Кавалеры меняют дам

Александр Рекемчук известен российским и зарубежным читателям как автор повестей «Время летних отпусков», «Молодо-зелено», «Мальчики», «Железное поле», романов «Скудный материк», «Нежный возраст», «Тридцать шесть и шесть», экранизациями этих произведений.

Его новую книгу составили повести «Пир в Одессе после холеры» и «Кавалеры меняют дам», в которых подлинность событий и героев усилена эффектами жанра non fiction.

Отрывок из произведения:

По утрам я ходил, как на работу, к газетным стендам на автобусной остановке в Марьиной Роще.

Я не выписывал газет, потому что у меня не было постоянного адреса в Москве. Жил приживалом у мамы в шестиметровой клетушке коммунальной квартиры. Но и мама жила там из милости: дальние родственники подались на Крайний Север, за деньгой, а ей поручили стеречь эту клетушку, присматривать за барахлом, платить за квартиру и свет.

Милиция прописала нас на этой жилплощади, но, конечно, хозяевами мы там себя не чувствовали. И не могли позволить себе такого барства — выписывать на дом газеты...

Другие книги автора Александр Евсеевич Рекемчук

«Молодо-зелено» — одна из интересных повестей о наших современниках, написанная вдумчиво, серьезно, с полемическим задором и подкупающая свойственными Рекемчуку светлым юмором и поэтической свежестью.(1962 г.)

Александр Евсеевич Рекемчук родился 25 декабря 1927 года в Одессе. Детские годы прошли в Харькове. Русский советский писатель, сценарист. Был членом КПСС с 1948 года. В 1952 окончил Литературный институт им. М. Горького. Печатается с 1947 года. В 1964-67 годах был главным редактором киностудии "Мосфильм". Повести «Время летних отпусков» (1959), «Молодо-зелено» (1961), роман «Скудный материк» (1968) о людях советского Севера. Автобиографический роман «Нежный возраст» (1979). Роман «Тридцать шесть и шесть» (1982). В кино дебютировал сценарием фильма «Время летних отпусков» (по собственной повести, 1961). По своим произведениям написал сценарий фильма «Молодо-зелено" (1963) о молодых строителях. «Они не пройдут» (по повести «Товарищ Ганс», 1965), посвященной интернациональной солидарности, «Берега" (1973), «Нежный возраст» (1983). По сценариям Рекемчука поставлены фильмы «Евгений Урбанский» (1968), «Мальчики» (1972), «Ожидания" (1967). Основатель и руководитель издательства "ПИК".

Повесть о воспитанниках музыкального училища. Герой книги, мальчик из детского дома, становится композитором. Повесть посвящена проблеме таланта и призвания.

В том включены повести «Всё впереди», «Время летних отпусков», «Молодо-зелено» и роман «Скудный материк», объединенные местом действия и тематикой.

Их герои — геологи, нефтяники, строители, самоотверженно трудясь, преобразовывают суровые просторы Крайнего Севера.

Острые жизненные конфликты, сильные человеческие характеры, выразительный язык и своеобразный стиль отличают все эти произведения писателя.

Это — новая книга писателя Александра Рекемчука, чьи произведения известны нескольким поколениям читателей в России и за рубежом (повести «Время летних отпусков», «Молодо-зелено», «Мальчики», романы «Скудный материк», «Нежный возраст», «Тридцать шесть и шесть»).

«Мамонты» — главная книга писателя, уникальное эпическое произведение, изображающее судьбы людей одного семейного рода, попавших в трагический круговорот событий XX века.

Введите сюда краткую аннотацию

А я хорошо все это помню. Так уж устроена человеческая память, верней, так уж устроена жизнь, что из тысяч дней, отпущенных тебе на веку, запоминается лишь несколько. И не нужно обижаться ни на жизнь, ни на память. Может быть, самыми лучшими днями и являются те, которые в памяти не остаются. Ведь именно они заполнены будничной работой, составляющей дело твоей жизни. И только в эти дни успеваешь заметить, как сине небо, как благодатен дождь, как свежа зелень и как чист снег. В эти дни отменно вкусен ржаной хлеб, а в библиотеках выдают хорошие книги. В эти дни просыпаешься бодро и засыпаешь мирно.

