу, она должна проникнуть в Обитель Смерти, чтобы спасти ее. Добраться до Черного зверинца, где находят кров полуночники, если души их владельцев отлетают прочь. И украсть душу-птицу у самого Повелителя мертвых.

Лотта Бёк – женщина средних лет, которая абсолютно довольна своей жизнью. Она преподает в Академии искусств в Осло, ее лекции отличаются продуманностью и экспрессией.

Когда студент-выпускник режиссерского факультета Таге Баст просит Лотту принять участие в его художественном проекте, Лотта соглашается, хотя ее терзают сомнения (шутка ли, но Таге Баст ею как будто увлечен).

Съемки меняют мировосприятие Лотты. Она впервые видит себя со стороны. И это ей не слишком нравится.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Виктор Колесникович

Сквозь паутину тьмы!

(предисловие)

Неизведанные миры и таинственные, далёкие цивилизации всегда привлекали воображение людей, служили своеобразным вечным двигателем для творчества фантастов, музыкантов и художников. Свифт, Уэллс, Брэдбери, Толстой, Беляев, Кинг, Шнитке, Рерих - все эти люди в той или иной степени обращались к теме Космоса, судьбе человечества.

К сожалению, долгие годы Белоруссия была на обочине этого процесса. Сказывалась, прежде всего, местечковость и однобокость нашей литературы, отсутствие по-настоящему талантливых авторов. К тому же долгое время главенствовала тенденция, что главное - это чувства и мысли героев, а сюжет - нечто второстепенное, не заслуживающее серьёзного внимания. В результате у нас не было ни мыслей, ни сюжета. Горько, но в обыденном сознании белорусский писатель - мало кому известный человек, непонятно что написавший, которого иногда приглашают на встречу со школьниками.

Дмитрий Илларионович Колганов

КАК ЛОВИТЬ РЫБУ УДОЧКОЙ

Анонс

Цель настоящей книги - познакомить начинающего рыболова с правилами и способами летней и зимней рыбкой ловли на удочку, жерлицы, дорожку, кружки и др. Книга не является законченным руководством. В ней даны лишь начальные сведения о рыбяой ловле, которые помогут читателю овладеть основами этого вида спорта. В книге описываются способы ловли лишь наиболее распространенных пород рыб. Издательство просит читателей направлять отзывы о книге по адресу. Москва, ул. Герцена, 24, издательство "Московский рабочий".

Николай Иванович Колибуков

Аджимушкай

ТРУДЯЩИМСЯ ГОРОДА-ГЕРОЯ КЕРЧИ

И ВОИНАМ-УЧАСТНИКАМ

ГЕРОИЧЕСКИХ СРАЖЕНИЙ НА КЕРЧЕНСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ

Сердечно поздравляю вас с присвоением городу Керчи высокого и почетного звания "Город-герой", награждением орденом Ленина и медалью "Золотая Звезда"!

Величайший героизм и самоотверженность, проявленные Вами в борьбе с фашистскими захватчиками, получили достойную оценку. В этой награде благодарность Родины, партии, правительства и всего советского народа героическим воинам, непосредственным участникам сражений на Крымском полуострове, мужественному подвигу советских, патриотов в Аджимушкайских каменоломнях, веем трудящимся города, проявившим огромную выдержку и стойкость, отдавшим все силы во имя нашей победы.

ВЛАДИМИР КОЛИН

ДЖОВАННА И АНГЕЛ

Перевод с румынского ЕЛЕНЫ ЛОГИНОВСКОЙ

"Странное место для встречи", - подумала Джованна, останавливаясь под аркой Морских ворот.

Бриз, трепавший ее волосы, разносил в ночи тяжелые запахи моря, смешивающиеся с ароматами цветов и горьким привкусом трав. На минуту ей даже показалось, что она чувствует гарь Везувия. Но это был лишь обман чувств. Звезды сияли. Стрекотание кузнечиков, словно выделяемое камнями и пиниями, казалось звуковым эквивалентом непрерывных вспышек темносинего неба - ответ земли, подчеркивающий бесконечность небесного безмолвия.