Кедря и Карась

Молодой офицер, или как принято говорить в войсках, — «гусь» — явление до чрезвычайности забавное.

Юноша, в самую пору свою, когда радостно оттого, что и ус черен, и плечо упруго, одевает вдруг китель с лейтенантскими погонами.

Позади пять лет казармы — лет самой лучшей поры, которые можно было бы употребить в наше мирное время совсем по-иному весело, вольно, радостно. Пять лет казармы, солдатская шинель, разве что с курсантским галуном на погоне, солдатская жратва, всюду строем и все по команде.

Отрывок из произведения:

Молодой офицер, или как принято говорить в войсках, — «гусь» — явление до чрезвычайности забавное.

Юноша, в самую пору свою, когда радостно оттого, что и ус черен, и плечо упруго, одевает вдруг китель с лейтенантскими погонами.

Позади пять лет казармы — лет самой лучшей поры, которые можно было бы употребить в наше мирное время совсем по-иному весело, вольно, радостно. Пять лет казармы, солдатская шинель, разве что с курсантским галуном на погоне, солдатская жратва, всюду строем и все по команде.

Другие книги автора Андрей Лебедев

роман об адронном коллайдере

11 сентября 2001 года в Нью-Йорке — это «цветочки» по сравнению с теми «ягодками», что приготовили современной цивилизации международные террористы. Если раньше их оружием были только неожиданность и собственная решимость, то теперь они используют новейшие научные достижения…

Мир содрогнулся, когда армия террористов одновременно атаковала все узловые точки современной западной цивилизации! У собора Святого Петра в Риме поспешно возводят минареты! Та же участь постигает и храм Христа Спасителя в Москве и Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге! Захвачены в заложники Папа Римский и президент Соединенных Штатов, королевские семьи Великобритании и Испании!

Остросюжетный актуальный политический детектив. На фоне майданных беспорядков и государственного переворота 2013–2014 гг. на Украине рассказывается подлинная история украинского государства, разоблачаются националистические и пропагандистские мифы. Автор убедительно доказывает, что нация «украинцев» придумана австрийцами всего сто лет назад. «Изнутри» раскрываются технологии создания «оранжевой революции», описываются портреты действующих украинских политиков. На ярких примерах показано, КАК должна действовать Россия, если она хочет быть эффективной.

вышел в изд. АСТрель СПб в 2006 году тираж 5 тыс. экз. в твердом переплете + 5 тыс. экз. мягкий покетбук (по жанру ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ТРИЛЛЕР) Андрей Лебедев "Трамвай желаниЙ"

Замысел этой книги-интервью возник в 2008 году. Наши встречи проходили в квартире Евгения Самойловича Терновского; она расположена в доме на парижской улице, носящей название северофранцузского города Данкерк. Заголовок книги — дань гостеприимству моего собеседника, великодушию и терпению, с которыми он отвечал на мои вопросы. Приглашая его к разговору, я стремился глубже проникнуть в творческие миры Терновского-писателя, ближе познакомить русских читателей с его произведениями. Мне был чрезвычайно интересен и его личный жизненный опыт — Советский Союз, эмиграция, Западная Европа, встречи с людьми, которые во многом определяли культурный пейзаж тех «времен и мест», будь то московская интеллигенция конца 1950-х — начала 1970-х годов, а затем русская диаспора в Париже, немецкий и французский круги славистов. Заключительная часть книги, находящаяся пока в работе, а потому не вошедшая в данную публикацию, будет посвящена французским романам Терновского.

журнальный вариант (полностью опубликован в изд АСТрель СПб в 2005 году тир 10 тыс в твердом переплете + 7 тыс в мягком покет)

модный роман Andrew ЛебедевЪ

Историческая драма

Популярные книги в жанре Современная проза

Рассказы Ханса Кристиана Браннера, посвященные взаимоотношениям между мужчиной и женщиной и между взрослыми и детьми, создали писателю заслуженную славу мастера психологической новеллы.

Рассказы Владимира Кисилева привлекают сочетанием фантастики и узнаваемости жизненных реалий.

Я недавно поселился тут.

