Картины из истории народа чешского. Том 1

Картины из истории народа чешского. Том 1
Автор:
Перевод: Д. Горбов, Наталия Александровна Аросева, В. Мартемъянова
Жанр: Историческая проза
Год: 1991
ISBN: 5-280-01392-7

Прозаический шедевр народного писателя Чехо-Словакии Владислава Ванчуры (1891–1942) — «Картины из истории народа чешского»— произведение, воссоздающее дух нескольких столетий отечественной истории, в котором мастер соединяет традиционный для чешской литературы жанр исторической хроники с концентрированным драматическим действием новеллы. По монументальности в сочетании с трагикой и юмором, исторической точности и поэтичности, романтическому пафосу эта летопись прошлого занимает достойное место в мировой литературе.

В первый том включены «Картины» — Древняя родина, Государство Само, Возникновение Чешского государства, Великая Моравия, Обновитель, Космас, Рабы, Крестьянский князь.

На русском языке издается впервые, к 100-летию со дня рождения писателя.

Отрывок из произведения:

В глуби веков лес покрывал северные границы знаемого мира и тянулся вширь и вдаль по его пределам. Непроходимые чащи ограждали бескрайние пространства. Дремучие леса стеной окружали ту огромную землю, и люди, населявшие ее, жили обособленно. Между бассейном реки по названию Висла и той рекою, чье имя — Днепр, лежит древняя родина славян. На севере спускается она к низменному берегу Балтийского моря, с полуденной стороны ограничил ее горный массив, получивший название Карпаты. Край пологих холмов, край стоячих вод, край озер, прудов и трясин, край, где трижды в год разливаются полые воды, край медленно струящихся рек, что обтекают островки и ветвятся бесчисленными протоками, изобильными рыбой. В том краю лесные чащобы во многих местах уступили водам, и болота пролегли между едва поднявшимися над ними возвышенностями, между лесами и рощами. Разнородная живность кишела в глубинах и на мелководье: лосось проплывал по стрежню, аист стоял на болоте, стаи птиц кружили над тростниками.

Другие книги автора Владислав Ванчура

Книга о приключениях медвежатника Кубы Кубикулы и его медведя Кубулы, ставшая у себя на родине в Чехии классикой детской литературы. Иллюстрации известного чешского мультипликатора Зденека Сметаны.

В повести «Причуды лета» (1926) о любовных похождениях респектабельных граждан, которую Иван Ольбрахт считал «одной из самых очаровательных книг, когда-либо написанных в Чехии», и ставил рядом с «Бравым солдатом Швейком», Владислав Ванчура показал себя блестящим юмористом и мастером пародии.

Эта книга продолжит знакомство советского читателя с творчеством выдающегося чешского прозаика Владислава Ванчуры, ряд произведений которого уже издавался на русском языке. Том содержит три романа: «Пекарь Ян Маргоул» (публиковался ранее), «Маркета Лазарова» и «Конец старых времен» (переведены впервые). Написанные в разное время, соотнесенные с разными эпохами, романы эти обогащают наше представление о жизни и литературе Чехии и дают яркое представление о своеобразии таланта большого художника,

Прозаический шедевр народного писателя Чехо-Словакии Владислава Ванчуры (1891–1942) «Картины из истории народа чешского» — произведение, воссоздающее дух нескольких столетий отечественной истории, в котором мастер соединяет традиционный для чешской литературы жанр исторической хроники с концентрированным драматическим действием новеллы. По монументальности в сочетании с трагикой и юмором, исторической точности и поэтичности, романтическому пафосу эта летопись прошлого занимает достойное место в мировой литературе.

Во второй том «Картин» включены циклы — «Три короля из рода Пршемысловичей» и «Последние Пршемысловичи».

На русском языке издается впервые к 100-летию со дня рождения писателя.

Эта книга продолжит знакомство советского читателя с творчеством выдающегося чешского прозаика Владислава Ванчуры, ряд произведений которого уже издавался на русском языке. Том содержит три романа: «Пекарь Ян Маргоул» (публиковался ранее), «Маркета Лазарова» и «Конец старых времен» (переведены впервые). Написанные в разное время, соотнесенные с разными эпохами, романы эти обогащают наше представление о жизни и литературе Чехии и дают яркое представление о своеобразии таланта большого художника,

Эта книга продолжит знакомство советского читателя с творчеством выдающегося чешского прозаика Владислава Ванчуры, ряд произведений которого уже издавался на русском языке. Том содержит три романа: «Пекарь Ян Маргоул» (публиковался ранее), «Маркета Лазарова» и «Конец старых времен» (переведены впервые). Написанные в разное время, соотнесенные с разными эпохами, романы эти обогащают наше представление о жизни и литературе Чехии и дают яркое представление о своеобразии таланта большого художника,

Популярные книги в жанре Историческая проза

Историческая «Повесть о ясном Стахоре» рассказывает о борьбе белорусского народа за социальное и национальное освобождение в далеком прошлом.

