Картина

Дорофеев Сергей (Дорофф)

Картина

Ее первым художником был кроманьонец.

Закутанный в шкуры, дрожа от холода, он выводил углем на неровной поверхности пещеры стада мамонтов бредущих по бескрайним просторам. Огромные, раскинувшие свои кроны деревья. Олени, жующие сочную траву. Рыба, резвящаяся в прозрачной, чистой воде. Гордые орлы, парящие в небе:

За века Картина претерпела некоторые изменения.

Изображение поблекло. Огонь, разжигаемый бесчисленными поколениями пещерных жителей, закоптил мамонтов. Вода, стекавшая по стене, размыла рога оленей. Кое-где стерлись линии.

Другие книги автора Сергей Дорофеев

Дорофеев Сергей (Дорофф)

Краткий курс истории России XX века

Т.А.Фоменов г.Новасюки, 3215 год

Оглавление

1. Предисловие

2. Географическое положение

3. Политическая ситуация

4. Религия и верования

5. Заключение

Предисловие

По истории России 20-ого века написано немало книг и научных работ. Выдвинуто множество версий, теорий и предположений. Но, не смотря на это, именно этот период в истории России по-прежнему остается одним из самых загадочных и малоизученных.

Сергей Дорофеев (Дорофф)

ВИРТУАЛЬНЫЙ НОВОРУС

Пародия на "Виртуального дракона" Pavel Nikaruk

ВНИМАНИЕ: Все описываемые события и персонажи вымышленные. Все совпадения с реальными людьми, а так же героями анекдотов, поговорок, литературных произведений, за исключением "Виртуального дракона", а так же их именами абсолютно случайны.

Если с утра вы чувствуете себя не совсем обычно,

и не можете понять, где находитесь

Сергей Дорофеев

РФИ

Мощным взрывом огромную десятитонную дверь сорвало с места, и она пронесясь огненным метеором разбила смотровое окно и унеслась в космос. Облаченный в новейший скафандр Нил ворвался в контрольную рубку и стал нещадно поливать ненавистных инопланетян всепоглощающим огнем бластеров. Один из инопланетян - пожирателей людей добрался до супероружия и направил его в сторону воина. Раздались взрывы, грохот, пол закачался.

Сергей Дорофеев

Сила слова

Нам не дано предугадать,

Как наше слово отзовется...

Ф.И.Тютчев

Здравствуйте. Я пишу все это на бумаге, потому что боюсь говорить. Дело в том, что я обладаю редкой, а скорей всего единственной в своем роде, способностью. Я не знаю дар это или проклятие - я умудрялся использовать его и как первое, и как второе. Но чаще все же выходило второе. А, в общем, смотрите сами.

Моя способность проявляется спонтанно (по крайней мере, мне не удалось установить закономерность) и, как мне кажется, прогрессирует. Началось все еще в глубоком детстве.

Сергей Дорофеев (Дорофф)

Атеист

Ветер воет, темен путь, Люди гибнут как-нибудь.

Случалось ли Вам когда ни будь умирать? Нет? А мне случилось. Как произошло это, рассказывать не буду. Ничего интересного - обычная автомобильная катастрофа. Что я чувствовал при этом? Ни чего хорошего, одни неприятные воспоминания.

Но вот то, что произошло после этого, весьма и весьма интересно.

Я всегда был убежденным атеистом. Ну не верил я в сверхъестественное. И ни когда не интересовался, ни религией, ни магией, ни чем-либо еще подобным. От чего нередко вызывал недоуменные взгляды, когда при мне начинали цитировать Библию или говорить о колдовстве, а на моем лице отражалось полнейшее непонимание. Я мог часами рассказывать о строении вселенной, о законах физики, химии, биологи (а знал я немало, поскольку считал науку единственно верным миропониманием), но не мог и двух слов сказать, когда речь шла о религии.

