Каскандо

Открыватель (сухим, пыльным голосом): Сейчас май… по-моему.

(Пауза)

Да, конечно.

(Пауза)

Открываю.

Голос (тихо, задыхаясь): …рассказ… если б закончить его… можно было бы отдохнуть… можно было бы выспаться… но не раньше… да, да, я знаю… те, что я уже закончил… тысячи и один… все что сделал… за свою жизнь… со своей жизнью… говоря себе… закончить его… это то самое… потом отдыхать… потом спать… никаких рассказов… никаких слов… и закончил… и не то… не мог спать… и сразу же другой… начать… кончить… говоря себе… закончить этот… потом отдыхать… на этот раз то самое… на этот раз вы увидите… и закончил его… и не то… не мог спать… и сразу же другой… но этот… это совсем другое… я закончу его… потом отдыхать… то самое… на этот раз я виду… получилось… Уобурн… вкратце… долгая жизнь… уже… говорить что угодно… несколько неудач… вполне достаточно… пять лет спустя… десять лет… не знаю… Уобурн… он изменился… не очень… можно узнать… в домике… но в другом… ждет вечера… наступления вечера… выйти… идти… куда угодно… заснуть где угодно… медленно… он поднимает голову… иногда… темнеет… вечер… подымается… сгибает ноги… потом встает… на ноги… выскальзывает из дому… Уобурн… то же старое пальто… у моря… спускается с холмов… у него… есть выбор… у него есть только…

Другие книги автора Сэмюэль Беккет

Вошедший в сокровищницу мировой литературы роман «Моллой» (1951) принадлежит перу одного из самых знаменитых литераторов XX века, ирландского писателя, пишущего по-французски лауреата Нобелевской премии. Раздавленный судьбой герой Сэмюэля Беккета не бунтует и никого не винит. Этот слабоумный калека с яростным нетерпением ждет смерти как спасения, как избавления от страданий, чтобы в небытии спрятаться от ужасов жизни. И когда отчаяние кажется безграничным, выясняется, что и сострадание не имеет границ.

В сборник вошли пьесы и драматические произведения лауреата Нобелевской премии, родоначальника театра абсурда ирландского драматурга Сэмюэля Беккета, написанные на французском языке. Часть текстов впервые публикуется на русском языке.

«Последняя лента Крэппа» — это воспоминания и размышления пожилого человека, анализ ошибок, совершенных в прошлом, это последняя попытка уцепиться за уходящую жизнь, зная, что конец неизбежен.

Главный и единственный герой пьесы — Крэпп — совершает ретроспективное путешествие в прошлое, прослушивая записи собственного голоса, сделанные много лет назад.

Посреди сцены невысокий взгорок, покрытый выжженной травой. Плавные склоны к залу, вправо и влево. Позади крутой обрыв к помосту. Предельная простота и симметрия. Слепящий свет. Донельзя помпезный реалистический задник изображает невозделанную равнину и небо, сходящиеся на горизонте. В самой середине взгорка по грудь в земле — Винни. Около пятидесяти, хорошо сохранившаяся, предпочтительней блондинка, в теле, руки и плечи оголены, низкий вырез, пышная грудь, нитка жемчуга. Она спит, положив руки на землю перед собой, голову на руки. Слева от нее на земле поместительная черная сумка хозяйственного типа, справа — складной зонтик, из его складок торчит загнутая клювом ручка. Справа от нее спит, растянувшись на земле, Вилли, его не видно из-за взгорка. Долгая пауза. Пронзительно звонит звонок, секунд, скажем, десять, и умолкает. Она не двигается. Пауза. Звонок звонит еще пронзительней, секунд, скажем, пять. Она просыпается. Звонок умолкает. Она поднимает голову, смотрит в зал. Долгая пауза. Потягивается, упирается руками в землю, запрокидывает голову, смотрит в небо. Долгая пауза.

Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не превзойдены в мировой литературе до сих пор.

Самый известный роман Сэмюэла Беккета «Уотт» — впервые на русском языке.

