Картина

Лина Кариченская

Картина

Он тряхнул головой, привычным движением отбрасывая назад волосы, и коротко постучал в хлипкую дверь мастерской. - Входите, не заперто, - раздалось изнутри. Он толкнул дверь, и в глаза ему брызнуло солнце: клонясь к закату, оно светило в выходящие на запад окна мастерской и заливало ее светом. Именно из-за этих ярких лучей он не сразу увидел хозяйку мастерской. Встав из-за мольберта, она подошла к нему, полуослепшему (от солнца или ее улыбки? - думал он потом), и подав ему для рукопожатия тонкую кисть, произнесла: - Вы ко мне? И вновь сверкнула на него улыбкой. И странное дело, ему вдруг тоже захотелось засмеяться, с потом cгрести в охапку тонкую высокую фигурку и радостно расцеловать поднятое кверху курносое личико. И он сам удивился этому порыву, тем более странному потому, что он видел художницу впервые. - Видимо, к вам, - он пожал ее тонкую, юркую ладошку. - Лидия Михайловна должна была позвонить насчет меня. - А-а, так вы от Лидочки. За картиной. - Да, мене хотелось бы посмотреть картины, но не выставке, а в мастерской художника. - Чувствую себя как на экзамене, - усмехнулась она. - Знаете что, давайте начнем завтра - сегодня уже поздно. Завтра с утра моя мастерская в вашем распоряжении.

Другие книги автора Лина Кариченская

Лина Кариченская

Охота на Птицу-Огонь

Сильней любви в природе нет начала, Hо честь моя - верховный мой закон.

Лопе де Вега.

Ситуация не оставляет выбора?

А может просто помогает выбирать?

H.Е.Кто.

I. Охота Я вышел из замка в сумерках. Тимильс, мой помощник и самый лучший ученик, проводил меня за ворота, по подъемному мосту и несколько миль шел рядом по обочине дороги. Возле переправы мы расстались. Я заставил Тимильса еще раз повторить указания, данные ему на кануне. Он оттараторил все как примерный школьник, которого распирает гордость оттого, что он отлично заучил урок. Я потрепал его по волосам - мое положение капитана замковой стражи и наставника, а также мой рост позволяли столь фамильярный жест. Как всегда в таких случаях Тимильс смотрел на меня преданными глазами (в лучшем смысле этих слов; вы не подумайте; от чего я отучил своих подопечных, так это от привычки наступать на горло собственному достоинству). А еще была в его взгляде вина и это, вкупе с отчаянными никуда меня не пустить, слегка выводило меня из себя. Глупый мальчишка вбил себе в голову , что подвел меня. Птица-Огонь его заклюй!

Лина Кариченская

Военкор

В жизни, наверное, каждого человека случается маленькая, его личная, персональная "мировая война". Хорошо, если одна:

Маленький Мастер.

...люди, хотевшие странного...

Братья Стругацкие, "Попытка к бегству".

Когда Данька сказал, что поедет в "горячую точку" я обозвала его идиотом. Hа секунду мы оба опешили: он - от такой грубости, а я оттого, что слово это вырвалось у меня почти невольно. Hу и ладно.

Кариченская Лина

Миг падения

Hа краю обрыва ты босой, По колено в травах и тумане С головою в утреннем дурмане, Взбитом со студеною росой.

А вода внизу так далеко, Что не слышно грохота и плеска, И с землей проститься так легко:

Страшно лишь разбиться о поверхность.

Он снова падал во сне. Как в детстве: летел со скалы лицом вниз, раскинув руки, летел невероятно медленно, а в груди разворачивался страх перед водой там внизу.

Лина Кариченская

Было преддождие

(из цикла "Сказки одного чудака")

Она заглянула в комнату.

- Я ухожу.

Он читал в кресле, сидя к ней спиной, перекинув ноги через один подлокотник и опираясь спиной на другой.

- Ты куда?

