Карманный рай

ТОМАС Б. ДЬЮИ

КАРМАННЫЙ РАЙ

Глава 1

Восемь вечера, Все магазины в Лупе (деловой район Чикаго - прим. пер.) закрыты. На улице сыро, моросит мелкий дождь, правда, особого неудобства не доставляет. Я поставил машину на стоянку, вошел в холл и поднялся в лифте на восьмой этаж. На большой доске полированного стекла возле комнаты 814 красовалась гордая золотая надпись: "Бернард Рейнхарт", и чуть ниже помельче черным: "Импорт-Экспорт".

Другие книги автора Томас Дью

ТОМАС Б. ДЬЮ

НЕ БЕЙ КОПЫТОМ

Глава 1.

Долина Сан Фернандо. Лето. Воскресенье.

Я проснулся с трудом. Состояние ужасное. В голове, как говорят норвежцы, орудовала орава плотников. Язык во рту походил на потрепанную боксерскую перчатку. Особенно вкусом. Глаза слезились.

Я повернул голову и тут же один из плотников начал сверлить в моих мозгах дыру. Пока он не закончил, я был неподвижен, а затем осторожно, одними глазами, осмотрелся. Взору предстала восхитительная женская фигура, вся в белом.

«Чемодан из Гонконга» Марка Арно — остросюжетный детектив с убийствами, погонями и преследованиями, рассказывает о кровавом пути наркотиков из Гонконга до Соединенных Штатов.

В «Медной радуге» Майкла Коллинза частный детектив берется за расследование крайне запутанного дела — тайны смерти главы богатого и респектабельного клана.

Два романа Томаса Дью — «Золотая девушка» и «Девушка с круглыми коленками» — также посвящены расследованиям частного детектива. Он без конца попадает во всевозможные передряги из-за красивых девушек.

ТОМАС Б. ДЬЮ

ДЕВУШКА С ПУХЛЫМИ КОЛЕНКАМИ

Глава 1

Что бы Вы сделали ради старого друга? Друга давнишнего, большого, удачливого, полногрудого, тяжеловесного шалопая вроде Баки Фарелла? Да ещё в час ночи?

Лично я сказал со вздохом:

- Ладно, Баки, старик, я знаю, что могу сделать.

И началось...

Это был тот день месяца, когда Дженни собирается с силами чтобы помочь навести порядок. Дженни, столь любезная в конторе, становится порой колкой, как дикобраз, отстаивая свои мнения и интересы. Она также не против поразвлечься, так что я обычно отказываюсь в Тот День от попыток работать. Этим я даю ей возможность полностью проявить себя. Словом, мы подходим друг другу и в делах, и в удовольствиях.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Уютная гостиная квартиры Куинов на Западной улице, 87 в Нью-Йорке видела и более странных гостей, чем Саймон Картер.

— Мистер Картер, — улыбнулся Эллери Куин, протягивая длинные ноги поближе к камину, — вас неправильно информировали. Я вообще-то не детектив. Официально прав заниматься расследованием у меня не больше, чем у вас.

— Но нам нужна не полиция, — прохрипел Картер, — а неофициальные услуги. Мы хотим, чтобы вы, мистер Куин, раскрыли эти дьявольские кражи. «Готик Армс» не может позволить себе такой дурной славы…

Программисту Ефиму Долинину удалось изобрести уникальную программу «Нострадамус», таящую в себе огромные возможности. Иная реальность проникла в его жизнь: Долинин осознал кошмар виртуального пространства, когда неожиданно стал свидетелем двух убийств, которые по неопровержимым доказательствам произошли полгода назад. Ефим оказался в абсурдной и опасной ситуации, которая затягивала его, словно трясина… Под силу ли измученному сознанию бывшего компьютерного шамана разгадать хитроумный код затеянной с ним игры, смерть в которой нисколько не виртуальна?…

Владлена места себе не находила — неужели ее гениальный план пошел прахом и они с сыном останутся ни с чем? Ведь она приложила столько усилий, чтобы стать единственной наследницей…

Адвокату Марку было не по себе — разве он причастен к смерти Ольги? Он лишь чуть-чуть превысил дозу снотворного! Его клиентка и так подписала бы все, что угодно…

Лара давно хотела разоблачить нечистого на руку проходимца, заморочившего голову ее наивной подруге. Следя за ним, она неожиданно стала свидетельницей самого настоящего преступления…

В мире двойных стандартов неизменны лишь вечные ценности. Однако порой так сложно сделать выбор между красивой ложью и неприглядной истиной…

Действие повести разворачивается в разных городах и селах нашей страны и дальнего зарубежья. Молодой сотрудник спецслужб и девушка-старшеклассница попадают в перипетию событий, где действуют маньяк-душитель, террористы, продажный милиционер и прочие типические представители общества. Предназначено для подрастающего поколения и домохозяек.