Каждое утро под моим балконом проходит стройный человек в серой шляпе. Иногда он идет в элегантном костюме, иногда на нем темный макинтош. Но шляпа всегда одна – серая, с обвисшими полями. И всегда при нем коричневый футляр из замши. Он носит его бережно, а когда прикуривает от блестящей зажигалки, то зажимает футляр между ног, чтобы не ставить его на землю.

По форме этот футляр предназначен для гитары или другого музыкального инструмента, похожего на нее.

Арья (Лейб) Гольдберг 1926 года рождения. В Израиле с 1948 года. Проживает в Аффула, где, несмотря на возраст, держит небольшую посудо-хозяйственную лавку. Прибыль ничтожная, пенсия и пособие Германии составляют большую сумму. Но Арья не представляет жизни без труда. Жизнь для Гольдберга особенно ценна, так как он пять раз обманул смерть…

А. Гольдберг

Все почему-то думают, что Польшу оккупировали фашисты. Да, отчасти.

Мастер острого сюжета, закрученной интриги, точных, а потому и убедительных подробностей, достаточно вспомнить знаменитого «Ворошиловского стрелка» или непревзойденную криминальную сагу «Банда», Виктор Пронин великолепно владеет трудным жанром рассказа. В его рассказах есть место и для хитроумной «сыщицкой» головоломки, и для лиричного повествования о непростых отношениях между мужчиной и женщиной, и для исследования парадоксов человеческого характера. Словом, жизнь — штука непредсказуемая, ведь никогда не знаешь, что ждет тебя в любой следующий миг. Но в этом-то и самый интерес...

Принц Гамлет никогда не был счастлив. Его все время что-то напрягало, ему все время что-то не нравилось. Все вызывало в нем беспричинную тоску. В обществе он почти всегда испытывал легкую скуку. Кроме того, принц сильно увлекался экзистенциализмом, а это, как известно далеко не самая веселая философия, и не каждый может сохранить оптимистичный настрой после своего с ней знакомства. Возможно, именно потому Гамлет был эмоционально неустойчив и легко менял свое настроение с плохого на хорошее, а с хорошего на препаршивейшее.

Некоторое время назад я превратился в василиска. Превращение происходило постепенно и потому осталось мной практически незамеченным. И вот теперь я имею дело уже с результатом, — я стал грозным существом, способным убить взглядом любое живое создание и змеею проползти в любое укрытие. Слова мои подобно огню обжигают теперь человеческие души, и прожигают сердца. Собственное же сердце укрыто под непробиваемой чешуйчатой броней. Опасное, ядовитое чудовище я брожу по темным улицам и раню окружающих людей. Как такое могло произойти со мной? Почему я превратился в василиска? Этот вопрос не оставляет меня ни на секунду. Память упорно возвращает меня в детство, когда маленьким босоногим мальчишкой я бегал по травам, лазил по деревьям и любовался солнцем. Целыми днями я наблюдал за радугой и напевал себе под нос веселые песенки. Целыми днями я сочинял презабавнейшие истории и рассказывал их дождю и ветру. Помню, как я игрался с одуванчиками, слушал стрекотание кузнечиков и гонялся за бабочками, чтобы признаться им в любви. Помню, как, проваливаясь в сон, я мечтал о том, что стану в будущем моряком и буду бороздить на своем корабле моря и океаны. И вот однажды я лег спать и проснулся уже двадцатичетырехлетним юношей, занимающимся скучной, неприятной мне работой и вынужденным каждый день созерцать хмурые, ничего не выражающие лица. С ужасом я пытался понять, как все это могло со мной произойти. С ужасом я пытался понять, как мне выпутаться из объятий новой реальности. Но выпутаться не удавалось. И ежедневно вместо погонь за бабочками я стал вынужден слушать глупые однообразные речи, состоящие на девяносто процентов из цитат рекламных роликов и нецензурной лексики. Ежечасно я вынужден был находить себя сидящим не на радуге, а в тусклом унылом офисе, рядом с неприятными мне людьми. И вот спустя время я стал замечать, глядя на себя в зеркало, что после работы и встреч с окружающими, из глаз моих начинает исчезать синий цвет, а вместо него появляется серый. После едких слов, услышанных мной от людей, левая половина моей груди стала покрываться крепкой чешуйчатой кольчугой. А речь моя вскоре превратилась в огонь, и на каждое дерзкое слово я теперь отвечал, стремясь прожечь душу тому, кто пытался прожечь ее мне. А некоторое время назад синева из моих глаз ушла окончательно и с тех пор взгляд мой окружающим людям вынести очень трудно, так как он вселяет в них теперь грусть и хандру. И я брожу целыми днями по улицам и убиваю взглядом. Вхожу в чужие дома и обжигаю словами души. Однако чаще всего я все-таки вынужден уделять внимание своей чешуйчатой броне, так как даже несмотря на свою твердость она далеко не всегда выдерживает слова и взгляды людей, с которыми мне приходится сталкиваться. Все чаще моя броня в области левой половины груди трескается и крошится. Но я не жалуюсь, многим приходится еще хуже. Только сны мучают иногда страшные. Про бабочек и радугу. Но это всего лишь сны. В реальности я давно уже стал страшным и злым василиском с хмурым убивающим на месте взглядом, мрачными испепеляющими душу речами и непробиваемой чешуйчатой броней.