Впервые пьеса была поставлена режиссером Роже Блэном 1 апреля 1957 года на сцене театра Royal Court Theatre в Лондоне на французском языке. 27 апреля того же года спектакль бы сыгран уже в Париже на сцене Studio des Champs Elysees в том же составе, за исключением роли Нелла.

Имя великого ирландца Самуэля Беккета (1906–1989) окутано легендами и заклеено ярлыками: «абсурдист», «друг Джойса», «нобелевский лауреат»… Все знают пьесу «В ожидании Годо». Гениальная беккетовская проза была нам знакома лишь косвенным образом: предлагаемый перевод, существовавший в самиздате лет двадцать, воспитал целую плеяду известных ныне писателей, оставаясь неизвестным читателю сам. Перечитывая его сейчас, видишь воочию, как гений раздвигает границы нашего сознания и осознания себя, мира, Бога. Мы обречены все на свете получать с опозданием; слава Богу, все-таки получаем.

Роман «Мерфи», написанный Беккетом в 1938 году, еще до окончательного переезда из Ирландии во Францию, завершает первый период его творчества. «Маленький человек» Мерфи болезненно переживает агрессивность мира по отношению к себе и к человеческой личности вообще и пытается сохранить свою индивидуальность, однако попытка эта заканчивается крахом. В России роман издается впервые.

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

Елена Hавроцкая

HЕРАЗБАВЛЕHHЫЙ ВИСКИ

(минипьеса)

Действующие лица определяются по ходу действия.

Салун. За пустым столиком сидит ковбой Джо. За барной стойкой стоит бармен. Дверь салуна открывается и входит ковбой Билл. Билл садится за столик напротив Джо.

Билл. Хэллоу, Джо!

Джо. Хэллоу, Билл!

Билл. Славная нынче стоит погодка!

Джо. Да, но к вечеру точно будет гроза.

Билл. Как поживает твоя Мэгги?

Алексей Недосекин

Чаепитие у Прекрасной Дамы

0. ПРОЛОГ НА НЕБЕСАХ

x x x

Так однажды не встретились, хоть и условились быть в восемь вечера подле нестроящегося дома (вариант: слишком многое следовало б забыть, кабы сердце-предатель не плакало после погрома).

Докури сигарету и погляди-ка в окно. Год назад, как сегодня, вползали лиловые тени неотступные спутники поздней весны. Суждено пережить и сумятицу нынешних несовпадений.

Эммануил Радаканаки

Бум бум бурум

Лесная песенка III

Действующие лица

1. Бобренок

2. Козленок

3. Зайчонок

4. Бурундучок

5. Лось

6. Лиса

7. Медведь

8. Ежик

Действие 1

Весна в лесу. Все цветет, все радостно зеленеет.

На полянке у речки сидит Бобренок. Он совсем не весел, корчит рожицы и дразнит собственное отражение. Вид у него унылый. В лесу раздается чей-то голос.

К.Р.(Константин Романов)

Царь иудейский

Драма в четырех действиях и пяти картинах

Благодарно посвящается вечно

дорогой памяти незабвенного

Павла Егоровича Кеппена

Действующие лица

Понтий Пилат, прокуратор Иудеи.

Прокула, его жена.

Иосиф Аримафейский |

} члены синедриона.

Никодим |

Иоанна, жена Иродова домоправителя.

Префект когорты.

1-й трибун легиона.

Нина Садур

ЗАРЯ ВЗОЙДЕТ

УБЛЮДОК (пьеса первая)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Виктор, 36 лет.

Зоя, 33 года.

Егор, 15 лет.

Небольшой городок. Запущенная однокомнатная квартира. В комнате Виктор и Зоя.

Виктор. Куда ты смотришь, милая?

Зоя. Ой, я даже не знаю. Так просто.

Виктор. Что видишь?

Зоя. Да ничего.

Виктор. Опять ничего?

Зоя. Ну Витя!

Виктор. А я вижу - ты думаешь!

АЛЬБЕРТ САМЕН

ПОЛИФЕМ

Два акта в стихах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Полифем. Асис. Галатея. Ликас. Нимфы.

АКТ ПЕРВЫЙ

Четыре часа пополудни. Небо ярко-голубое. Линия гор, заканчивающаяся мысом. Море.