Тут был явный случай «ошибочного опознания». Они считали, что похитили Харли Пендлетона. Мы и вправду чем-то похожи друг на друга, но он — владелец фирмы «Аэросани Пендлетон», а я — один из его служащих. Случилось это около полудня в понедельник, когда мистер Пендлетон открыл дверь своего кабинета, огляделся и не обнаружил никого, кроме меня.

Он бросил мне ключи от машины:

— Уилбер, заправь мою машину, проверь масло и покрышки. Вечером я отправлюсь на Мэдисон, у меня нет времени…

Трижды повторился трезвон у входной двери, прежде чем директор Шиффель собрался с силами, выкарабкался из кресла и вышел в коридор. Укутанный в шерстяной плед, с перекинутым через плечо полотенцем и с согревающим компрессом лечебной грязи «Фанго» в руке.

— Хорошо, что вы всё же пришли, коллега Кройцман, — сказал он мокрому и запыхавшемуся от бега посетителю.

— Трамвай…

— Не стоит об этом говорить. Но вас не очень затруднит снять обувь перед дверью? Моя помощница по содержанию помещения в надлежащем виде, как теперь называют себя уборщицы, лишит меня своей помощи и доброго отношения, если я буду перегружать её работой.

Нам сообщили о похищении лишь после того, как похитители получили выкуп, а жертва вернулась в родной дом, поэтому мы могли никуда не спешить.

— Сколько они запросили? — спросил Ральф.

— Пятьдесят тысяч долларов, — ответил Каннингхэм.

Я удивился. Всего пятьдесят тысяч? Довольно скромная сумма для наших дней, учитывая, что поместье Каннингхэма занимало сотни и сотни акров ухоженных лугов и лесов, а жил он в роскошном особняке.

Выстрелом в спину убит предприниматель Бутов. Помимо деловых партнёров, подозрения следователя Брызгалова падают на жену, друга и сексуальных рабынь убитого

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

О.Л. д'Ор

Чернильные человечки

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГОСПОДИНА КЛЯКСА И ЕГО ВОСЬМИ ТОВАРИЩЕЙ ПРЕДИСЛОВИЕ

В каждой чернильнице живет маленький чернильный человечек - друг детей.

Когда дети прилежны, учатся хорошо и внимательно пишут, чернильные человечки радуются.

Они весело прыгают на кончиках перьев, старательно выводят буквы и делают их чистыми, круглыми и красивыми.

Когда же дети невнимательны, чернильные человечки сердятся и мстят.

