Казнокрадократия

Михаил Ардов

Казнокрадократия

В последнее время мне все чаще вспоминается известный исторический анекдот. В середине прошлого века Государь Николай Павлович сказал своему сыну и наследнику, будущему Императору Александру II:

- В России только мы с тобой не воруем.

А еще у меня на памяти афоризм А. С. Суворина:

- Взятка есть русская конституция 1.

Как известно, Ахматова в свое время училась на юридических курсах. Когда речь при ней заходила о всеобщем воровстве, нас окружавшем, Анна Андреевна обыкновенно произносила такую фразу:

Другие книги автора Михаил Викторович Ардов

Мемуары Михаила Ардова посвящены событиям, которые будут интересны, наверное, всем. Ведь в Москве, в доме, где родился и рос автор, на «легендарной Ордынке», подолгу живала Анна Ахматова в семье его родителей, своих ближайших друзей, там бывали выдающиесяписатели XX века, там велись важные и шутливые разговоры, там переживались трагические события, и шла своим чередом жизнь. Перо Михаила Ардова даже в самом трагическом и безысходном «подчеркивает» жизнеутверждающее, находит смешное, являет героев минувшей культурной эпохи остроумцами и несгибаемыми личностями, снимает с них музейный лоск и глянец, насыщает живыми чертами.

Настоящая книга, принадлежащая перу известного мемуариста и бытописателя протоиерея Михаила Ардова, состоит из двух отдельных частей, из двух самостоятельных произведений - "Мелочи архи..., прото... и просто иерейской жизни" и "Узелки на память". Тут под

Сборник воспоминаний о жизни московского дома Н. А. Ольшевской и В. Е. Ардова, где подолгу в послевоенные годы жила Анна Ахматова и где бывали известные деятели литературы и искусства. Читатель увидит трагический период истории в неожиданном, анекдотическом ракурсе. Героями книги являются Б. Пастернак, Ф. Раневская, И. Ильинский и другие замечательные личности.

В книгу вошли повести «Легендарная Ордынка» протоиерея Михаила Ардова, «Table-talks на Ордынке» Бориса Ардова и «Рядом с Ахматовой» Алексея Баталова.

Документальные рассказы автор условно разделил на три части. Первая - это новеллы о людях, переживших трагические события первой половины XX века. Во второй части - рассказы из жизни российской глубинки, записанные автором в 70-х гг. В третьей части - воспоминания о двух замечательных людях старой русской эмиграции; это епископ Григорий (граф Юрий Павлович Граббе) и княжна Вера, дочь великого князя Константина Константиновича.

Родилась я в девятьсот втором году, в первый день Пасхи, а на второй меня крестили. И была я третья у Тяти — Мария, Анна, потом я. А всего нас было не сосчитать.

Галина, Андрей, Прасковья, Лидия… это все живые. И померло — Вася, Алеша, Иван, Христофор, Дуня, Евгения… Тятя у нас рос сиротой, но земли было много — двадцать пять десятин дарственной да шесть купленной. Работы было много. Всем хватало. Я девяти годов поехала уже боронить на молодой лошади и десяти годов пошла пасти. Некогда было прохлаждаться. От Тяти нашего ни разу матерного слова не слыхивала, все у нас было с молитвой — и косить, и молотить, хоть чего угодно — все с молитвой. Спать не ляжет без молитвы и нам не даст. На Крестопоклонной в среду пекут у нас кресты, крест один поставят на божницу, к иконам, и он уж первым стоит до Благовещения. А в Благовещение в каждый дом из церкви приносят благословенный хлеб, и хлебец этот тоже на божнице лежит. Придет время сеять, Тятя от креста отломит и от хлебца — растолчет да к семенам прибавит. Все с молитвой. Оттого и хлеб такой вкусный был… А теперь все с матюгами. И сеют, и жнут, и мелют, и пекут — все с матом. Уж какой он тут будет… Тут и без болезни будет болезнь. Деревня наша Кожино, а приход — село Янгосарь, всего верста одна.