Вере всего шестнадцать, но она уже достаточно хлебнула горя: сестра и мать почти одновременно уходят из ее жизни, и девушка остается совершенно одна с болезненным грудным ребенком – слепоглухонемой девочкой. Время идет своим чередом, и когда малышке исполняется восемнадцать, жизнь все расставляет на свои места: на горизонте появляются те люди, которые раньше имели прямое отношение к больной девочке. Теперь семейные тайны предстают в своем истинном свете.

Комментарий Редакции: Страшно – ведь про жизнь. Финал романа «Капелька» еще долго оставляет в ужасе и удивлении от предложенного сюжетного выверта.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Когда все мои знакомые, собрав чемоданы, утащили их вместе со своими телами туда, куда уносили их мечтания весь год, потраченный на накопление средств, позволяющих уехать в заветное место, забыться там, и тем самым подготовиться к будням нового рабочего года и новым мечтаниям, я трясся в раскаленном, душном автобусе, заваленном полуживыми людьми и прочим театральным скарбом. По своей неискоренимой глупости я сидел с солнечной стороны, пересесть было уже некуда, и я невыносимо страдал от издевательски южного солнца и испаряющегося из меня алкоголя. Физические страдания не отвлекали меня от душевных, а наоборот, усугубляли их, сплетаясь с ними в связь следствия и причины, и заставляли, боже, в который раз искать ответ на вопрос: кто должен измениться, мир или я? Я стал вяло вспоминать театр, который моя актерская карьера должна была вписать в историю искусств и потом, достигнув второй космической скорости, унестись в художественный космос; директора этого театра, объективно ограниченного человека, и режиссера, человека неглупого, но вздорного и зависимого. Театр был как театр, алтарь скуки, интриг и разврата, и директор был как директор, и режиссер был им подстать. То есть, все сводилось к тому, что измениться должен я. Что ж, если я решу, это будет сделать нетрудно: в любом театре с охотой дадут уроки, как жить в искусстве. Под солнцем я совсем раскис и незаметно для самого себя привалился к толстой Анжеле, сидевшей слева от меня. Но запах ее дезодоранта немедленно разбудил меня, и я перенес голову с ее пышного плеча на автобусное стекло, подложив под щеку скомканную занавеску, пахнущую пылью и машинным маслом. Анжела — старейшина нашего балагана, несущего на автобусе смех и радость людям. Я сказал «нашего»? О, ужас! Ужас! Когда меня ушли из театра, я не стал никуда пробоваться и обдумывал свое положение, как вдруг у меня кончились деньги. Событие для человеческого существа до того неприятное и коварное, что те естественные принципы, которыми человек публично руководствовался, в результате его становятся неестественными, пустыми и даже вредными. Мой сосед по коммуналке эту мысль выражает точнее: «на безрыбье сам раком встанешь». Я был вынужден согласиться на предложение приятеля заменить его в труппке, уже несколько лет катающей по провинции детский спектакль «Кот в сапогах». Замысел таких театров убог и гениален: актеры меняются каждый месяц, меняются города и села, но спектакль не меняется никогда. Это был один из тех неумирающих спектаклей, которые сколачиваются за неделю и передаются потом владельцами таких театров по наследству. Достаточно передать наследнику костюмы и пару фанерок декораций. Наследник, одев актеров в костюмы, и заставив их читать выученный текст в расставленных согласно завещанию декорациях, может кормить себя и семью, катая спектакль по тем же провинциям, где уже подрос новый зритель, жаждущий доброго, мудрого, вечного. Шла третья неделя нашего круиза. Голова моя билась о стекло, а я смотрел на появившийся справа реденький лес в надежде, что из него выскочат басмачи, остановят автобус, выведут нас всех и перестреляют к чертовой матери. В автобусе кроме меня было еще шесть человек: водитель-татарин, администратор Валентина, она же радист; Принцесса-Анжела, она же кассир; нервная травести Ирина, играющая Кота, и два характерных актера, Король и Людоед, стареющие педики и по совместительству любовники. Все они давно были знакомы и во время этих поездок, которые считали отдыхом, относились к друг другу на удивление