Направо рощица. Галатея спит в тени на ложе из листьев. Налево вход в пещеру. Скамья из зелени у подножья большой маслины.

При поднятии занавеса Полифем, растянувшись на утесе, наблюдает море. Он остается неподвижным все время, пока поет хор.

Петр 'Roxton' Семилетов

ЛЕТО РЕВОЛЮЦИИ

пьеса

Действующие лица:

В.И. Ленин - вождь. Его образ знаком нам с детства.

Журналист Кибальчов - пролетарий умственного труда. Одет в

кепку-берет, куртку, широкие штаны. Лицо честное,

обветренное.

Мужик #1, Мужик #1 - бородачи, в лаптях и толстовках.

Матрос, Матрос #2 - с квадратными лицами. Ходят в стильных

клешах, широкими шагами - как по палубе.

Петр Семилетов

ШИЛО-1

ПЬЕСА!

Действующие лица: Мать. Отец. Дочь. Сын.

Мать решает скандинавский кроссворд, сидя на диване. Рядом с диваном - кресло, на нем сидит отец. Локация сына и дочери не определены. Мать: Палуба на корабле. Четыре буквы. Сын: Hаст. Дочь: Сам ты наст. Отец: Hаст...Hаст...Hаааааст...Что-то в этом есть (задумчиво). Ах черт, все таки не наст! Мать: Так, следующее...То, чем думают. Сын: Ж... Дочь, перебивая: Ч... Отец, громко: МОЗГ! Мать: по буквам не подходит, тут вторая "ы". Дочь: Сколько букв в "разум"? Отец: Ра-зум - я думаю, пять. Сын: А может и нет. Отец: Раз ты такой умный, возьми калькулятор, проверь. Сын: А я вот возьму, проверю. (берет с полки калькулятор, нажимает на клавиши, поднимает голову) Сын: Результат - три. Отец: Дай-ка я посмотрю...Хм, действительно, три. Дочь: Hу вот ты папик и облажался! Отец: Даааааа. (надувает щеки) Даааааа. (встает с кресла, берет его за ножки и лупит о пол.) Мать: Столько шума... Отец: Мне надо было размяться...Засиделся... Сын: Hох-нох-нох. Дочь: Что это значит? Сын: Азбука Морзе. Отец: А знаете что? Давайте споем нашу, семейную? Мать: Давайте, давно ее не пели! Сын: Черта с два. Hикто петь не будет. Отец: Это что за номер? Почему? Сын: Я кой чего знаю. Мать: Hу и что? Сын: А я знаю кой чего. Отец: Hу тогда ладно, не будем петь. Мать: Hееет, я хочу песню! Отец: Дык сын говорит, он кой что знает... Дочь: Какой сын? Отец: Да вот этот, приемыш. Дочь: А, пригрели змею на сердце... Мать: А он еще и знает кой чего. Сын: Дааа, кой чего знаю! Отец: Давайте его нафафнюем. Мать: Это как? Отец: Вот так. HАФАHАФАHАФАHАФАФАФАФАФАHАФАHАФА! Присоединяйтесь! (одновременно) Мать: HАФАHАФАHАФАHАФАФАФАФАФАHАФАHАФА! Дочь: HАФАHАФАHАФАHАФАФАФАФАФАHАФАHАФА! (Сын закрывает уши ладонями и убегает со сцены) Дочь: Мне он никогда не нравился. (Отец встает с кресла, берет его за ножки и бьет им о пол) Мать: Осторожнее! Соседи уже жаловались на шум! Отец: Hо мы ведь не жалуемся, когда они играют на пиле Римского-Корсакова. Мать: Hадо их застрелить. Дочь: Хорошая идея. Мать: Hет, мы их занафафанюем. Отец: Тогда пошли! Мать: Идем! (уходят)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Первое представление пьесы состоялось 16 января 1973 года в Лондонском Королевском Театре. Постановка Энтони Пэйджа.

Рот: Билли Вайтлоу

Слушатель: Брайан Миллер

Сцена погружена в темноту, виден только слабо подсвеченный снизу и в упор РОТ, висящий над сценой. Остальная часть лица не видна. Скрытый микрофон.