Сильно откинувшись назад и неловко вывернув шею он посмотрел на нее. Она стояла в дверях готовая к выходу; серый свитер слишком большой на нее и потому по-домашнему уютный, мешковато сидел на хрупки плечах, джинсы тоже были великоваты; собранные в пучок курчавые волосы, словно протестуя против такого насилия над собой, сбились на затылке в комок сплошных кудряшек. Она была так нежна, так по-детски трогательна - не передать.

Лина Кариченская

Полет длиною в жизнь

Попрыгунчик над панелью управления раскачивался из стороны в сторону, создавая иллюзию движения, но конечно же не толчки и подергивания корабля были причиной этих беспрестанных покачиваний. Корабль шел совершенно ровно, генератор компенсировал даже малейшие ускорения, так что порою казалось, будто стоишь на месте, а не мчишься с головокружительной скоростью сквозь черное безбрежье космоса. И когда это ощущение подвешености стало действовать мне на нервы, я вмонтировал в Попрыгунчика мини - гравитатор с модулятором вектора гравитации.

Лина Кариченская

Десант

Descent(фр.) - спуск; десант.

За окном шел снег.

Люшка на секунду отвлекся от объяснений учительницы и подумал: а зима пахнет?

- Илья! - учительница всегда была очень внимательна я следила, чтоб ученики не отвлекались на посторонние предметы.

Он вздрогнул и весь превратился в слух.

А все-таки, зима пахнет? Должна, наверное. Все вещи имеют запах. Или не все?

Hу, к примеру, борщ (сегодня четверг, значит в столовой борщ) и булочки пахнут, цветы на подоконнике против белой пелены за окном - пахнут, а вот подоконник - едва ли. А может и пахнет. Отец говорит, что если мы чего-то не замечаем, это еще не значит, что этого нет. Значит, зима пахнет. Тогда какой у нее запах?

Кариченская Лина

В ИХ ДОМАХ ЖИВЕТ ОДИHОЧЕСТВО

Она открыла дверь своим ключем. В квартире было темно. Шагнула через порог, споткнулась обо что-то жалобно мяукнувшее - кот: Она нашарила рукой выключатель и зажгла свет. В квартире ощущалось чье-то недавнее присутствие. Оно висело в воздухе неуловимым, нереальным ароматом. Впрочем, аромат был вполне реальным:

пряный запах свежеприготовленного обеда. Она чуть улыбнулась: как обычно он верен себе - много специй в любое блюдо. Кот вился у ее ног, сдавленно подвывая:

Лина Кариченская

Из цикла "Выдумки чудака"

Этот рассказ уже публиковался здесь но в незаконченом виде. Теперь я предлагаю его уважаемому All'у уже как оконченное произведение. Буду благодарна за любые отзывы.

В их домах живет одиночество.

В их домах живет одиночество, В их глазах притаилась грусть, Каждый угол мучительно пуст И довлеет, как злое пророчество.

Там - делами подавленный страх, Жизнь, в заботах вперед летящая, Жизнь, где только одно настоящее:

Популярные книги в жанре Современная проза

Дмитрий Шашурин

Неоконченная повесть о лесных ягодах

Летом темнеет медленно. И луна уж взойдет, а закат все оранжевый. Долго держатся сумерки.

Вот тогда и есть самый клев. А может, только так - поплавок плохо заметен - и кажется. Подсечешь - ничего.

Но Егор натаскал много. Он звал и меня вниз. Да я так устал, что не прельщали и удачи Егора. Я сидел на самом обрыве рядом с избушкой бакенщика и чистил окуней.

Два дня мы ходили с Егором по местам, где удил когда-то Михаил Трубка. Так звали пожилого деревенского бобыля. Он никогда не расставался с трубкой. Бывало, мы, мальчишки, с завистью следили издали, как Михаил Трубка уверенно разматывал и закидывал леску, как подсекал и вытаскивал рыбин. Мы мечтали завести такие же необыкновенные удочки, знать так же реку и налавливать хоть половину того, что налавливал Михаил Трубка. Иногда он позволял кому-нибудь из нас заглянуть в корзину с уловом, и это мы считали честью.

Дмитрий Шашурин

Псовая охота

Именно из-за его мечтаний у меня теперь нет, не осталось ничего, ну если не фотографии, то хоть бы свидетельства - все-таки кто-нибудь заинтересовался, не обязательно же подозревать всегда обман.