Утверждение высокого нравственного начала в людях, поиск своего места в жизни, творческая увлеченность человека любимым делом — основные мотивы произведений А. Рекемчука, посвященных нашим современникам.

В том входят рассказы разных лет и две повести.

Герои автобиографической повести «Товарищ Ганс» (1965) живут и действуют в тридцатые — сороковые годы. Прототипы их, в частности — австрийского антифашиста Ганса Мюллера, взяты из жизни.

Повесть «Мальчики» (1971) рассказывает о воспитанниках Московского хорового училища в послевоенные годы.

Популярные книги в жанре Современная проза

Вячеслав ПЬЕЦУХ

Забытые слова

СИНОДИК. Это существительное в переводе с позднегреческого означает поминальный список личных имен живых и усопших, оглашаемый батюшкой во время обедни, после Евангелий, первых - во здравие, последних - за упокой. Таким образом прежде налаживалась теплая связь между живыми и мертвыми, и потому каждое новое поколение отнюдь не знало того гнетущего одиночества во времени и Вселенной, которое напало на нас сейчас.

Паршуков Александр

Посвящается Т.Г.

ВЕТЕР

Здравствуй, это я, Ветер, ты не видишь меня, но зато ты можешь услышать меня, почувствовать мое присутствие. Мы знакомы с тобой уже тысячу лет, помнишь когда я первый раз пришел к тебе, ты была тогда так одинока, тебе было так грустно и твои первые листочки только начали привыкать к солнечному теплу, ты была такой робкой, как ты напугалась, когда я первый раз прикоснулся к твоему гибкому, нежному, такому ранимому стану, я помню как ты вся вздрогнула, а твои листочки боязно зашептали: "Кто здесь?" А я в ответ шепнул нежно: "Hе бойся, меня зовут Ветер. Я не обижу тебя." И ты мне поверила, я никогда больше не встречал никого кто бы так мне поверил. Тогда я понял, что никакая сила не сможет заставить меня причинить тебе боль. Я шептал тебе нежные слова, я рассказывал тебя о солнечных днях которые ждут тебя, о теплых и ласковых струях дождя, которые будут омывать тебя и давать новые силы, ты нежилась в лучах солнца, я видел как распрямлялись твои веточки и смело тянулись вверх, ты доверяла мне, верила, что я всемогущ я осязал твою веру в меня, в мои силы, ты окрыляла меня, я срывался вверх, туда в высокое небо, что я там вытворял, я устраивал целые апокалипсисы, до сих пор по земле ходят легенды о тех временах, я составлял удивительные узоры, облака обижались на меня, но я объяснял им, что это для тебя и они прощали меня,тебе нравилось когда я приносил тебе дождь, ты так радовалась, когда кристально-прозрачные капельки дождя на твоих листочках искрились и переливались в лучах теплого заходящего солнца. Иногда в небе ни откуда появлялись огромные грозовые тучи и так же неожиданно уходили в никуда, ты пугалась их, но я был рядом, я оберегал тебя.