Ардов Михаил Викторович родился в 1937 году в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ, работал на радио. В 1980 году принял священный сан в Ярославской епархии. В 1993 году ушел из Московской Патриархии в другую юрисдикцию. Ныне — настоятель храма во имя Царя Мученика Николая I, что на Головинском кладбище в Москве. Автор нескольких книг. В «Новом мире» публиковалась его мемуарная проза.

УВАЖАЕМЫЕ ГРАЖДАНЕ СУДЬИ! Я ДОЛГО ДУМАЛ НАД ТЕМ, ЧТО МНЕ СЛЕДУЕТ СКАЗАТЬ В ЭТОМ МОЕМ ПОСЛЕДНЕМ СЛОВЕ… НО МНЕ ВНУШАЛИ С РАННЕГО ДЕТСТВА: ЧИСТОСЕРДЕЧНОЕ ПРИЗНАНИЕ СМЯГЧАЕТ ТЯЖЕСТЬ ЗАСЛУЖЕННОЙ КАРЫ. И ВОТ ЗАЯВЛЯЮ ПРЯМО — ДА, Я ВИНОВЕН ПО СТАТЬЕ СЕМИДЕСЯТОЙ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА — В ХРАНЕНИИ АНТИСОВЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, НО, БОЖЕ УПАСИ, НИКАК НЕ В ИЗГОТОВЛЕНИИ ИЛИ РАСПРО-СТРАНЕНИИ. Я МОГУ ТОЛЬКО ПОВТОРИТЬ ЕЩЕ РАЗ ТО, ЧТО ТВЕРДИЛ НА ПРОТЯЖЕНИИ СЛЕДСТВИЯ И УЖЕ ЗДЕСЬ ПО ХОДУ РАЗБИРАТЕЛЬСТВА: ПАПКА С НАДПИСЬЮ «ЦИСТЕРНА» ДОСТАЛАСЬ МНЕ СЛУЧАЙНО ОТ ПЛЕМЯН-НИЦЫ ДАЛЬНЕГО МОЕГО ЗНАКОМОГО ИВАНА ПЕТРОВИЧА ХОЛОДКОВА ПОСЛЕ ЕГО СМЕРТИ, КОТОРАЯ ПРОИЗОШЛА ПРОШЛОЙ ЗИМОЙ ОТ ВИРУСНО-ГО ГРИППА, ПЕРЕШЕДШЕГО В ДВУХСТОРОННЮЮ ПНЕВМОНИЮ… ПАПКА БЫЛА НАЙДЕНА В АРХИВЕ ПОКОЙНОГО И ПЕРЕДАНА МНЕ ПО ТОЙ ПРИЧИНЕ, ЧТО В ИХ СЕМЕЙСТВЕ Я ИЗВЕСТЕН КАК ПОКЛОННИК ИСКУССТВ И ИЗЯЩНОЙ СЛОВЕСНОСТИ…

Роман Тименчик. Анна Ахматова в 1960-е годы. – М.: Водолей Publishers, 2005.

Дорогой Роман Давыдович!

В самом начале 2006 года мне удалось приобрести Вашу книгу “Анна Ахматова в 1960-е годы”. Я, конечно же, предвкушал наслаждение, которое должен был испытать при чтении столь солидного издания, но опасался, что мои многообразные обязанности помешают насладиться в полной мере.

Но в конце января пришлось мне поехать на несколько дней в Швейцарию, туда, где, по словам Бени Крика, обретаются “первоклассные озера, гористый воздух и сплошные французы”. И там в течение трех дней я, не отрываясь, читал Вашу книгу – “не так, как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой”…

Популярные книги в жанре Публицистика

Великий литературный сыщик Эраст Фандорин погиб, расследуя свое последнее дело. Об этом Борис Акунин поведал нам в романе «Азазель».

Помилуйте, скажете вы, всем известно, что «Азазель» — роман, в котором Фандорин появляется в первый раз.