терпимо. Я чувствовал себя среди них случайным гостем, хотя бы потому, что мне очень хотелось, чтоб так оно и оказалось. Татарин-водитель включил радио и стал подпевать. Это было так печально, что я наконец-то заснул. Мне приснился сон. Сон был страшный, про мертвецов. Проснувшись, я решил рассказать его своим впечатлительным попутчикам. «Мне приснился сон», — промолвил я, погруженный во что-то значительное и непонятное, и сразу стал его рассказывать, вроде бы и не им. Все охотно отдали мне свое внимание, которое я стал медленно погружать в кошмар, еще не остывший в моей памяти. Дефицит переживаний был общей проблемой. Хотелось чего-то волнующего, пусть даже неприятного, но обязательно значительного, разрушающего ненавистный монотон пустой, бессодержательной работы и утомительных переездов из одного городка в другой, как клон, похожий на предыдущий. Играя картонные персонажи, мы скоро стали мало чем отличаться от них, где-то в самом начале впав в анабиоз и усыпив до лучших времен мечтания, смущающие озабоченный настоящим рассудок. Но настоящее оставляло его голодным и равнодушным, заставляя прятаться от одиночества в абсурде пережеванных анекдотов и чувственном суррогате житейских историй. В отличии от давно происшедших историй, лишь щекотавших воображение, к снам, приходившим кому-нибудь накануне, все испытывали искренний интерес. От них веяло неслучившимся настоящим, которое пролетало мимо нас, как гагара над Стокгольмом. Сны человека, который живет вместе с тобой двадцать четыре часа в сутки, имеют к тебе непосредственное отношение. Все знали про это и пытались прочитать в них то, что ускользало от собственных ощущений. Но потом. А сначала сны присваивали и переживали, отдаваясь им так, как не отдавались ни книге, ни обездушенной действительности. Рассказывая сон, я наблюдал за своими слушателями, ибо разоблачался не только я, выставляя на всеобщее обозрение неотцензуренную душевную жизнь, но и они, пожирая из нее только то, что их волновало на самом деле. А волновало, в основном, опасное, жестокое, неотвратимое и непонятное одновременно, что пробуждало жизнь, в какой картон ее бы не засунули. Жара превратила нас в однородную массу, что облегчало коллективный переход из просто скотского состояния в состояние напуганной скотскости. Приятный испуг: голова и остальное тело опять чувствуют себя частями одного организма, сплотившегося под глухую дробь барабанщика-сердце, ты уже четко выделяешь себя из окружающего пространства, хотя совсем недавно не мог точно сказать, где заканчивается твоя задница и начинается дерматин сиденья. И самое приятное: тебе начинает казаться, что враги существуют только снаружи, по ту сторону кожи, а по эту сторону — зона свободная от конфликтов и борьбы. К тому же, страх, возникающий из сопереживания, всегда ленив и пассивен. Когда я находился в кошмаре, у меня не было возможности полностью отдаться ужасу, я был слишком озабочен выживанием. Теперь же ничто не заставляло меня бежать, нападать, защищаться. Я вместе со своими слушателями воспринимал потенцию истории, которая, случись она реально, вызвала бы менее комфортные переживания. Так, наверное, чувствует себя остановившееся стадо после атаки хищника: хищник уже неопасен, он насыщается поблизости неудачливым соплеменником, но стадо уже боится его будущего голода, который опять приведет хищника к стаду. Однако эта боязнь не мешает жевать травку и метить территорию. Сейчас я сон точно не помню, даже когда я проснулся и сразу стал его рассказывать, я кое-что подсочинял, заполняя воображением пробелы в памяти, да и в этой истории он интересен исключительно из-за одной детали. В моих кошмарах иногда появляются персонажи, как правило, не имеющие прототипов в мире бодрствования, которые помогают мне бороться со всякой снящейся мне нечистью. Иногда они переходят из сна в сон, пока совсем не покинут меня. В этот раз одолеть оживших мертвецов мне помогла пожилая дама с польским именем Зося, во сне я называл ее тетей Зосей. Она была похожа на учительницу: небольшого роста, худенькая, с облаком белокурых волос вокруг головы. Ей было лет пятьдесят, и она постоянно улыбалась. Никогда раньше я ее не видел.