Дорофеев Сергей (Дорофф)

Шел человек

Шел человек. Вдалеке слышались взрывы, земля дрожала. Багровое солнце как сумасшедшее металось по небу. Пролетел птеродактиль, выкрикнул что-то невразумительное и испарился. Справа стая пегасов с разлету билась лбами об одиноко стоящую гору. В конце концов, та не выдержала и разродилась кроваво-красными потоками лавы.

А человек шел. Двухметровый андроид было, увязался за ним, но произнеся одну фразу: "Ты виноват!", тут же рассыпался. Впереди возникла какая-то возня: два ангела сцепились в смертельной битве пытаясь выцарапать сердце друг у друга. Один из них попробовал вырваться и улететь, но правое крыло было переломано и он, издав душераздирающий крик, снова ввязался в схватку. Дорогу перебежала толпа зеленых человечков с бластерами в руках. Они размахивали ими и радостно визжали, а затем земля дрогнула сильнее прежнего и от горизонта до горизонта прочертилась огромная, пышущая жаром трещина, куда все человечки, не прекращая веселиться, попадали.

Сергей Дорофеев

Когда на Земле были люди

Это было давно, когда на Земле были люди.

Раз

В 6.10 прозвенел будильник. Надо было вставать. До начала эксперимента оставалось 50 минут. Проблемой перемещения во времени наша лаборатория занималась уже два года. И вот, когда все было сделано, и мы готовы были отправить в прошлое любой предмет какой только можно запихнуть в наш аппарат, финансирование прекратилось. Эксперимент пришлось отложить на неопределенное время. В течение нескольких месяцев я практически полулегально посещал лабораторию и подготавливал машину к сегодняшнему, поистине триумфальному, моменту. Наплетя вчера начальству всякую чушь про необходимость круглосуточного слежения за уровнем космического излучения, я получили разрешение на ночную работу. Дождавшись пока все уйдут, спустился в подвал и, задраив вход, улегся на стулья рядом с агрегатом. Хорошо выспавшись, я был морально и физически готов к эксперименту. Подключил все приборы и проверил аппаратуру, после чего разделся и зашел в машину. Очнулся в постели в незнакомой мне комнате. За окном было темно, но комнату освещал ночник. Быстро огляделся в поисках часов - 3.00. Взгляд переместился на дверь. В проеме стоял здоровенный негр с отвисшей от удивления челюстью и смотрел на меня. Через несколько секунд он, издавая нечленораздельные звуки, исчез за дверью. Я начал лихорадочно искать пути к отступлению - кто знает: побежал он прятаться или вооружаться. Спасение пришло раскрытым окном - дом оказался деревянным, одноэтажным. Пробежав по ночной улице приличное расстояние, я смог успокоиться и осмотреться. Все было нормально, за исключением того, что я оказался облачен в женскую ночную рубашку и, кажется, стал выше ростом. Увидев неподалеку телефонную будку, вспомнил, что еще до эксперимента решил, как только перемещусь, позвонить самому себе. Найдя в будке телефонную книгу, выяснил, что занесло меня аж в Англию. Предвидя подобный исход, еще вчера выучил все коды необходимые для звонка в Москву.

Сергей Дорофеев (Дорофф)

Письма

Письмо-1.

Здравствуй дедушка.

Извини, что давно не писал. Сам знаешь, места у нас глухие, письмо и отправить-то не с кем. Но тут помог случай. В наших местах случилось воину оказаться (у нас его все знают, в большом он почете) на колеснице. Да только колесница та сломалась: колесо отвалилось. Ну, мы ему и подсобили.

Наши в кузницу сбегали, тамошнего привели, он колесницу и наладил. А я решил попросить его: на обратном пути письмо тебе передать. Он пообещал.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Информация стекалась сюда со всех стволов, лав и штреков. Это был центр отсека или командной рубки, где располагался круглый пульт управления всем комплексом.

Не обычный, а сдвоенный термометр, серебристый столбик на левой шкале которого превысил цифру 19, показал: там, наверху, температура воздуха в тени равна двадцати градусам по Цельсию. Неплохо для апреля в умеренной полосе. Правая шкала показывала температуру внизу.