Согласен. Но и в последний — тоже. В том-то и заключается мастерство писателя детективов, что подлинного убийцу вычислишь не сразу.

Что же случилось на самом деле?

Эраст Фандорин, увы, не избежал зловещих электродов «машины памяти» доктора Бланка. В лаборатории сумасшедшего профессора личность Фандорина была стерта, заменена личностью его шефа, азазелевца Ивана Францевича Бриллинга. А все, написанное со слов Фандорина автором (ибо, хотя роман пишется от третьего лица, все события видятся глазами Фандорина) — чудесное освобождение, смерть злодеев, взрыв особняка — это ложные, наведенные машинкой сумасшедшего профессора воспоминания. То есть взрыв флигеля был, но служил он совсем другой цели — «Азазель» заметал следы.

Не в насмешку, как это сделал в старину знаменитый Эразм Роттердамский, а искренне и от всей души начинаю я свое похвальное слово глупости. И в этом новая книга Бердяева во многом поможет мне. Он мог бы, если б захотел, назвать ее, по примеру своего давно умершего коллеги, похвалой глупости, ибо задача ее — вызов здравому смыслу. Правда, в ней собраны статьи за шесть лет, так что, собственно говоря, полного единства задачи нет и быть не может. Шесть лет — огромный срок, и даже не только такой писатель, как Бердяев, но и всякий другой в большей или меньшей степени изменяется за столь продолжительное время. Книга начинается давно написанной статьей «Борьба за идеализм», в которой автор держится еще строго кантовской точки зрения, как известно, допускающей и здравый смысл, и все сопутствующие ему добродетели. Затем постепенно автор эволюционирует и в конце книги уже открыто объявляет войну здравому смыслу, противопоставляя ему, однако, не Глупость, как то делается обыкновенно, а Большой Разум. Конечно, можно и так выразиться, можно Глупость назвать Большим Разумом и это, если угодно, имеет свой глубокий смысл, точнее — глубокую ядовитость. Ибо, что может быть обидней и унизительней для здравого смысла, чем присвоение Глупости почетного титула Большого Разума? Ведь до сих пор здравый смысл считался отцом и ближайшим другом всяких разумов, больших и малых. Теперь же Бердяев, пренебрегая родословными и исторически сложившейся геральдикой, возводит «противоположность здравого смысла», т. е. Глупость, в сан Большого Разума. Несомненно великая дерзость, но Бердяев — писатель дерзкий по преимуществу, и в этом, по моему мнению, его лучшее качество. Я сказал бы, что в его дерзости — его дарование, его философский и литературный талант. Как только она покидает его, иссякает источник его вдохновения, ему нечего сказать, он перестает быть самим собою. Но я забежал несколько вперед. Вернемся к его эволюции, вернее, к эволюции его идей.

Всеобщий интерес к литературе научно-фантастического жанра, непомерные тиражи ее изданий и спрос на нее, как в библиотеках, так и в книготорговле, очень характерны для нашего времени. Случилось, так, что научная фантастика, долго считавшаяся второсортной литературой, не подвергавшаяся серьезному изучению критиками и литературоведами и не находившая места в толстых и массовых журналах, как бы затмила другие виды беллетристики и привлекла широчайшую читательскую аудиторию.

Нам будет не хватать Березовского. Его заиканий и бекасиного блеяния. Его трогательных подскакиваний, под стать шаловливому козлику. Его желтухи,— результат неосторожного поцелуя. Перелома бедра — последствие езды на снегоходе. Его запоров, приобретенных на бешбармаках Назарбаева, и расстройств, полученных на дастарханах Алиева. Его закадычной вражды с Гусинским и лютой дружбы с Басаевым. Его вегетарианства и людоедства. Способности надуть генерала Лебедя через соломку Невзорова, и тут же схлопнуть его, как перезревший "дедушкин табак". Его несостоявшегося ареста, несостоявшегося убийства, несостоявшегося самоубийства. Его депутатства, которое сначала состоялось, к великому горю черкесов, а потом не состоялось, к безмерной радости карачаевцев. Его крещения, наделавшего переполох в православном мире. Его открещивания от израильского гражданства, после чего осмелели палестинцы. Уголовного дела по "Аэрофлоту", которое закрыли, как дверь в гостинице, чтобы снова открыть. Выемку документов из "Атолла" и съемку показаний с "Андавы". Его умения превращать респектабельных журналистов в животных, а животных и птиц в губернаторов.