Даниил Да

Восковое лицо

x x x Покидая свет, замечаешь снег Замечаешь, что вс° неважно, где Обиталось и ощущалось мне Как обычно: вред обращая в смех На шипящих я уезжаю. Слух Ловит шелест змей, клея и бумаг, Крестовин, тряпья. Проникая в круг Видишь свет как свет, а не просто знак. Смотришь - в стороне, на траве полей Там где луч лежал, пробегаешь ты За тобой как след серебрится клей Склеив лепестки, бабочек, цветы Поглотив траву и слепив листы Ль°тся за тобой клей желанья, но Слишком медленно двигаешься ты И заносит снег вс° быстрей окно. Ты уже дитя и лежишь как хлеб, А потом тебя ветошью морщин Накрывает сон. Бугорками век Из-под снега сферы видны вершин На секунду лишь; и стеклянный лист Превратился в белый слепой квадрат Отсекая верх, стороны и низ Памяти. Впер°д, в сторону, назад Потеряло смысл двигаться. куда. Слушай и молчи. Пусть текут снега Клей, трава и звук, память и вода, След, вершины гор, бабочки, луга. 7.02.96, пос. Октябрьский x x x Богемой, я вкушал рассыпчатый гашиш, Пил красное вино из °мкости литровой, Гулял по лабиринтам скользких крыш, Считая лишь себя всего первоосновой. Теперь я сплю один в глумленьи дневников, Иль перечитываю сумрачные вирши, На лебединый нос смотрю из-под очков, Стараясь жить вс° медленней и тише. Уже не будит кровь звон рыболовных шпал, И медное кольцо отстрижено от уха. Мир рассыпавшийся нежданно слитным стал, Как в подтвержденье измененья духа. Бывало, купишь мокрых папирос, Но нет желания играть с послушным дымом, Сплет°шь венок из деревянных роз, Но он с волос горячих съедет мимо. И только что-то вертится в глазах, Не то пятак, не то лучистый посох, Пески в упрямо сорванных горах, Шары горящие на солнечных покосах, Упрямой стали свет, щербатый круг, Где в треугольник вписаны две свечки, И, вторя замешательству подруг, В углу летают рыжие колечки. А наконечник вдумчивого лба Венчает шапка или венчик пыли. Размякшая и т°плая судьба, Зачем тебя мне звуки подарили? Ругался я, и смирно вопрошал У букв бумажных верного совета, А вечная подвижная душа Стремилась в области изменчивого света. 23.5.94 ВОСКОВОЕ ЛИЦО Восковое лицо покрывается льдом, Белых гор ручейки окружают его, Муравьи и жуки поселились на н°м, И картина плыв°т среди красных снегов. Восковое лицо, кто тебя потерял? Кто тебя наколол на еловый сучок? Кто в бумажную заводь как утка нырял, И попался на взгляда железный крючок? Мы встречались с тобой, или чудится мне, Что венчались под медной горячей горой. Твои губы текли и струились в огне, А морщины сгибались тугой тетивой. После жили мы вместе, и на ночь, порой, Я тебя запирал в герметический шкаф От прожорливых бабочек, моли сырой, Землероек и взглядов искусственных трав. Ты мне пело скрипуче, а я набивал В свою трубку табак, как седой капитан, И в тебя как иголки я пальцы втыкал, И ложились с тобой мы на ветхий диван. Как тебя я любил, восковое лицо! Как дышал на тебя и собой согревал, Прижимаясь поближе слепым близнецом Под покровом промозглых и злых одеял. Мы гуляли в лесу, и случайный обрыв Нас притягивал краской цветущего дна. Ты на руки просилось и, слыша призыв, Я тебя поднимал. И всходила луна. Восковое лицо, я тебя потерял, Ты уплыло по талой весенней воде. Я над берегом долго и глупо стоял, И искал под ногами, в зел°ной слюде Отраженье сво°. Что найти мне пришлось? Рассмеялась кукушка и мрачен был смех. Подо мной копошилось, ругалось, рвалось Восковое лицо, выливаясь на снег, Покрываясь не льном, но чешуйчатым льдом, Извиваясь как рыба на сковороде, Убегало, спешило и пело притом, И ужом пробиралось к вес°лой воде. На картине круги, и снега, и поля, И медальный овал на песке у реки, Догорающий камень, клочки февраля И струящийся воск из-под ж°лтой руки. 16.3.94 x x x Центр мира давно погорел как Москва, Как Москва, погорел как Москва. Я средь пепла остаться хотел как листва, На пожарище мокром листва. Люди ч°рные встали в углах нежилых Как гробы, средь углов нежилых. Голоса кувыркаются в стенах пустых, Ещ° слышатся в стенах пустых. Расплетается узел посредством огня, Не живущего в пепле огня. Не минует пожар и коня и меня, Не минует пожарник меня. Ты найди, мой пожарник, меня в темноте, В непролазной густой темноте. Обещай мне мороз и пустую постель, Обещай мне пустую постель. Обещай мне, пожарник, рождественский л°д, Обещай мне рождественский л°д. Он излечит, исцелит, меня он спас°т, Брата л°д своего не убь°т. Как животное древнее чуждых врем°н, Как