Каждому дарована надежда

Берендеев Кирилл

Каждому дарована надежда

Игорь Колобов свернул на Садовое кольцо и заскрипел зубами с досады. До начала эфира оставалась не больше четверти часа, а пробка, в которую он умудрился со всего размаха въехать, продержала бы его гораздо дольше. Он в третий раз за последнюю минуту бросил взгляд на часы. Времени оставалось все меньше и меньше, а поток машин и не думал двигаться.

За три переключения светофора он умудрился всеми правдами и неправдами продвинуться вперед метров на двадцать и перестроиться в правый ряд. Спустя пару минут он добрался до перекрестка и уже на красный свернул на Пречистенку. Бульварное было забито в той же степени, и Колобову пришлось колесить по центру в поисках переулка с нужным направлением движения. Карту он забыл дома и теперь ругал себя и за эту неосмотрительность.

Другие книги автора Кирилл Николаевич Берендеев

Фанфик на Андрея Круза. Зомбопакалипсис в российских условиях. Мертвые встают из могил и шарятся по кладбищам в поисках живых...

Берендеев Кирилл

Вильно

Экран показывает все ту же заставку: лабиринт без начала и конца, то торопливо, то с замедлением разворачивающийся перед глазами: бесконечные коридоры, тупики, закоулки. Каменная кладка стен кажется удивительной нелепицей: тяжелые кирпичи с белой цементной прослойкой меж ними при взгляде сбоку враз исчезают -они - плоскости, третье измерение отсутствует. Невыразительный потолок и пол лишь усиливают картину общей фальши, глаз на них не задерживается, следит лишь за поворотами и тыкается в новые и старые стены лабиринта, наползающие со всех сторон. Изредка возвращается надпись "старт" на английском. Пройдя сквозь нее, все так же неумолимо наталкиваешься на стены, стены из мощных, тяжелых кирпичей, тыкаешься в каждый угол, из которого заведомо нет выхода, ищешь, то и дело возвращаясь к надписи "старт", находящейся где-то в самой сердцевине неустанного, неугомонного блуждания.

Берендеев Кирилл

Ждать пришлось недолго

* * *

Ждать пришлось недолго. Мальчик отошел к пустым ржавым канистрам по нужде; в самый разгар занятия за его спиной послышались торопливые шаги. Струйка тут же прервалась, оставив грязные разводы на боку одной из дырявых бочек, принадлежавших когда-то компании "Шелл", мальчик поспешно натянул штаны и обернулся.

Старик-пуштун, как и обещал, привел белого сахиба, которому понадобилось срочно попасть в соседний поселок, расположенный на той стороне реки. Дожди только что кончились, дороги размыло и единственным способом оказаться на другом берегу, оставалась переправа на лодке. Белый сахиб собирался в столицу, как сказал мальчику утром пуштун, в том поселке дорога все еще действует. Так ему говорили. Лодку он отдает на несколько дней, сейчас ему она ни к чему, к тому же и течет, но на две переправы ее должно хватить.

Берендеев Кирилл

И возвращается ветер...

Из окна моей комнаты стена хорошо видна, бурым кирпичом темнея меж сосновых стволов цвета сепии. Она высока, эта стена, над густо окружившим ее бурьяном, высотой в человеческий рост она высится еще на добрый метр. Высока и очень стара.

Время не пощадило ее: снега и дожди год за годом, десятилетие за десятилетием размывали крепкий цемент кладки, зима морозила и вмерзшим льдом раскалывала кирпичи, а лето раскаляло и крошило их. Частые бури довершали общее дело, сбрасывая острые обломки вниз, в заросли чертополоха, борщевика и крапивы. Каждую осень покрывались раскисшим ковром умирающих растений, уходили в землю, и каждую весну им на смену с верха стены сыпались новые камни. Процесс этот был неостановим, и результат его очевиден. Дело лишь в сроках: сколько десятков лет понадобится, чтобы двух с половиной метровая стена навсегда исчезла с лица земли, впитанная в недра свои жирным вязким черноземом, поверхности которого никогда не касался ни заступ, ни лемех.

Берендеев Кирилл

Килгор Траут

Абстрактное мышление

Мы сидели в баре аэропорта "Хитроу", в тысяче с лишним километров от его родины, в тысяче с лишним километров - от моей, где-то посередине, в своеобразном перевалочном пункте на пути из одного полушария в другое. И каждый из нас возвращался домой.

Я пил традиционный чай с нетрадиционными круассанами, он раскошелился на кофе. Руки его дрожали, и он пролил сливки из крохотного контейнера на блюдце. Признаться, я впервые видел его таким.

Берендеев Кирилл

Взгляд сверху

Я возился на лоджии, пересаживал цветы, когда услышал снизу, с улицы, чьи-то голоса. Не знаю, почему я вдруг решил выглянуть, какая-то непонятная необходимость заставила меня оторваться от рассады и посмотреть вниз.

Квартира моя располагается невысоко, на третьем этаже, всякий разговор людей, проходящих под окнами, слышен во всех подробностях, будто бы часть произносимых фраз касается меня и, поэтому, непременно должна быть мной услышана. Этот раз не стал исключением.

В последнее воскресенье октября 1916 года в гавань города Бар вошел потрепанный годами трехмачтовый китобойный барк «Хоуп», серые и небрежно залатанные паруса которого шумно трепыхались на ветру. На берегу корабль ждали воспитанники детского приюта — корабль должен был вывезти их из разоренной войной страны и доставить в американский город Нантакет.

Берендеев Кирилл

Изверг

Вечером, возвращаясь домой, в подъезде я встретил Людочку, спешащую, звенящую ключами и взъерошенную. Она все вертела застрявший в гнезде почтового ящика ключ и расстраивалась.

Я пришел на помощь.