В каждом русском сердце — невыносимая тяжесть. В каждой русской реке — вода Баренцева моря. В каждой русской семье — горе и слезы "Курска". На железную палубу, извлеченные из пучины, ложатся тела подводников. Бэтээры везут гробы мимо плачущих вдов. Флот провожает товарищей. В великих трудах, на пределе человеческих сил несет боевое дежурство, уходит в Мировой океан. Российское государство, среди взрывов, пожаров, ядовитой клеветы "демократов", лютой ненависти телеведущих, продолжает выстаивать под натиском грозных сил. Напоминает лист брони с выбоинами от снарядов, с горелыми вмятинами и рваными трещинами.

Теперь у Америки будут два президента. Или один с двумя головами. Или два с одним хвостом. Или голова будет Гора, а хвост Буша, и эта рыба будет называться горбуша.

Ситуация смехотворная. В деревнях в таких случаях говорят "склещились" и выходят смотреть на двух несчастных собак. Весь мир вышел смотреть на Америку, как она пыхтит, упирается, скребется сразу восемью ногами, четыре из которых — ножки Буша. Все ржут, схватившись за животы. Ржут немцы, которых после войны Америка учила образу жизни, и вот тебе, научила. Ржут японцы, на которых Америка сбросила атомную бомбу, а теперь стала похожа на нелепую каракатицу. Ржут югославы, которых Америка на недавних выборах торопила подсчитать голоса, грозила забомбить в неолит, а теперь стала тянитолкаем. Ржут китайцы, которые никогда раньше не видели, как совокупляются драконы, а теперь готовы повесить им на хвосты китайские фонарики. Ржут русские, которых задолбали выборами и демократией, тычут в лицо американским примером, а теперь два самых именитых американца залезли в одни штаны, и старая акушерка Олбрайт засунула руку в гульфик, но ничем не может помочь.

Крым обетованный

Александр Проханов

Политика Севастополь Крым Общество

Я только что из Крыма. Там не смолкают разговоры о киевских диверсантах, которые стремились прорваться на территорию полуострова, обстреляли военный пост, убили русских военных, но были захвачены, как тати в ночи. Об этом — разговоры в такси, в ресторанах, на улицах и даже на пляжах. Хотя по-прежнему море великолепно, пески драгоценно-белые, и раскалённые пляжи полны смуглых, пропитанных солнцем и морской солью курортников.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ардов В. Е.

По памяти и с натуры

Маленькие комедии

Сценки. Рассказы. Монологи. Фельетоны. Обозрения.