Автор убедительно просит читателей даже не трудиться искать каких либо аналогий между описанными в комиксе событиями и реальным миром.

Газета — от итальянского «gazetta» — мелкая монета. Означает, что цена ей — копейка.

Курочка по зернышку, весь двор в говне. Любимая поговорка Толичека.

УБИЙСТВО В СВЯЗИ С ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ

Убийство известного питерского журналиста Саши Паштетова всколыхнуло не только пишущую публику, но и всю общественно — политическую верхушку города. Губернатор Александров в своем выступлении по телевидению назвал убийство Паштетова «самым ужасным и циничным преступлением, которое произошло за весь период его губернаторства» и пообещал, взяв дело по его расследованию под свой личный контроль, приложить все силы к тому чтобы убийцы Саши были найдены в самое скорое время. Куда как резче было заявление председателя союза питерских журналистов Олега Смирнова. Он прямо назвал убийство Паштетова «заказным и политическим». Заявление Смирнова опубликовали почти все городские газеты, которые на следующий после трагического события день вышли с портретами Саши Паштетова на первых полосах. Начальник ГУВД по Санкт Петербургу генерал Заборин, выступая в программе «Событие», сказал, что не смотря на то что задержать преступников по горячим следам не удалось, у милиции тем не менее есть своя версия преступления, по которой убийство было совершено в связи с профессиональной деятельностью Саши.

– Ты готов?

– Да!

И все, кроме ветра, пропало. Плотный воздух обтекал лицо, скользил по коже.

«Летим!» – мелькнула восторженная мысль и сменилась боязливой – «или падаем…». Он напряг зрение, пытаясь разглядеть женщину рядом, но темнота была полной – черный ветер. Сердце сжалось, и тут же – пожатие холодных пальцев.

– Не бойся! Отпусти себя! – дыхание выбивалось из тугого ветра, щекотало ухо. И Витька понял, что надо делать: чувствуя, как закипает кровь, отбросил страх, сжал ее руки. И сразу ускорился полет. Запрокинул голову, смеясь в кромешную тьму. Женщина вторила ему нежным смехом.

Далекое будущее…

Ожерелье – планетарную систему, сформированную некогда древней могущественной расой логриан, – сотрясали катастрофические Смещения, несущие неисчислимые беды обитателям Первого Мира. Го-Лоит – модернизированный клон логрианина – при помощи бесчисленных орд скелхов, выращиваемых им в инкубаторах, топил планету в крови земных колонистов. Очередной его жертвой должна была стать тиберианка Яна. Прирожденный солдат, она была вынуждена исполнять преступные приказы Го-Лоита, пока на пути ее не оказался Райбек Дениэл – легендарный космический археолог…