Киле Бамба и Лоче-богатырь

Наверное, не так давно это было. Жил на Амуре Киле Бамба — нанайского народа человек, силы богатырской человек Киле Бамба.

От простой женщины родился Киле. Только, видно, добрые черти ему помогали, что быстро он вырос. Ещё соску Киле сосал, а уже со зверем схватился.

Ушла как-то мать из дому. Дверь бревёшком припёрла, чтобы не открылась. Сколько времени по соседкам ходила — не знаю, а только через раскрытое окно вскочил в дом Бамбы тигр.

Рекомендуем почитать

Только то и крепко, что трудом добыто.

И любовь, и дружба с трудом добываются. Чтобы всё хорошо стало, много в жизни тяжёлого перенести надо. Без труда и палку не выстругаешь. А для друга и любимого ни рук, ни головы жалеть не надо.

Ещё тогда, когда нивхов много было, жили на Тро-мифе — острове — Чориль из рода Тахта и Чольчинай из рода Чильби. Как родилась Чольчинай, мать Чориля перевязала ей руку собачьим волосом: стала Чольчинай невестой Чориля.

Жил в роду Самаров один нанаец — Ла. Была у него дочка по имени Айога. Красивая была девочка Айога. Все её очень любили. И сказал кто-то, что красивее дочки Ла никого нету — ни в этом и ни в каком другом стойбище. Загордилась Айога, стала рассматривать своё лицо. Понравилась сама себе, смотрит — и не может оторваться, глядит — не наглядится. То в медный таз начищенный смотрится, то на своё отражение в воде.

Ничего делать Айога не стала. Всё любуется собой.

Это не так давно было. Есть ещё старики, которые помнят это. Правда, мало таких стариков уже осталось.

Были в роду у Бельды близнецы: Удога и Чубак. Известно, что когда близнецы родятся — это очень хорошо. Тому роду большое счастье близнецы приносят.

Вот живут себе Удога и Чубак, дети как дети, ростом невелики, а умом стариков обогнали! Пять зим только и прошло всего, а Удога и Чубак уже на охоту пошли. И всё им удавалось. И лесные, и водяные люди близнецов любили, во всём братьям помогали, во всяком деле удачу посылали.

Хвастуну верить — беды себе нажить.

Жил однажды в тайге заяц. По виду он был, как и все зайцы: уши длинные, две ноги короткие, чтобы ими еду держать, две ноги длинные, чтобы от врагов бежать. Только был тот заяц хвастун. Таких хвастунов заячий народ ещё никогда не видал. Вот один раз зайчишка маленький корешок сараны съел, а своим родичам рассказывает:

— Бежал я по лесу, еды искал. Вдруг как ударюсь обо что-то. Чуть голову не разбил. Вот, глядите — губу себе разорвал!

Хорошая работа даром не пропадает, людям пользу принесёт. Не тебе — так сыну, не сыну — так внуку.

Умер у одного ульчского парня старый отец.

Перед смертью позвал к себе сына, посмотрел на него, заплакал:

— Жалко мне тебя, сын! Дед мой ангаза — бедняк — был, отец был ангаза, меня всю жизнь так звали, и тебе, видно придётся ангаза быть! Всю жизнь я на богатого Болда работал и ничего не заработал. У Болда рука лёгкая — когда он берёт. У Болда рука тяжёлая — когда он даёт. Ничего я тебе не оставляю. Только нож, огниво да острогу. Они мне от отца достались, отец их от деда получил… Пусть они теперь тебе послужат!

Сказка по мотивам нанайского фольклора в обработке Дмитрия Нагишкина, с иллюстрациями Геннадия Павлишина.

Не бойся к делу руки приложить. Коли рукой не пошевелишь — и счастье мимо пройдёт. Только и видел его!..

В одной деревне три брата жили — Халба, Адунга и Покчо.

Два брата охотничий промысел любили, на охоту ходили. Ловушки для зверя делать умели. Стрелой белке на лету в глаз попадали. А младший брат за старших хоронился. Братья на охоту — соболевать. Покчо — за ними. Братья шалаш сделают, огонь разведут, Таёжному Хозяину поклонятся, чтобы удача была, — и в тайгу. А Покчо в шалаше сидит, кашу варит, звёзды на небе считает, думает: «Вот бы мне столько соболей!» — да свою долю от добычи братьев ждёт. А ему, сидячему, от всей добычи — десятая часть. Оттого беднее всех братьев был Покчо. Только и радости у него, когда братья медведя добудут: на пиру наестся до отвалу. Тут Покчо впереди всех был!