животное прошлых врем°н Буду я этим льдом погреб°н, погреб°н. Буду пористым льдом погреб°н. 10.12.92 x x x Бесноватое детство в коробке вращалось бел°сым дымком Расцветало по небу малиновым алым цветком Шестигранная юность мудрила и морщила лоб Отрицая разумность треща сухожильями строп Маслянистая зрелость давила на честность и ум Неспокойная ясность стерпелась и слиплась в обыденный шум Просветл°нная старость дрожала стонала и жгла Темнотой предстоящей что ч°рная душная мгла Небеса обещая шипя и шатаясь от сна Облака пустота одиночество небо весна Пустота безъязыкая цепко держала. Душа В синеве растворялась как сахар - с достоинством и не спеша Словно спящий герой исчезая в реальности сна Забывая узоры на водной лазури окна Забывая шнурки что вязать не умел никогда Золотые деньки деньги больше чем круг пятака Ломоту и всезнайство вес°лую трезвость и жар Голубые вагоны составов тревогу вселенский пожар Забывая тебя и себя и е° и меня Оставляя лишь привкус дрожащего медного дня Ощущение трепета ветер кузнечики вдох теплота Золотая полынь отражения вечер ступени моста Простота теснота ломота темнота теплота Красота высота одиночество и пустота 28.11.93 НА УТРАТУ И ГИБЕЛЬ БЕСТЕЛЕСНОГО ИДЕАЛА (1) На картонном пространстве лица твоего - пастила Пластилиновый лоб детской куклы покроет плюющим огн°м. Проливает узоры чело, и глядят из сырого стекла Позвонки пыльной рыбы, жующей коренья под пн°м. Там кукушкою скорченной ноздри темнеют, и нос Тлелой мякотью вывернут, вылеплен из кожуры Ж°лтых яблок, пластмассовых склеенных роз, Из бумажных букетов, мышиной душистой травы. Треугольник волос - бравый атавистический знак Воскового сословия, ангела, мха в колыбели, добра. Рама глаза манерна, намеренно выверен зрак, И ресницы - суть пальцы, струенье ветвей из костра. Переспелая смоква вкушает шуршащий шнурок, И дракон шепелявый щебечет за ч°рною мшистой щекой. Подбородка не вывернет, не убежит из-под ног Исходящий от ссохшейся кожицы замшевый зной. А на пальцах - анапест, синицы, морские ежи Серебрятся рогатками, шеями мех стерегут, Говорят - сбереги, если надо - продай, заложи, И забудь до скончания вязких развязных минут. Путеводна печаль - на ладони иглу не ищи, Закатай бледный компас под холм запасных рукавов, Осторожно срезая на темени слепка хвощи И размеренно слушая смерть ледяных голосов. Что они говорят? Говорят, что опишут тебя Как бесценное мясо, как тело коровы святой, Поедая которое от наслажденья хрипят И ломают амуров фарфоровых над головой. О, тебя разрисуют узорами острых ключей Как шкатулку с зерном, как конверта картонный фасад. Пусть отыщет средь россыпей опись любитель, хитрец, книгочей, И положит, краснея, сию же минуту назад, Ибо ест пустота как шагреневый пряник бумагу, И под аркой пчелиное лепит собранье гнездо Шумно так, что прохожий сбивается с шагу, И ладони отводит в карманов сырое тепло. 4.6.93, СПб НА УТРАТУ И ГИБЕЛЬ БЕСТЕЛЕСНОГО ИДЕАЛА (2) Как счастлив я, что избежал определений Тогда, когда мы были вместе, милый друг. Теперь я вижу: небеса и тени В лице тво°м сплетались в ч°рный круг. Там были жилы трав, сугробы глаз зел°ных, Укусы листьев, голоса цветов, Вороньих лап следы и миллионы Медвежьих ягод в саже рудников. Табачный дым в столбы скрутил волокна, В два платиновых стержня над водой. Лежали на снегу как полосы и окна Пространства лба, укрытого зимой. Мох яблочной щеки сгорал в руках бездымно, Бездумно, как исчерченные дни И скобы рта, и возглас неизбывный, И лепестки ресниц, и чешуи огни. Как прав был я, что избежал определений Твоих благоухающих глубин, Седин, извилин, недр и наслоений. И настроений кропотливый тмин, И бисер мыслей, и пшено уныний, Горбатых перьев швы и поры сна, И норы букв, срастающихся в имя, Как корни флоксов на горбу окна. Твои высоты в пепле извержений, И шеи рубикон, где перлов карамель Избавила меня от тяжести сомнений, Направив взгляд дробящийся на цель. Теперь там корень бед и раздраженья хвоя, Венозный лес заноз, как иглы для страниц Парадоксально чист, бескраен и бескровен, Подобно снулым рыбам, павшим ниц. Теперь там пустота и порванный экватор, И выжженный квадрат, и чернота Летающая молью бесноватой На кончике священного шеста. 