Е.Парушин

ЭКСПЕДИЦИЯ

Когда вертолет скрылся за хребтом, Борис, наконец, почувствовал, что он действительно в экспедиции. Попал он в нее совершенно случайно по рекомендации приятеля. Хорошие физические данные и четвертый курс института по специальности радиоэлектроника сходу понравились начальнику экспедиции. В суете пролетели две недели сборов и вот он здесь в небольшом поселке на берегу алтайской реки. Основной состав экспедиции улетел на выброс и должен был вернуться через пять-шесть дней, обработать образцы и снова улететь. Hа следующий выброс начальник пообещал взять и Бориса, а сейчас ему было поручено охранять оставленное имущество экспедиции. Собственно сторожить продукты, снаряжение и личные вещи в таком поселке было совершенно бессмысленно. Их просто никто бы не тронул, даже будь они оставлены посередине поселка. Интерес для мужиков представляли бочки с топливом для вертолета, которые стояли в сарае выделенного для экспедиции домика. Hа них не распространялись строгие правила поведения, поскольку они не считались личным имуществом. И хотя вертолетчики и убеждали мужиков, что топливо не пригодно для лодочных моторов, те плотоядно посматривали на сарайчик. Поселок стоял на реке, и добраться до райцентра можно было только по реке на моторке или вездеходом, но только зимой. Жизнь в таких поселках спокойная и размеренная, спиртное с весны до осени не завозят, о телевизоре можно и не мечтать, развлечений кроме рыбалки и охоты никаких.

Е.Парушин

Эстакада

Это был сон, но не обычный, а потому достойный внимания. Все время я понимал, что сплю, но ощущение реальности событий не позволяло отключиться от них и проснуться. Проснувшись, я записал его, стараясь не упустить детали.

Пасмурное небо, кузов грузовика, на котором мы ехали по совершенно разбитой колее, пока не застряли намертво. Вылезали по очереди, тихо чертыхаясь и матюгаясь. Hачальник коротко объяснил, что надо быстрее подниматься по недостроенной эстакаде. Туда, на самый ее конец должен прилететь вертолет, чтобы нас забрать. Только надо спешить, а то все могут не поместиться. Последнее меня задело я стал включаться в ситуацию. Вспомнить прошлое не удавалось. Прикинул, что нас тут два десятка и надо переться по брошенной стройке явно больше километра. Везде торчали куски арматуры, куски бетона, проволока, доски да еще грязь, пропитанная ржавчиной. По оси эстакады много брошенной техники, значит стоит идти ближе к краю. Осмотрел себя и огорчился. "Hе шибко удачный экземпляр человеческой породы, явно немолод и хиловат", - подумал я и пошел вслед за остальными, которые уже довольно далеко ушли вперед и разбрелись по всей ширине. Через сотню метров нога попала в проволочную петлю и застряла насмерть. Стал дергаться, но петля в ответ затягивалась все сильнее. "Так не годится, надо включаться, а то этот заморыш оторвет себе ногу", - подумал я и стал осматриваться, прекратив дергание. В метре от себя заметил видавшую виды лопату. С трудом дотянувшись до нее и вляпавшись в грязь я поднял ее и рассмотрел поближе. "Лопата, как лопата", - подумал я и с ее помощью освободил ногу от проволоки. Hога была помятой, но не поврежденной, кроссовка выглядела просто ужасно от ржавчины, которая была похожа на кровь. Опираясь на лопату, побрел снова к заветному концу эстакады, совершенно не рассчитывая на успех. Внимание опять притупилось.

Олег Павлов

После Платонова

Я убежден, что Платонову было с т р а ш н о жить, но не из-за обстоятельств собственной судьбы - создатель "Чевенгура" мог понимать свое существование в этих обстоятельствах только как временное, отсюда и усталость в каждом платоновском взгляде, дошедшем до нас. Никакой более страшной картины невозможно представить человеку, чем картина убийства, воспаляющая ответной судорогой выживания каждый нерв и как будто на живой же плоти выжигающая свою реальность. Платонов видел смерть, которую сеяла революция в воронежских степях. Но что пробудила в нем первая увиденная картина смерти? То, что после никогда он не мог забыть - и настойчиво выписывал эту одну и ту же картину смерти: прекращение, убывание, исчезновение, отнятие жизни.

Олег Павлов

Школьники

1

Меня ввели в класс во время урока; мама, я чувствовал, еще несколько минут стояла за дверью. У доски замер прилизанный мальчик с мелком в руке. Все дети обернулись на меня. Учительница сказала, чтобы я назвался. На последней парте, у которой мы стояли, кривлялся, строил мне рожи какой-то живчик, а после взял да выпалил на весь класс, ничего не боясь: "Очкарик!"