Одно дело, если я буду говорить: видел; другое дело, если покажу снимок. Но нет у меня этой фотографии. Он потому мне ее и не дал, что считал - не доказывает и не подтверждает она его открытия. Любой, говорит, скажет - переснято с журнала, а то кадр из кино или телефильма.

Дмитрий Шашурин

Сны Кюхельбекера

или

Свойства кристалла

Прямо так и нести объявление в газету: мол, откликнитесь, кто видел сны Кюхельбекера? Вот вы и несите, а я посмотрю на того редактора, который эту фиговину напечатает, да на вас всех, какими будете щеголять умниками.

Хорошо, хорошо, сто раз уж говорил, что я сам себе не верю, но отбросить как нелепость или иллюзию не в силах.

Потому что было хотя бы это. На меня оглядываются от дверей, а электричка тормозит и один бросает другому с раздражением или пренебрежением: да спит он. С таким пренебрежением, за которым ледники научной неприступности, владения тайной. Да спит он. И еще в его высокомерии брезжит: а не спит, так и то плевать, где ему там. И они сошли то ли в Долгопрудной, то ли в Лианозове...

Дмитрий Шашурин

Средневековая рукопись, или Тридцатый рассказ

Долго мне не удавалось, сколько я ни писал рассказов, насчитать их тридцать. То тот, то этот казался слабым: я вычеркивал заголовки один за другим, и в списке всегда оставалось меньше тридцати. Наконец с большим трудом набрал их двадцать девять, и, чтобы не затягивать дальше своего испытания, я решил во что бы то ни стало тут же написать тридцатый рассказ.

Вспомнилось: на фронте мы умели выйти из всякого положения, использовать любое обстоятельство, извлечь пользу из самых мелких и, казалось бы, не относящихся к делу фактов. Я остановился на первом попавшемся образце и начал так:

Дмитрий Шашурин

Встреча в пансионате

- Тебе бы бороду и лысину... - сказал вдруг Игорь, приглядываясь ко мне. Сказал всерьез, как будто увидел меня впервые.

Мы учились с ним тогда в восьмом классе, а дружили с седьмого. При чем тут борода? Но это не был розыгрыш. Игорь несколько дней помалкивал, задумывался и даже не передавал исподтишка по рядам своих рисуночков. На них был обычно нарисован я за рулем в автомобиле, а рядом со мной какая-нибудь наша одноклассница. Я не мечтал об автомобилях, о них мечтал сам Игорь. Но одноклассницу он выбирал именно ту, на которую я заглядывался сегодня. Так коварно он пользовался моим доверием. Я же, стоило мне изменить свою привязанность, немедленно делился с Игорем, и вскоре по классу переползал под партами из рук в руки очередной его рисуночек, рядом со мной в автомобиле уже сидела она, сегодняшняя. Порой мое непостоянство приводило к тому, что Игорь изготовлял за неделю несколько рисуночков или, когда рисуночек возвращался к нему, менял подпись под девушкой, стирал фамилию _Брусникина_ и надписывал _Лапкина_. На рисуночке же не менял ничего, все они были точными копиями. Как-то Игорь срисовал понравившийся ему сюжет - парень и девушка за ветровым стеклом автомобиля - из иностранного журнала и выполнял его потом все быстрее и быстрее. Под парнем иногда он ставил фамилии других ребят, те стирали свои и вписывали соседей. Девчата же, хоть и смущались, краснели, но никогда не отказывались от места в автомобиле.

Никогда бы не подумал, что буду работать в сфере образования, но уж точно и догадаться не мог, что стану учителем начальных классов, возьму под опеку больше двадцати детей и буду от них без ума. Это я и моя довольно удивительная, если не сказать – странная история.

Их разделяет почти сто лет. Они волки-изгнанники, отрекшиеся от клана и стаи. Волки, так и не принявшие свою суть. Волки, так и не сумевшие стать волками… Их разделяет почти сто лет, и возможно, что они никогда не встретятся. Кроме как… во сне?..