16.12.93, Сочи МЕДНЫЙ ВАЛИК На мои возражения день отвечает бесчестием лунного света Выгорают картины румынских враждебных кровавых романов Загибается угол страницы - плохая примета Медный валик царапает петли пружины в пучине дивана На коленях стоят упокойные злые костюмы Хмуро мелочь в карманах катая отвечают чужими духами Фотографии падают навзничь - зачем мы? к чему мы? И тетрадь оставляя пятно на паркете порастает лишайником, мхами А пространства - куда не заглянешь - утонешь. Тогда не повесят. Бессюжетность прожитых рассказов сво° наверстает под краном и в лопнувшей кафельной ванне Напитает сырая вода тво° тело как молочные сладкие смеси Медный валик ворочаться будет в промокшей утробе дивана. 30.11.92 ВАРИАЦИЯ НА ТЕМУ С. КРАСОВИЦКОГО Окна восковое личико Раскачивалось во сне И два деревянных куличика Зимою росли на окне Раскачивались наличники На ледяном окне Луны восковое личико Жило на ч°рной сосне С испугу в сугробы ввинченной В мо°м безымянном сне Зимы ледяное личико Пело зам°рзшей весне Про птенчиков, пеночек, птичек Уснувших в стеклянном сне Про два безымянных куличика Росших в пустом окне Изменчиво, невосприимчиво Сугробы росли на дне Твоего воскового личика Сидящего на сосне 2.7.94, Москва x x x Куда исчезают бабочки, Когда мы выключаем лампу? По мосту двигались люди И золотые гудящие горы Взрывались у них в переносицах. Осколки щебня пробивали автобусы, Застревали в только что испеч°нном мякише, Проходили сквозь широкие листья азиатских елей. На всякий терроризм довольно простоты И плосколицые марципановые зв°зды Поворачиваются так же безучастно Обозначая не то дурную погоду, Не то цепь мировых изменений В моей сумасшедшей жизни: В одной из комнат трофейной беспорядочной квартиры Сорвалось со стены ржавое детское колесо Из ночного горшка вышел в потолок Столбик мутного пара Яркий игрушечный гриб Пош°л к дверям В тонком луче лунного света Куда исчезают бабочки, Когда мы прячемся в одеяла Как в мохнатые меховые норки? В материнских сумках Важно умирали ключи А из пудрениц лез белый воздушный мох Золотой крест на груди грешницы Тополиный пух детских вытянутых снов В кармане отца Табак воюет с каменным носовым платком Удавленная пуговица Смотрит пустыми глазами на пол И рыжие счастливые тараканы Бегут от взгляда прочь Мышь учит азбуку Прогрызая склеенный букварь насквозь Куда исчезают ночные бабочки Когда лопается толстое стекло стакана И горячая говорящая вода Хлещет в подставленные стены Выросших преграждающих ладоней? Усатый дедушка с портрета Очищает стеклянный сюртучок Слабыми пальцами Ибо травы высохли и завяли И в глубине каждого цветка Поселился пыльный шум пустоты Ордена трескаются вдоль Словно новогодние грецкие орехи Медали наполняются горьким шоколадом Планки истекают заслуженным м°дом Я закрыл руками глаза Загадочные ночные бабочки Затопили сны и перелески И я снова бежал По огромной Концетрически сужающейся поляне К зв°здной яме Наполненного гулом колодца Так и не получив ответа На вопрос заданный случайно 27-29.6.94, Москва ПЕТЕРБУРЖСКИЕ ЯВКИ И.О. Петербуржские явки провалены. На захваченной площади спит абрикосовый дым. Рыбаки на гравюре печальны и неузнаваемы, Номера и ключи переходят по праву к другим. Нас уволили; мы превратились в проталины, Нас теперь не найти и при свете дневных фонарей. Инструменты расстроены. Явки безбожно провалены, Именами пугают особо шалящих детей. Отсыревшие комнаты. Вещи дорожные свалены. Как ненужные куклы мы спим в ожиданьи гостей. Документы просрочены. Медные кольца распаяны. Во дворе жгут костры из просушенных водорослей. Кто из нас провокатор? Улыбчивы, не опечалены, Мы ложимся на дно, опасаясь любых новостей. Заговорщики выданы. Пытки водой нескончаемы. Казнены на плацу все герои дрянных повестей. О тебе пусть напомнят приливы глухого отчаянья, Переломленный камень и переложение сна. Капитаны пьяны; юнги глиняным хлебом отравлены, Остальная команда спит в ж°лтых кричащих домах. Петербуржские явки. Последние снимки проявлены. На захваченной площади спит абрикосовый дым. Шторы плотно зад°рнуты. Наши слова обезглавлены. Номера и ключи переходят по праву к другим. 10.3.94 x x x День пропитан м°дом как китайский пекинес Люди на прошпектах вырастают до небес Говорит слепящая ж°лтая стена И фиалки ч°рные лезут из окна В море опускаются холод и мороз Женщина у пристани чистит абрикос Папиросный дым летит невесом и бел Насекомый жук на яркий галстук сел Башня путеводная светит сквозь туман На плече фотографа дремлет обезьян Лаковые косточки щ°лкая во сне Проходя по досточке, катаясь на струне Тарахтит моторная лодка на волне Что же так спокойно мне, так уютно мне? Господину сытому и важному притом Спящему, убитому золотушным сном Или напроказничал, а теперь смеюсь Не вовремя пожадничал и оставил грусть Сладкую как облако, медовый пекинес Сахарное яблоко, карамельный лес, Грусть необъяснимую, светлую как даль Слепую, боязливую, дремотную печаль. 