Здесь, внизу, понятия «день» и «ночь» были чисто условными. Пластиковые стены слабо светились холодным безжизненным огнем: фосфоресцировали листы, из которых манипуляторы сшивали рубку. Об этом, очевидно, знали люди из Центра, проверявшие перед отправкой сюда каждый рулон пластика, каждый прибор, каждый моток проволоки. Поэтому Большой Мозг решил оставить свечение, хотя для аппаратов, считывающих информацию с экранов при помощи инфралучей, освещение было ни к чему.

Странная штука – память. Казалось бы, что за тридцать лет можно забыть напрочь дорогу в Дом. Но стоило мне оказаться опять в этом городе, как я вспомнил все.

Конечная станция подземки, выход из последнего вагона. Теперь все время налево – сначала после автоматов с турникетами, потом в туннеле подземного перехода, извивающемся замысловатым зигзагом, и наконец – вверх по левой лестнице, чтобы выбраться на поверхность.

Снаружи изменения есть, но не настолько радикальные, чтобы сбить меня с толку. Вместо старого сквера с буйной растительностью – сверкающий хромом и золотом торговый центр. Вместо киосков, где продавали мороженое, конфеты и газированные напитки, – многоэтажная автостоянка. Вместо старенького кинотеатрика, где когда-то по субботам и воскресеньям было просмотрено столько захватывающих фильмов, – очередной филиал очередного банка.

Опять это проклятое ощущение, что на меня кто—то смотрит. И снова чувство, что все, что я делаю и вижу, тысячи раз уже было. Может потому, что городишко этой вшивый, ничем не отличается от всех остальных распроклятых городишек среднего Запада?

Солнце в зените жарит вовсю, и небо серое от пыли, так что гор на горизонте почти и не видать, и пустая главная улица — Мейн—стрит — как же ей еще называться? Пост—оффис, трехэтажное здание банка, закрытый магазин скобяных изделий — жара, сьеста. Двухэтажные дома состоятельных граждан — с плоскими крышами, верандами, навесами и деревянными колоннами. Полосатые занавески и горшки с геранью.

― Пройдите по тому коридору и подождите меня где—нибудь в холле, ― сказал режиссер и с видом очень занятого человека помчался в буфет покупать сигареты.

Мартын Еврапонтьевич Васильков с уважением посмотрел ему вслед. «Большой человек, ― подумал он, ― небось, кажный день с екрану говорит. Это не то, что картошку в огороде сажать. Большой человек».

Одернув полы старенькой, но еще крепкой флотской тужурки с потускневшими галунами ― как лихо он выглядел в ней лет эдак сорок пять назад! ― Мартын Еврапонтьевич смиренно прокашлялся и отправился в холл. Полосатые брюки «клеш» неслышно подметали пол, укрывая до блеска вычищенные каблуки, и приятно шелестели, будто совсем недавно купленные. Впрочем, Васильков их почти и не носил ― разве что только по большим праздникам…

Тот весенний день 1284 года, когда осиротела половина семей в городе, тот день, о котором во всем мире восемь веков будут рассказывать всякие были и небылицы семилетняя Трудхен неожиданно для себя самой провела в подвале.

Едва она высунула за ворота отцовского дома свой любопытный носик, услышала перестук капели, журчание бегущих по краям улицы ручьев, и выскользнула навстречу этим маленьким Рейну и Везеру, как на нее ястребом налетела матушка. Щеки Трудхен обожгли две пощечины, и в следующее мгновение матушка уже тащила ее за руку спасибо, не за косу через двор, совершенно на заботясь о том, что дите спотыкается, мочит в лужах подол и башмаки, и приговаривала Ах ты, дрянь маленькая! Говорила тебе, за порог не суйся? Говорила? В могилу меня свести хочешь? Трудхен ревела. Всхлипывала и матушка Говорила тебе, дрянь маленькая? Говорила? Вот вернется отец, пусть сам тебя выпускает! И девочка была слишком мала для того, чтоб расслышать в голосе женщины страх.