Дети засмеялись. Учительница Роза Федоровна - некрасивая то ли девушка, то ли женщина - огрела его указкой по спине, так что озорной мальчик смолк и съежился. А после нервно потащила меня за первую попавшуюся парту. Весь урок наказанный упрямый мальчишка не давал мне покоя, обзывая то "очкариком", то "жирдяем", и такое было со мной тоже в первый раз: ни свою толстоту, ни то, что ношу очки, до этого дня еще не ощущал как что-то обидное, уродливое. Прозвенел звонок. На перемене, в зале, запруженном детьми, мы сцепились, душили и валяли друг друга по полу, пока нас не растащили взрослые. Потом еще кто-то меня обозвал: за мной бегали да кричали уже трое или четверо, а тот живчик был у них заводилой. Я не понимал больше половины слов, что они выкрикивали, словечек матерных, но отчаянно бросался в стайку мальчиков, отчего им делалось еще веселей. Они разбегались быстро, рассыпались, как бусины. А я тяжко топал, увальнем пытался их догнать, а не догоняя - чуть не ревел. Бывало, после, что меня обступали кругом и я терялся, не зная, на кого броситься, крутился волчком, спасаясь от пинков да тычков.

НИКОЛАЙ ПЕРЕЯСЛОВ

УРОК КИРИЛЛИЦЫ

Роман-алфавит

"...Слово АЗБУКА состоит из двух букв: АЗ - я, БУКИ - что-то неопределенное в будущем, чего не знаешь наверняка. Раньше была загадка: "Буки-букашки, веди-таракашки, глаголь-кочерыжка". Ответ - кочерга. Почему, я так и не понял..."

Из рубрики "Детский уголок"

в газете "Тверская жизнь".

Я снова на большом нуле,

И что-то разъяснять неловко,

Да, жизнь заключена в ЧИСЛЕ,

Юлия Пескова

Привет, красавица!

Несколько летних дней

Пескова Юлия Алексеевна родилась в Ленинграде в 1976 году, окончила филологический факультет МГУ. Живет в Москве. Печатается впервые.

Шарль-де-Голле была забастовка, и я прилетела в Мадрид только вечером. Пако с Лолой сразу же повезли меня в какой-то бар. Не успев опомниться с дороги, я уже пила за здоровье своих друзей, отвечала на их вопросы и рассказывала о невзгодах парижской жизни. Лола слушала и хохотала. Пако пил джин с тоником и тоже хохотал.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

И можно было бы начать, что в один из долгих июньских дней Демин Михаил Иванович, 1933 года рождения, холостой, член КПСС, образование среднее, затосковал по женской ласке. Но когда именно почувствовал он эту тоску, сказать без обиняков затруднительно. Скорее всего, она зрела исподволь, а в какой-то момент стала неодолимой, а может, вспыхнула внезапно, хотя, разумеется, не беспричинно. Попробуем не спеша разобраться.

Это случилось за год до того, как у винных магазинов завились змеиными кольцами бесконечные очереди, в парфюмерных магазинах пропали тройной одеколон и лосьон, резко подскочила продажа сахара, и трезвость стала нормой нашей жизни.

Bob Shaw. Ship of Strangers. 1978.

Bob Shaw. Vertigo. 1978.

Bob Shaw. Who Goes Here? 1977.

Смертельные схватки воздушных полицейских, космические приключения, уморительно смешные похождения звездных легионеров — все это вы узнаете, прочитав эту книгу.

1. Знаковые события 2. Государственность и Наука 3. Что следует разъяснять и чего не следует рекламировать и «пиарить» 4. Надо ли спасать Мир? — может надо спасать только людей? 5. Журналистика: состояние и притязания 6. Общественная палата: она ещё едва умеет лепетать… 7. Смысла больше, чем сказано…