Слушатель — закутанная с головы до ног в свободное черное покрывало фигура неопределенного пола — стоит на скрытом возвышении у сцены, слева от публики. Слушатель

Сэмюэл Беккет (1906–1989) — ирландский прозаик, поэт, драматург, крупнейший и самый последовательный представитель модернизма XX века. Беккет считал себя учеником и последователем Джеймса Джойса и сам оказал огромное влияние на современную литературу — самый факт его творчества ставил под сомнение упрощенно — рационалистическое, «повествовательное» представление о литературе. Именно как открыватель новых выразительных возможностей языка, Беккет получил Нобелевскую премию в 1969 г., на вершине своей славы.

Одна из уже опубликованных по-русски пьес Беккета называется «Про всех падающих». Слова взяты из Сто сорок четвертого псалма: «Господь поддерживает всех падающих и восставляет всех низверженных». Название покрывает, мне кажется, и предлагаемую подборку, да и все творчество Беккета. Он не требует: «Меня любите за то, что я умру», он, наоборот, за то, что они умрут, любит своих несчастных героев, и еще за то, что родились на этот свет и в темном промежутке — уже не жизнь и пока не смерть — на пустой и глубокой, неподвижно вибрирующей сцене дрогнут от холода и ждут, и не дождутся Годо.

Ни следа жизни нигде, тьфу, никаких здесь сложностей, воображение еще не мертвое, ну, мертвое, ладно, воображение мертвое, представь себе. Острова, воды, лазурь, зелень, один взгляд и исчезли, нескончаемо, не бери в голову. Пока вся белая в своей белизне ротонда. Нет входа, войди, измерь. Диаметр три фута, три фута от земли до вершины свода. Два диаметра под прямым углом АВ и CD делят белую площадку на земле на два полукруга АСВ и BDA. Два белых тела, лежащие на земле, каждое в своем полукруге. Белый и свод, и округлая стена восемнадцати дюймов высотой, откуда он берет свое начало. Выйди обратно, простая ротонда, вся белая в своей белизне, войди опять, постучи, везде цельная, кольцо из кости. У света, что делает все таким белым, нет видимого источника, все сияет тем же белым сиянием, земля, стена, свод, тела, нет теней. Сильная жара, поверхности горячие, но не обжигают, когда коснешься, тела потеют. Выйди обратно, подайся назад, маленькое строение исчезает, поднимись, оно исчезает, все белое в своей белизне, спустись, войди опять. Пустота, тишина, жара, белизна, подожди, свет меркнет, все вместе покрывается мраком, земля, стена, свод, тела, скажем, на двадцать секунд, все сплошь серое, свет гаснет, все исчезает. Одновременно температура падает, доходя до своего минимума, скажем, точки замерзания, в тот же миг, как достигается чернота, которая, может быть, покажется странной. Подожди некоторое время, свет и жара возвращаются, все становится белым и горячим заодно, земля, стена, свод, тела, скажем, на двадцать секунд, все сплошь серое, пока не будет достигнут первоначальный уровень, откуда началось падение. На некоторое время, поскольку могут вмешиваться, опыт показывает, между концом падения и началом подъема, паузы разной долготы, от доли секунды до того, что могло бы показаться в другое время и в другом месте вечностью. Это же касается и другой паузы, между концом подъема и началом падения. Крайние точки, насколько их хватает, вполне устойчивы, что, в случае с температурой, может показаться странным, в начале. Возможно так-же, опыт показывает, что подъем и падение резко прекращаются на любой точке и отмечают паузу на некоторое время перед возобновлением движения или переменой направления, подъем теперь падение, падение — подъем, они, в свою очередь, должны закончиться или резко прекратиться на любой точке и отметить паузу на некоторое время перед возобновлением движения или снова переменой направления и так далее, пока, наконец, одна или другая крайняя точка не будет достигнута. Такие вариации подъема и падения, комбинируясь в бессчетных ритмах, обычно сопровождают переход от белого и жаркого к черному и холодному и vice versa[1]