Поспорили однажды звери — кто быстрее всех бегает.

Волк говорит:

— Я всех быстрее. Как побегу — только кустарник в глазах мелькает да ветер в ушах свистит.

Медведь говорит:

— Нет, однако, я самый быстрый. Как побегу — деревья трещат, сучья в разные стороны разлетаются.

Лиса послушала их и говорит:

— Наверно, я всех быстрее бегаю. Как побегу — только лапы мелькают. Даже лап своих не вижу.

Посмотрел на них заяц.

Другие книги автора Дмитрий Дмитриевич Нагишкин

Жили в одной деревне Чурка и Пигунайка. Чурка был парень тихий — больше молчал, чем говорил. А жена его Пигунайка больше языком работала, чем руками. Даже во сне говорила. Спит, спит, а потом бормотать начнёт, да быстро-быстро: ничего не разберёшь! Проснётся от её крика Чурка, толкает жену под бок:

— Эй, жена, ты это с кем разговариваешь?

Вскочит Пигунайка, глаза кулаком протрёт:

— С умными людьми разговариваю.

— Да ведь это во сне, жена!

Откройте первую страницу книги и войдите в «Город Золотого Петушка»!

Поезжайте вместе с героями в незнаемые края, и вы найдете там для себя много интересного и полезного. Вы не пожалеете об этой поездке, честное слово! Вы познакомитесь на Янтарном побережье со многими хорошими, сильными и добрыми людьми. Пройдете вместе с Игорем и Андрисом суровую школу жизни и увезете с собой живое и вечное стремление мечтать, трудиться и бороться ради мира и братства на земле.

Счастливого пути!

О. Хавкин

Хитрому как доверять можно! У хитрого на языке одно, а в голове другое. С хитрецом ведёшься — в оба глаза за ним гляди!

Жила в тайге лиса. Очень она ловкая да хитрая была. И жила припеваючи. Ловила фазанов, перепёлок, куличков. Охотилась на птиц, да и птенчиками не брезговала, если на её жадный глаз попадались. А уж яйца она любила!.. Сколько гнёзд разорила, сколько птенцов погубила — и не сосчитать. Как-то взялась кукушка считать: «Ку-ку! Один. Ку-ку! Два», да так и до сих пор считает… Так лиса разбойничала, что в том месте стала дичь переводиться.

Среди всех нанайцев Бельды самые храбрые были. Про Бельды говорили, что людей драчливее их нет. Для Бельды подраться — первое дело было. Сколько раз на соседей войной ходили! Так из драки и не вылезали…

Беда, если где-нибудь одного Бельды убьют. Кровная месть! Нельзя не отплатить за убийство! Только у других за убитого брат, отец мстит, а Бельды — всем народом идут. А было их много. Глядишь, вместо одного врага несколько убьют. Начинают обиженные мстить. Так и идёт: то Бельды в походе, то Бельды в осаде. На зверя не стало времени ходить, рыбу некогда ловить… Всё война да война!

Это случилось очень давно. Так давно, что самый старый удэ не помнит. Ему об этом рассказывал дед. А деду говорил его отец. Очень давно это было.

У одного охотника, Сольдига, умерла жена и оставила ему дочку по имени Эльга.

Похоронил Сольдига жену, погоревал, погоревал и женился второй раз. Взял женщину из рода Пунинга. И стали они жить втроём: Сольдига, жена его Пунинга и дочка Эльга.

Сольдига очень любил свою дочь. Делал разные игрушки: колыбельку, чумашки, мялку с колотушкой, чтобы кожу мять. Такие игрушки делал, чтобы привыкла Эльга к женской работе.

Сказка по мотивам нанайского фольклора в обработке Дмитрия Нагишкина, с иллюстрациями Геннадия Павлишина.

Сказка по мотивам нанайского фольклора в обработке Дмитрия Нагишкина, с иллюстрациями Геннадия Павлишина.

Сказка по мотивам нанайского фольклора в обработке Дмитрия Нагишкина, с иллюстрациями Геннадия Павлишина.