Каждое произведение Крашевского, прекрасного рассказчика, колоритного бытописателя и исторического романиста представляет живую, высокоправдивую характеристику, живописную летопись той поры, из которой оно было взято. Как самый внимательный, неусыпный наблюдатель, необыкновенно добросовестный при этом, Крашевский следил за жизнью решительно всех слоев общества, за его насущными потребностями, за идеями, волнующими его в данный момент, за направлением, в нем преобладающим.

Чудные, роскошные картины природы, полные истинной поэзии, хватающие за сердце сцены с бездной трагизма придают романам и повестям Крашевского еще больше прелести и увлекательности.

Крашевский положил начало польскому роману и таким образом бесспорно является его воссоздателем. В области романа он решительно не имел себе соперников в польской литературе.

Крашевский писал просто, необыкновенно доступно, и это, независимо от его выдающегося таланта, приобрело ему огромный круг читателей и польских, и иностранных.

Каждое произведение Крашевского, прекрасного рассказчика, колоритного бытописателя и исторического романиста представляет живую, высокоправдивую характеристику, живописную летопись той поры, из которой оно было взято. Как самый внимательный, неусыпный наблюдатель, необыкновенно добросовестный при этом, Крашевский следил за жизнью решительно всех слоев общества, за его насущными потребностями, за идеями, волнующими его в данный момент, за направлением, в нем преобладающим.

Чудные, роскошные картины природы, полные истинной поэзии, хватающие за сердце сцены с бездной трагизма придают романам и повестям Крашевского еще больше прелести и увлекательности.

Крашевский положил начало польскому роману и таким образом бесспорно является его воссоздателем. В области романа он решительно не имел себе соперников в польской литературе.

Крашевский писал просто, необыкновенно доступно, и это, независимо от его выдающегося таланта, приобрело ему огромный круг читателей и польских, и иностранных.

Каждое произведение Крашевского, прекрасного рассказчика, колоритного бытописателя и исторического романиста представляет живую, высокоправдивую характеристику, живописную летопись той поры, из которой оно было взято. Как самый внимательный, неусыпный наблюдатель, необыкновенно добросовестный при этом, Крашевский следил за жизнью решительно всех слоев общества, за его насущными потребностями, за идеями, волнующими его в данный момент, за направлением, в нем преобладающим.

Чудные, роскошные картины природы, полные истинной поэзии, хватающие за сердце сцены с бездной трагизма придают романам и повестям Крашевского еще больше прелести и увлекательности.

Крашевский положил начало польскому роману и таким образом бесспорно является его воссоздателем. В области романа он решительно не имел себе соперников в польской литературе.

Крашевский писал просто, необыкновенно доступно, и это, независимо от его выдающегося таланта, приобрело ему огромный круг читателей и польских, и иностранных.

Этот роман посвящен жизни и деятельности выдающегося азербайджанского поэта, демократа и просветителя XIX века Сеида Азима Ширвани. Поэт и время, поэт и народ, поэт и общество - вот те узловые моменты, которыми определяется проблематика романа.

Говоря о судьбе поэта, А. Джафарзаде воспроизводит социальную и духовную жизнь эпохи, рисует картины народной жизни, показывает пробуждение народного самосознания, тягу простых людей к знаниям, к справедливости, к общению и дружбе с народами других стран.

История создания первой русской печатной книги, поданная под острым соусом юмора с перцем.

Мне пришла в голову простая мысль. Речь человека, его знания, письменные сообщения нуждаются в непрерывном, ежедневном переводе на сегодняшний язык.

Например, вы читаете самый древний наш художественный опус «Слово о полку Игореве». И оказывается, эта книга уже дважды переведена с русского на русский, чтоб мы хоть как-то смогли понять древнюю романтику.

А вот сидит за столом обычная семья, здесь тоже нужно чайную беседу переводить с языка детского на взрослый, а потом на пенсионный и обратно.

Сергей Кравченко, автор широко известной "Кривой Империи", предлагает вам самоучитель новой русской жизни, написанный по заветам древних писателей.

Главный из них — протопоп Благовещенского Кремлевского собора Сильвестр. Он был духовным отцом (Д.О.) и фактически премьер-министром у Ивана Грозного. Консультировал также Анастасию Романову, первую жену царя. Вот он, что-то нашептывает ей на цоколе памятника «1000-летие России» в Новгороде.

This book has been selected by the Japanese Literature Publishing Project (JLPP), which is run by the Japanese Literature Publishing and Promotion Center (J-Lit Center) on behalf of the Agency for Cultural Affairs of Japan

Перед Вами первый перевод на европейский язык знаменитой исторической эпопеи Дзиро Осараги «Ронины из Ако».