23.2.94 ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН В каналах Царского села Вода не отражала лиц. Рябая водоросль плыла В кругу велосипедных спиц, Матрос бежал из парка вон И стая нимф гнала его. В ушах стоял вечерний звон, И вс°. И больше ничего. Сон не искал меня, а я Бежал утоптанных полян. Как юноша взахл°б стрелял По джунглям ж°лтых обезьян, И н°с взлелеянный сапфир К губам, как драгоценный дар, И, круг волшебный очертив, Скитался в прожитых годах. В зел°ной топке ледников Я размораживал огонь, От недостатка лучших слов Кусая круглую ладонь, Стремясь не то, чтоб умереть, Но завершить бескровный цикл. Морозным пламенем сгореть В прекрасно-невозможный миг. Так размышлял я над водой Канала Царского села. Перевернувшись головой Вниз жаба дохлая плыла, И день стекал веретеном, Искусно вызывая сон. С горбатым небом заодно По травам полз вечерний звон. 27.1.94 ОПИСАНИЕ ЖЕЛАЕМОГО СНА Я не могу уснуть, не написав Про жирный запах перьев музы жаркой, Блуждающей по стеблям белых трав За спинами уродцев в жалком парке. Мне сон дневной сулит смягченье бед И рифмы безопасные, простые, Как т°плый ш°пот, старческий совет, Слова тишайшие и паузы немые. - Иди за мной - отшельник говорит, И рыб ряды сеч°т пустой рукою, - Когда вода тебе ресницы опалит, Огонь остудит жар и мысли успокоит. Я рад тебе, глухой и светлый сон, Ты - м°д и молоко, а я ангиной болен, Уныл, уютен, скверно заземл°н, И, в общем-то, уже совсем спокоен. Я буду спать как камень, как вода, Как отражение в зеркальной цитадели. Не собираясь в путь неведомо куда, Не поражая убегающие цели. Как лестница, как выдох, как герой, Попавший в суггестивные сугробы, И замерзающий истошною порой Младенцем в теплоте сырой утробы. 17.11.93 x x x Узкий ум, перепелиный нос, Пепел, пч°лы, папоротник, ворс, Шарики смородины, скворцы, Цирковые бородатые борцы, Музыкальный слух, чертополох, Бани, глины, чищеный горох, Булочные, войлок, лебеда, Опрокинутые навзничь города, Бег зрачка, медведи, черноз°м, Лебеди, невзрачный водо°м, Крестики сирени, парашют, Сжавшийся в кольцо змеиный жгут, Шелест мысли, взрывы, тишина, Профили деревьев у окна, Оседающая пыль, веретено. Вс° равно, приятель, вс° равно Будет петь испорченный кальян, Будет пролезать в глаза изъян Комната, свернувшаяся в ком, Сумасшедший и спокойный зримый дом, Вещь, таящаяся в ящичке стола, Замирающий на цыпочках чулан, Приоткрывший скприпнувшую дверь, Друг сомнений, пресловутый червь, Выгрызающий ущербинку в груди. Что же, друг, попробуй, проследи, Так глубок ли этот ч°рный ход? Цыкнула игла. Рука ид°т, Но ответ меняет на вопрос: Узкий ум, перепелиный нос, Голубая кровь, пчелиный лоб, Прелый вкус, ногтей сухих стекло, Бег зрачка, бровей дремучий лес, Сахарная кость, противовес, Раздел°нных полушарий головных. Одеяло, утро, звуки, сны. 9.8.94, пос. Октябрьский x x x Все царства мира ты не переспоришь, И мер расч°тных силу не изменишь, В цветастых прилагательных утонешь, Глаголов вязких тьмы не одолеешь. Но радуйся, изменчивое чадо, Живым предметам и теням раскосым, Люби животных в ямах зоосадов, Лови по снам горящие кол°са. Следи как выпрямляется растенье, И держит воск свед°нные ладони, И продолжает долгое паденье Мохнатый геликоптер посторонний. Смотри на небо, сложенное втрое, И как Земля меняет форму шара. Как снег над головою купол строит Из ваты, бл°сток, кухонного пара. Как плавится отпущенное время, И гипсовые спят в песке фигурки В обнимку с нами, а быть может с теми, Кто тоже пил волшебные микстурки. И рябь ид°т по лицам как по водам, И улыбаются изменчивые дали, И пьяная весенняя природа Кричит назойливо из войлока и стали. Вс° так спокойно. Отчего ж ты споришь? Ты ведь как надо не умеешь спорить. Задумчивых скворешен не построишь, Рокочущее не заглушишь море. Чего же боле, друг, чего же боле? Ну что ты ищешь там, где будет проще Густые буковки засушенных магнолий И муравьиные сверкающие рощи, Осколочные горы, минареты, Секвойи, померанцевые мази, Бесплатные неверные советы, Случайные намеренные связи. 1.4.94 ЗИМНИЕ ЛАМЕНТАЦИИ Шаловливые подростки читали на остановках зел°ные томики Генриха Гейне; Влюбл°нные в собственные отражения декламировали нараспев перед зеркалами и