Популярные книги в жанре Сказка

(Сказка об Уроде)

Эту историю о. Александр придумал и рассказал сидя за столом в кругу друзей. Приведенный текст — расшифровка с магнитофонной кассеты…

Луна большая, молочно–белая, светила в пещеру.

Проснулся Урод, проснулся с улыбкой. Он редко улыбался, потому что ему редко снились такие замечательные сны. На этот раз сон был почти сладостный.

Он видел Отца зверей и людей, вернее, не видел, он даже не мог на него смотреть, потому что Он был яркий, как солнце. И Он подвёл к нему девочку, девушку, такую же уродку, как и он. И Урод воскликнул (он помнит во сне, что он воскликнул): «Вот это та самая, совершенно такая же, как я!»

Сказка про то, как белый домашний котенок обиделся на бабушку и внука и ушел от них в пираты.

В лесу на поляне стоял маленький домик, а в нём жили два маленьких мужичка. Вот этого, который спит под красно-белой периной, зовут Гржемилек, а того, который спит под сине-белой периной, зовут Вахмурка.

Но можно сказать о них и по-другому. Из двух мужичков Гржемилек был самый тоненький, а Вахмурка самый толстый.

Или совсем иначе можно сказать. Пусть каждый из вас представит их себе какими угодно, только не одинаковыми.

У них в домике висели на стенке и тикали часы. Но с одной стрелкой. А на циферблате были написаны такие слова: «ЛЕТО», «ОСЕНЬ», «ЗИМА», «ВЕСНА».

Знаменитый поэт, сказочник и ученый Сакариас Топелиус (1818–1898) в истории культуры Финляндии сыграл ту же роль, что и Пушкин в России.

В эту книгу вошли избранные сказки Топелиуса, тесно связанные с легендами Скандинавии, финскими и карельскими рунами. На страницах книги вас ожидают встречи с троллями, домовыми и великанами, принцами и принцессами, а также обыкновенными мальчиками и девочками, с которыми происходят настоящие приключения.

Настоящее издание выходит при поддержке Литературно-Информационного центра Финляндии.

Знаменитый поэт, сказочник и ученый Сакариас Топелиус (1818–1898) в истории культуры Финляндии сыграл ту же роль, что и Пушкин в России.

В эту книгу вошли избранные сказки Топелиуса, тесно связанные с легендами Скандинавии, финскими и карельскими рунами. На страницах книги вас ожидают встречи с троллями, домовыми и великанами, принцами и принцессами, а также обыкновенными мальчиками и девочками, с которыми происходят настоящие приключения.

Настоящее издание выходит при поддержке Литературно-Информационного центра Финляндии.

Бывал ли ты когда-нибудь на Счастливом острове? Видел ли далеко-далеко в море цветущий берег? Ни бури, ни пены, ни морского прибоя, одно лишь самое голубое в мире небо да самая зеленая на свете страна! Здесь хотел бы я жить, здесь хотел бы построить красного цвета домик да пришвартовать в заливе белого цвета лодку со светло-голубым парусом. Чудесно было бы жить там и умереть вместе со своим сердечным другом!

Но я никогда не попаду на этот остров — ведь так долго плыть в голубую даль. Я гребу и гребу без конца, но до Счастливого острова всегда бесконечно далеко.

Видел ли ты когда-нибудь у самого берега, под высоким, поросшим лесом склоном, извилистые полоски на песчаном дне моря? Так бел тот песок, так прелестны эти полоски, что тянутся бесконечными извивами до самого края моря! Часто, видя, как громадные белые пенистые волны яростно кидаются на прибрежный склон, я только диву давался, что им не удается стереть эти полоски. Но у морских волн даже не возникает подобного желания, И полоски так и остаются нетронутыми, как прежде. С шумом и грохотом перекатываются водяные валы над песком и снова укладываются на покой в глубинах моря.

Кнут — бедный мальчик, круглый сирота, ни отца ни матери — жил в маленькой хижине с бабушкой около Жемчужной отмели. Всего то и было у него, что рубашка, курточка, пара штанов да шапка; больше ведь летом ничего и не надо! Зимой надевал он еще шерстяные чулки да башмаки из бересты, а это не так уж и мало. Нрава он был бодрого и всегда весел, но голоден — тоже всегда. Редко так бывает — голодать и в то же время духом не падать.