Сюжет повести Геннадия Гора «Докучливый собеседник» фантастичен. Одним из главных ее героев является космический путешественник, высадившийся на нашей планете в отдаленные доисторические времена. Повесть посвящена жизни и труду советских ученых, проблемам современной антропологии, кибернетики и космонавтики.

С Яношем Золтаи я познакомился на одиннадцатом конгрессе филателистов. В дни работы конгресса Яношу исполнилось восемнадцать. С непримиримостью, свойственной возрасту, он считал свою коллекцию лучшей и остро переживал присуждение восьмого места его тематической серии «Первые люди на Луне».

Моя коллекция фальшивых марок начала двадцатого века заняла десятое место, и я тоже чувствовал себя обойденным. Ведь собрать такую коллекцию неизмеримо труднее, чем «Электростанции Сибири» или, скажем, «Покорение Сахары».

Нечто Странное, мрачное и зловещее встречает героев в запутанных лабиринтах блестяще сконструированной реальности.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Дорофеев

Обыкновенная любовь

Они сидели на краю обрыва.

Тихо пели сверчки, где-то вдалеке ухал филин. Легкий ветерок шелестел травой, рождая причудливый шепот ночи. В такт ему вторило море, чей берег спрятался от любопытных глаз под обрывом. Они приходили сюда каждую ночь и часами сидели, разглядывая звезды.

Встретились они случайно.

Он простой садовник, она - служанка. Он ухаживал за розами в саду Дона Касильо, чей особняк высился на краю утеса, и не должен был заходить на территорию прислуги. Но однажды Хозяйка потребовала доставить ей букет в спальню. Рано утром с огромным букетом он зашел в дом и, поднимаясь по лестнице, столкнулся с ней. От удара цветы выпали из рук и зелено-розовым ковром упали к ногам его будущей возлюбленной. В момент соприкосновения электрический разряд счастья прошил их тела и коротким замыканием любви отозвался в мозгу.

Олег ДОРОГАНЬ

ЗАГЛЯДЫВАЯ В БЕЗДНУ ВАВИЛОНСКУЮ

О прозе Виктора Широкова

В ветхозаветное время возводили башню Вавилонскую. Стремились ввысь любыми средствами. Ветхозаветный бог не позволил приблизиться к себе. Карой небесною стала разноязыкость, приведшая к всеобщему непониманию и вражде. Башня к богу не выстроилась. Амбиции сильных мира сего возвыситься оказались несостоятельными.

Нынешние отпрыски человечества, пирамидально поднявшиеся над ним, похоже устремились вниз и роют яму Вавилонскую. И чем ближе они к преисподней, тем любезнее та распахивает свои объятия человечеству.

Алексей Алексеевич Дорохов

Легкий... тяжелый... жидкий...

ЦЫПЛЕНОК-ВОДОЛАЗ

Однажды я был на утреннике во Дворце пионеров. Сперва выступали детские писатели, потом артисты.

На сцену вышел иллюзионист. Для начала он показал зрителям небольшой ящик без дна и крышки, повернул его со всех сторон, обстукал своей волшебной палочкой.

- Пусто? - спросил он.

- Пусто! - хором ответил зал.

И в самом деле было видно, что в ящике ничего не спрятано.

Игорь Доронин

ФЕНОМЕН ЛОСКУТОВА

После тяжелых боев на Днестровском плацдарме, где наша часть понесла большие потери в людях и технике, ее отвели на отдых в большое, почти не тронутое войной украинское село с чудесным кисло-сладким названием Антоновка. Был разгар весны, все вокруг цвело, мы были живы, молоды и с радостью предвкушали дни, а может быть, и недели безопасной и беззаботной тыловой жизни. Наиболее лихие из моих разведчиков и связистов - а я был командиром взвода управления гаубичной батареи артполка - сразу же обзавелись перспективными знакомствами среди юных местных жительниц и как будто скучать не собирались.