Саньтяго Дабове

Стать прахом

Безжалостный случай!.. В ответ на непрестанные просьбы, на отчаянные мольбы медикам пришлось прописать мне уколы морфина и других болеутоляющих средств, чтобы хоть этой перчаткой смягчить когти, которыми день и ночь раздирала меня жестокая болезнь чудовищная невралгия тройничного нерва.

А я вливал в себя ядов не меньше, чем Митридат. Как еще приглушить разряды этой вольтовой дуги, этой наэлектризованной катушки, сводившие щеку жгучей, до кости пробирающей болью? Казалось, силы исчерпаны, пытка превзошла все. Но раз за разом накатывали новые муки, новые страдания, новые слезы. В стонах, в безутешной тоске уже не было ничего, кроме бесчисленных вариаций единственной и невыносимой мудрости: "Нет утешения сердцу человека!" И тогда я простился с врачами, захватив с собой шприц, пилюли опия и весь арсенал ежечасной фармакопеи.

Виктор Дачевский

Некробиотика

Не умею писать "синопсис". Но надо. Да и знающие люди посоветовали. Будем слушаться.

О чем это повесть? Начать нужно с технической стороны.

По самым пессимистичным прогнозам нанороботы, подобные описанным ниже, будут созданы через сто лет. По оптимистичным - через сорок-пятьдесят.

Гарантирую, что после их создания мало что изменится. Создать мало.

Простейший сегодняшний наноробот способен, подобно шурупу, вкручиваться в ткань и, например, разрушать раковые опухоли. Нанороботы посложнее (и покрупнее) способны передвигаться при помощи настоящих пропеллеров и шевелить мономолекулярными "руками". Великое дело. По-настоящему великое.