Эта книга, написанная почти сто лет назад по мотивам героического предания о сорока семи ронинах, навсегда завоевала сердца японских читателей и стала популярнейшим народным романом. Тиражи бесчисленных изданий «Ронинов из Ако» в общей сложности составили десятки миллионов экземпляров, намного опережая даже такой бестселлер, как «Миямото Мусаси». На основе романа в разное время было создано три художественных фильма, четыре телесериала так называемой «самурайской драмы», радиопостановки, электронные игры, мультфильмы и комиксы. Увлекательность самурайского боевика сочетается в романе с детальной проработкой исторического сюжета, красочностью лирических описаний и рельефностью портретов. Реальные исторические персонажи — сёгун и вельможи двора, прославленные художники, поэты, философы, мастера чайной церемонии и воинских искусств — воскресают под пером Осараги.

Герои эпопеи, ценою жизни мстящие за смерть своего сюзерена, воплощают благородные идеалы самурайского кодекса чести Бусидо: справедливость, гуманность, верность долгу и презрение к смерти.

На русском языке публикуется впервые.

Перевод с японского Александра Долина.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Перед событиями вторжения Торговой Федерации на Набу Совет джедаев получает таинственную инфокарту, которая предупреждает их о создании пятидесяти дроидов-истребителей, оснащенных гиперприводами. С целью расследования инцидента, Совет посылает Мастера джедая Ади Галлию на планету Исселес в секторе Дарпа. Когда Мастер Ади терпит неудачу, и не докладывает о своей миссии, Совет отправляет на Исселес спасательную команду. Мастер джедай Куай-Гон Джинн берет на себя обязанность вести группу, в состав которой входят два Рыцаря джедая: Вел Эрдокс – амфибия из сектора Плоо, и Норо Зак – крылатый бакстракс. Вопреки желанию Мейса Винду, Куай-Гон также берет с собой и собственного Падавана – Оби-Вана Кеноби. На Исселесе джедаи понимают, что Ади Галлия попала в ловушку и находится в заточении на фабрике по сборке звездолетов, осажденной дроидами-изменниками. После того, как джедаи спасают владельца фабрики, рептилообразного клоодавианина по имени Болл Тринкатта, они узнают, что истребители были построены по заказу Торговой Федерации. Тринкатта заявляет, что не намеревался работать на Федерацию, но изменил мнение после пропажи своего пилота-испытателя. Тринкатта верил, что ответственна за исчезновение пилота Торговая Федерация, и опасался за собственную безопасность. Потому он и приказал своим дроидам построить звездные истребители.

Некоторое время назад, Торговая Федерация вынудила Клоодавианскогопромышленника по имени Тринкатта тайно построить пятьдесят дроидов-истребителей на планете Исселис сектора Дарпа. Она обеспечила Тринкаттупрототипом гипердвигателя и заставила его скопировать двигатель для установкина истребители. Из-за необычайных возможностей гипердвигателя, дроиды-истребители могли быть использованы для проведения неожиданных рейдов практически на любую область галактики. Бама Вук, пилот-испытатель Тринкатты, надеялся помешать Торговой Федерации заполучить настолько мощное оружие. Он выслал карту данных, чтобыпредупредить Совет Джедаев на Корусканте, сообщив им об этом происшествии.После того, как дроиды Тринкатты погрузили истребители на грузовой корабль,Бама Вук вместе с дроидом Липером выкрали его и спрятали в доке города Каламарна Исселисе. После того, как Дарт Сидиус узнал от своих Неимодианских шпионов, чтогрузовики были захвачены Бартокками, он решил, что убийц неплохо было бынаказать. Для этого он и вызвал своего тёмного ученика, Дарта Мола

Есть на карте нашей Родины старинный русский город Великие Луки, есть река Ловать. В этом городе живут, работают, любят, радуются и разочаровываются люди, которых я хорошо знаю, потому что сам много лет прожил среди них. Моя книга об этом городе, об этих людях.

Были ли на самом деле события, описанные в книге?

Они могли быть…

Автор

Когда я просматриваю свои заметки по поводу загадок, разрешенных моим другом Соларом Понсом летом и осенью 1931 года, меня потрясает их разнообразие: от забавного дела Эштонского моста до странного приключения в Саймондс Ят, от кровавого убийства до хитроумной кражи. И все же тайна, окружающая смерть Дэвида Косби превосходит их все.

Мы начали заниматься ею в самый полдень одного из августовских дней. В то утро мы шли вдоль Эдгвар Род, и Понс развлекал (и наставлял) меня примерами его удивительной способности к наблюдениям и дедукции. Когда мы свернули к дому номер 7, перед нами появилась несколько обеспокоенная домовладелица.