- Не понимаю, что такое делается, - она отдала мне на время подержать свою сумочку, пока доставала газеты, - Это же кошмар какой-то. Я думаю... да так ни в одном романе не напишут.

- Ты сегодня рано, - абстрактно ответил я. - Что у тебя стряслось?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Странно. Я всё же вернулся на Тсаворит. В то место, где родился.

Глеб Сергеевич подозвал, осмотрел меня с головы до ног, особо пристально глянул на разбитые кроссовки и, словно о чем-то сожалея, сказал:

— Сбегай домой. Жду завтра утром, — и отвернулся, не желая продолжать разговор.

Ему даже «спасибо» в ответ не скажешь: раскричится, развозмущается, что, дескать, его от работы отрываю, срываю производственный процесс, графики, сроки поставки и так далее, и так далее…

Алька снимает комнату у злой и вредной бабки и любит девушку Юлю. Кажется он ничем не отличается от других людей, но это только внешне…

Никогда еще весенний Вашингтон не казался ему таким прекрасным… Последняя весна, мрачно подумал сенатор Стилмен. Даже теперь, хотя слова доктора Джордена не оставляли места для сомнений, трудно было примириться с истиной. Прежде он всегда находил выход, пусть полный крах порой казался неизбежным. Если его предавали люди, он увольнял их, даже сокрушал в назидание другим. На этот раз измена таилась в нем самом. Так и кажется, что чувствуешь тяжелый ход своего сердца, а вскоре оно и вовсе остановится. Нет никакого смысла готовиться к президентским выборам; хорошо, если он доживет до выдвижения кандидатур…

На этот раз судьба решила поэксперементировать с нашим юным другом Павером, даровав ему возможность насладиться потоком приключений. Но да будет вам известно, что приключения это не всегда приятное времяпровождение.

Страх разрывал его мозг на сотни агонизирующих осколков, морозил кровь, тормозил сердце. Страх плескался в огромных золотых глазах подобно отражению безразличного солнца, что смотрит на землю с высоты своей чистоты и при этом слепо. Он очень боялся смерти.

«Они убили их всех, они убили их всех!» — стонал охваченный ужасом разум, пока его обладатель отчаянно пытался протиснуться в щель стены.

Камни ранили чувствительные подушечки когтистых пальцев, вырывали из груди стоны боли. Он оставлял за собой кровавый след.

Нереальная любовь.

Опубликован в журнале "Техника молодежи", 7, 2008 г.

Готов ли ты пройти через насмешки и нелюбовь, лишения и нищету. И все ради чего? Ради какой-то призрачной надежды. Но ведь ты писатель, или, говоря иносказательно, искус!

Опубликован в русскоязычном литературном сборнике Германии "Unzensiert", приложение к журналу "EDITA", 2, 2011 г.

Историю нужно учить - чтобы зря не дергаться, если застрянешь в Прошлом.

(Рассказ опубликован в журнале "Знание-сила: Фантастика" № 4, 2008 г.)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Берендеев Кирилл

Книга Аркадия

Пока на море был полный штиль, и корабль, ожидая попутного ветра, бесцельно стоял у пристани, все мы, включая нашего уважаемого капитана, отправились побродить по городку, что расположился невдалеке от порта. Если мне не изменяет память, там века два назад, располагалась летняя резиденция местных царей; причины, по которым она перестала существовать, мне неизвестны. Узнать же об этом в библиотеке города мне было попросту лень.

Берендеев Кирилл

Книгочей

Две женщины, немногим за тридцать, стояли у дверей книжного магазина: одна, с двумя тяжелыми сумками, напряженно вглядывалась в конец улицы, другая, сложив руки на груди, от делать нечего разглядывала припаркованные на стоянке автомобили.

- Пока не видно, - сказала женщина с сумками. - Но, вообще-то уже пора. Негде ему задерживаться.

- Может, он все-таки домой пошел, - неуверенно произнесла ее товарка.

Кирилл Берендеев

Комната в бирюзовых сумерках

- Не могу, прости, пожалуйста. В самом деле, не могу.

- Опять голова?

Молчание.

- Милый, тебе, в самом деле, лучше показаться врачу, зачем же так себя изводить.

Она приподняла голову, глядя на мужчину, лежащего рядом с ней на широкой двуспальной кровати. В комнату, сквозь прозрачные тюлевые занавески, медленно наползали сумерки; жаркий летний день подошел к концу, солнце село, поднялся легкий ветерок, влетавший нехотя в окно и шевеливший ниспадающую до пола занавесь. В ничем не нарушаемой тишине лишь тихо шелестел листами тополь, стоявший подле дома, в комнату едва проникал терпкий запах его разогретой за день жаркими лучами солнца коры.

Берендеев Кирилл

Краткие встречи долгого расставания

И сгинул свет.

Мрак окутал мир, покрыв его своей теплой липкой пеленой. Всякий шум замер мгновенно, ибо не было сил двигаться и говорить. Звуки замерли, застыли, не долетев до барабанных перепонок, встретив непреодолимое препятствие на своем недолгом пути. Тьма поглотила все: предметы, расстояния, прикосновения, встречи, поцелуи, взгляды, колыхание ветра в занавесях, шум улиц... даже саму ночь с ее Луною, звездами да редкими метеорами, ярко вспыхивающими и сгорающими на пороге атмосферы, в пределах человеческого мира, именуемого Землей. Вселенная распалась на хаотически движущиеся обломки, осколки, крупицы, молекулы, атомы, кварки и... умерла. Мрак, великий в своей неповторимости, бесконечный в своей силе, остановил ее, разорвал и рассыпал, поглотил и растворил в себе до последней мельчайшей части. Вобрал в себя, вечно голодный и жаждущий и, насытившись на мгновение, успокоился, угомонился.