Виктор Ардов - старейший советский сатирик. Им написано множество сценок, монологов, рассказов, фельетонов, комедий, цирковых клоунад, реприз и конферансов. В настоящий сборник вошли произведения малых форм, созданные писателем в разные годы.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Многоуважаемый Виктор Ефимович! Издательство "Искусство" обратилось к нам с просьбой написать предисловие к Вашему новому сборнику под названием "По памяти и с натуры". Сообщаем Вам, что писать подобное предисловие мы категорически отказываемся и, чтобы у Вас и читателей не возникло по этому поводу недоуменных вопросов, спешим объяснить, что делаем это (в смысле: "не делаем") по следующим уважительным причинам: во-первых, чтобы писать обстоятельное предисловие, надо изучить все творчество автора. Вы же, Виктор Ефимович, за пятьдесят с лишним лет работы в литературе написали столько рассказов, пьес, сценок, сценариев, реприз, клоунад, фельетонов, что прочитать их все не в силах ни один автор предисловия, даже если их двое; во-вторых, в предисловии положено говорить о тех вопросах и проблемах, которые автор затрагивает в своих произведениях. Обращаясь же к Вашему творчеству, мы опять зашли в тупик: нет такой сатирической темы, нет такого объекта для осмеяния, которые бы ускользнули от внимания Виктора Ардова. Перечислить их все в предисловии немыслимо, а перечислить не все - значит допустить необъективность; в-третьих, предисловия пишут тогда, когда надо что-то объяснить, разъяснить и частично разрекламировать... чтоб читатель, прочитав предисловие, стал бы читать и остальное... С Вашими же книжками, Виктор Ефимович, как правило, происходит обратное: читатель набрасывается на содержание, смеется, читает вслух знакомым и даже со сцены, а уж потом, если у него остается время, проглядывает вступительную статью, чего, мол, там про нашего Ардова понаписали?.. И как бы хорошо это предисловие ни было, читатель всегда досадует: истратили дефицитную бумагу, вместо того чтобы напечатать еще одну ардовскую сценку... в-четвертых, Вы самый крупный из малоформистов. Вы учили нас, молодых, краткости. Мы - старательные ученики. Садясь за предисловие, мы вспомнили Ваш наказ и решили, что самое краткое предисловие - то, которого нет... Имя Виктора Ардова говорит само за себя. Он - старый и верный друг всех любителей юмора, всех участников художественной самодеятельности, всех, кто несет со сцены радость улыбки и смеха... Старый друг имеет право приходить без звонка, входить без стука и начинать разговор без предисловий...

Илиас Аргиропулос

Греция

Греция - небольшое государство, население 11 млн.

Политическая система Демократия, во главе государства президент, избираеться каждые 5 лет. Правительство формируеться главой партии которая на парламентских выборах имеет относительное большинство. Парламентские выборы проходят каждые 4 года, если конечно правительство сможет дотянуть без потерь.

Туризм является одной из главных отраслей дохода. Развит коммерческий флот было време когда он являлся самым большим в мире. Известны такие судовладельцы как Аристотелис Онасис который в свое време был богатейшим человеком в мире. Если он не был самым богатым то он точно был самым видным. Тоесть умение держаться в обществе было его самой сильной чертой. Греки иногда шутят говоря что это самая бедная страна в мире с самыми богатыми людьми. Если Онасис был одним из знаменитых, есть и сегодня много греков большинство из них и

Алексей Архипов, радиоастроном, г.Харьков

КИПЯЩАЯ ИО

Ио - это спутник планеты Юпитер, названный по имени одной из многочисленных возлюбленных Зевса. Он немного крупнее нашей Луны и является одним из самых экзотических мест в Солнечной системе. Много таинственных историй связано с этим миром, который сейчас исследует американская автоматическая межпланетная станция "Галилей".

Ио давно удивляла астрономов. Время от времени на ней замечали странные явления, объяснить которые стало возможным только в последнее время. Вероятно, необычность таких феномеов и недоверие к визуальным наблюдениям прошлых лет привели к тому, что старинные сведения об извержениях вулканов Ио были просто забыты...

Архипов Алексей

ЛУННАЯ ТРОЯ

Свидетельства древних До сих пор не придавали значения удивительно правильным сведениям о Луне некоторых древних авторов. Без телескопов и достижений современной физики они порой описывали лунный мир удивительно верно, как бы глазами очевидцев.

До XVII века Луну считали чем угодно: глазом бога, чашей, зеркалом, облаком, бумерангом, живым существом, лодкой и т.п. Но еще в античности многие авторы (Орфей, Анаксагор, Фалес, Эпименид, Ксенофан, пифагорейцы) считали Луну земоподобной, то есть гигантским шаром с неровной поверхности. Вопреки астрономам начала XVII века, считавшим лунные моря водными бассейнами, не знавший телескопа Анаксагор писал лишь о сухих впадинах Луны, состав которых отличается от состава лунных гор.