Однотомник. Первая книга цикла "Эрамир".

Прошло два месяца с тех пор, как Мойры вырвались из оков Колоды Судьбы.

Два месяца – с тех пор, как Легендо завоевал трон империи.

Два месяца – с тех пор, как Телла обнаружила, что того, в кого она влюбилась, на самом деле не существует.

Империя и сердца близких под угрозой, и Телле предстоит решить, кому довериться – Легендо или бывшему врагу. Жизнь Скарлетт перевернется с ног на голову, когда откроется ее заветная тайна. А Легендо должен сделать выбор, который навсегда изменит его судьбу. Караваль завершился, но, возможно, величайшая из всех игр только началась! На этот раз никаких зрителей – есть только тот, кто победит, и тот, кто все потеряет.

Добро пожаловать в Финал! Любая игра рано или поздно подходит к концу…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Геннадий Кариков

Китой-1989. Путевой очерк

р. Китой, 1989 год

т/к "СПЛАВ" , г.Владивосток

Этот год отмечен самым большим достижением для того набора - прошли Китой в Саянах. В походе приняли участие ребята из Хабаровска -старые знакомые Карикова. Предполагалось, что их будет 6 человек, но к походу осталось четверо: Попов Саша, Кириченко Антон, Замдвайс Толик и Селин Сергей. Из наших были: Городничая Оля, Котлова Ира, Шевелева Ира, Шабалина Люба, Хомченко Наталья, Овсеенко Вера, Кариков и Хазиев Женя.

Геннадий Кариков

Правая Бурея-Нимакан. Путевой Очерк

ПОХОД "ПРАВАЯ БУРЕЯ - НИМАКАН", год 1987.

т/к "СПЛАВ", г.Владивосток

Поход задумали еще с Нового года. Хабаровчане говорили про Бурею, что там одни шиверы, а вот насчет Нимакана - сплошные восторги. Мы сидели в бочке около минуты, а кат у нас 2 куба! Падение 10 м на 25м !

К походу было прорва работы. Новый катамаран, весла, котлы. Старые каты переделать. Времени после мая осталось всего-ничего. Сессия началась. К средине июня ничего не готово, народа нет. Делать начали в основном Деменкова, Свичкарь, Шевелева, Архипова. Расчет питания сделала Ира Архипова. Взяли еще парней из ТУРНИФа - чтобы рюкзаки поменьше были. Своих институтских так и не было.

Геннадий Кариков

Река Зун-мурин, 1991

т/к "СПЛАВ", г.Владивосток

Маршрут намечался на Камчатку - по Аваче. Но появились серьезные проблемы с билетами, тянулась волынка с деньгами. В конце - концов проработали Зун-Мурин. Компания собралась вроде нормальная - Максимов Петро, Пермяков Сергей, Степанов Саша, Черноусов Вадим, Злотников Юра, Кариков Гриша, Бутин Дима, Терехов Костя, Жукова Галя, Шибарова Саша, Света Ким-Пок-Сун.

Мустай Карим

"Деревенские адвокаты"

Перевод с башкирского Ильгиза Каримова

ДЛЯ ЗАЧИНА

Кто жив, кто живет - у того дни, месяцы, годы идут непрерывной тесной чередой. Ни один из ряда не выпадет, ни один через другого не прыгнет, ни один в другой раз не повторится. Каждый на своем месте. Однако если эти бусинки дней и годов нанизать на нить - то у самой даже удачной, счастливой, достойной судьбы они жемчужно-коралловым или злато-серебряным ожерельем не вытянутся. Меж самоцветов попадутся комки спекшейся глины, рядом с золотыми и серебряными монетами - зеленый медный грош и ржавая жестянка. И не скажешь, чего больше - золота или медяшек. Конечно, истовой душе и жить истинным: радости - так чистое золото, горести - так черный уголек. Но и самая вольная душа лишь одной своей волей не живет. Бывает, что по его день забрезжит, да не по его свечереет, по его начинается жизнь, да не по его завершается. Вот и думаю я: те мгновения, что прожил он в своей воле, - самые высокие, самые драгоценные. В них-то и суть каждой судьбы.