Беда, правда: у его кроткой и добросердечной бабушки не часто бывало столько съестного, чтобы мальчик мог наесться досыта. Она пряла шерстяную пряжу и посылала Кнута продавать ее в большую господскую усадьбу господина Петермана в миле от них. Усадьба называлась Оса, что значит Вершина. Когда Кнут возвращался с монетами за пряжу, старушка покупала ржаную муку и пекла хлеб. Был у нее и вентерь, так что порой можно было и порыбачить, и рыбу добыть, когда сыновья Юнаса-рыбака помогали Кнуту ставить сеть. А коли удавалось выручить побольше денег за пряжу, так можно было, пожалуй, и простоквашей полакомиться. Небольшой же клочок поля, величиной с пол в их горнице, приносил им картошку. Но такое богатство на их долю перепадало не всегда. Маленький животик Кнута то и дело взывал: «Хочу есть!» Однако он все равно постоянно бывал бодр и весел.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

За себя как не постоять! Как за родича не постоять! Разве обидчику простить можно?

Жил в одной деревне нанаец Бельды. Был у него сынок по имени Чокчо. Совсем маленький сынок — едва ходить умел.

Всю зиму Бельды охотился. Много пушнины — мехов накопил. И соболь у него был, и белка, и лисица, и нерпа, и медведь, и колонок, и волк. Смотрит на меха Бельды и радуется:

— Вот поеду в Никанское царство, в город Сань-Син, — меха продам, еды, припасов на целую зиму накуплю. Сетку новую куплю, ружьё, порох, патроны, игрушки!

Очень давно это было. С тех пор столько времени прошло, что где река текла — там сопки стоят, где камни лежали — там теперь леса выросли.

У охотника Чумдага из рода Дунгу родилась дочь…

У Чумдаги давно не было детей. Очень хотелось Чумдаге сына иметь, но он и дочке был рад. А мать от радости просто не знала, куда деваться.

Дали дочке хорошее имя — Ладо.

Делали старики всё для того, чтобы дочка их выросла хорошей, красивой да счастливой. Мать целый год не звала дочку по имени, чтобы злые черти не узнали о рождении дочери у Чумдаги. Называла мать дочку: «моя хорошая», «моя дорогая». Повесила мать над колыбелью дочери мафа гарани — медвежий клык, чтобы злых чертей отпугивать. Чтобы не плакала дрчь, повесила мать над колыбелью оксару — птицу из древесного трута, берестяные серьги, петушиные лапки да мукчури — горбатую деревянную старушку, чтобы сны хорошие дочери снились. Своим молоком дочку умывала. Подушку из гагачьего пуха сделала. Перинку из кукушкиных перьев.

Если сам плохой — от других добра не жди…

Жил на Амуре нивх Солодо Хоинга. Богатый был человек. Двадцать упряжек собачьих имел. Десять ангаза — бедняков — для него рыбу в реке неводили. Десять невольников — маньчжу — за его хозяйством следили, из тальника верёвки вили, из крапивы сетки делали. Десять никанских девушек-невольниц ковры для Солодо вышивали, халаты шили, пищу готовили, ягода собирали. Десять амбаров его добро хранили.

Жадный был Солодо. Много добра у него было, а ему всё больше хотелось. Жадность, что река — чем дальше, тем шире. Ходит Солодо, вокруг посматривает: что бы ещё к рукам прибрать. Вещи свои с места на место перекладывает, перебирает — любуется, радуется.

Жил в роду Заксоров один парень по имени Чунгу. Парень как парень, всё как у людей: два уха, два глаза, один нос, две ноги, две рущ, одна голова. Только говорили про Чунгу, что в голове у него совсем пусто. Мало работал, много ел Чунгу. Мало думал, всему верил парень Чунгу. Так и жил. Ел, спал, на берегу сидел, в голове чесал, никуда не ходил.

Пробовал отец приучить сына к охоте. Собирался с собой в тайгу взять.

Одели Чунгу во весь охотничий наряд. Унты надели сохатиные, с шёлковой вышивкой. Наколенники натянули расшитые. Штаны из лучшей ровдуги. Халат белый, оленьей шерстью шитый. Подпоясали Чунгу поясом из утиных головок. Повязку, шитую шелками, на голову надели, да шапочку из шкурок кабарги с беличьим хвостиком. В руки копьё дали с насечками. Сбоку лук со стрелами повесили, на пояс — два ножа — один кривой, другой прямой.