Карьера Руска

Подобно многим другим героям итальянской легенды, Кекко Руска пас коз в дни своей юности, — в день 22-го жерминаля[1] 1796 года в горах Гаргаро, близ Савоны, на генуэзском побережье. В тот день его увели солдаты проходившей мимо колонны гражданина-генерала Лагарпа[2], потребовавшие, чтобы он вывел их горными тропинками к позициям австрийцев у Монтенотте. Кекко ушел с ними охотно. Он ненавидел австрийцев: несколько дней тому назад они увели у него половину его коммунального стада; когда он призывал на их головы гнев всех святых, усатый кроат[3]

Другие книги автора Павел Павлович Муратов

Уильям Аллен – британский ученый, политик, дипломат и путешественник – в соавторстве с русским военным историком П. Муратовым создал внушительный обзор крупнейших военных конфликтов XIX–XX вв. на Кавказе, который всегда имел огромное стратегическое значение, являясь естественной границей между Азией и Европой. В книге подробно описываются сражения и битвы, проблемы снабжения войск в труднодоступных местностях, а также расклад политических интересов противоборствующих сторон. Этот труд содержит богатейшую информацию и может служить чрезвычайно авторитетным источником как для военных историков, так и просто любителей отечественной и мировой истории.

Павел Павлович Муратов

КОНКВИСТАДОРЫ*

Стоя на плоском пустынном берегу, Антолинес глядел в море, где удалялись, пользуясь ветром, два небольших корабля, высадившие конквистадоров. Клубок белого дыма повис на мгновение у борта "Сан-Фелипе"; долетел слабый гул прощальной пушки. Антолинес перекрестился и поцеловал висевшую у него на шее медаль Иммаколаты**. Вслед затем его пальцы потрогали спрятанный за пазухой слиток бледного северного золота. Предприятие насчитывало трех конных, монаха верхом на муле, одиннадцать пеших солдат, караван туземцев, заменявших вьючных животных, и пленного индейца, который на смутном своем языке впервые рассказал о величественной северной реке, катившей волны мимо обширных городов, богатых бледным золотом. Отличавшийся от других высоким ростом и медной окрас-кой кожи, он шел среди носильщиков, согбенных под тяжестью ноши, легко влача короткую цепь, связывавшую ему ноги. Он откликался на имя Норте, которое ему дали солдаты. Нечто вроде улыбки мелькнуло у него на лице, и ноздри его приплюснутого носа расширились, когда он окинул взором горизонт, замкнутый голубыми и кристаллическими пиками дальних гор.

Павел Павлович Муратов

ОСАДА ЛЕВЕЛЛИНА

Четвертая осада Левеллина оказалась столь же безрезультатной, как и другие три, о которых сохранила нам память история. Маленький фландрский городок, укрывшийся в своих толстых розовых стенах и влажно-зеленых густых садах, сохранил по праву гордый девиз "Urbs invicta"*. Между тем днем, когда колокол beffroi** сообщил гражданам о приближении неприя-теля, и тем, когда он радостно возвестил освобождение, прошло всего три недолгих осенних месяца. Не весь скот, согнанный окрестными крестьянами на городские площади и жалобно мычавший там дни и ночи, был съеден солдатами, не весь порох был расстрелян пушками, бомбардами и кулевринами***. Осаждавшие не дождались даже ранних морозов, которые могли бы покрыть стеклом льда водные пространства, образовавшиеся на лугах вокруг Левеллина в первый же день осады, как только были открыты традиционные плотины на реке Ис.

Эфраим де Линьер был убежден, что Марселина д'Арси втайне любит его, хотя в ее поведении не было для того никаких оснований. Молва называла трех или четырех счастливцев, пользовавшихся ее расположением, но в их числе не был Эфраим де Линьер. Тем не менее он совершил однажды свои признания. В летний день, в один из дней, которые все были отмечены послеполуденной поездкой в соседнее поместье, он объявил, волнуясь, своей собеседнице, что должен прекратить обычные визиты. Марселина подняла на него светлые, не слишком удивленные глаза. Она догадывалась, ее брови приподнялись, однако, в знак приличествующего случаю недоумения. Эфраим сказал, что любит ее. Он был немолод, испытал любовь и верил в длительность и серьезность своего нового чувства. Не колеблясь, он клялся, что таким истинным образом не любил никого. Зная причудливый нрав той, к кому обращался, он не испрашивал ее взаимности. Он не посягал на ее свободу и, предвидя тягость, которую возложило бы на нее теперь его присутствие, решил не посещать более дом маркизы д'Арси.

Павел Павлович Муратов

СМЕРТЬ РУДИНА

Ни для кого не тайна, что Рудин был лицо действительное. Внучатые племянники его здрав-ствуют и поныне в С* губернии. Одному из них, с помощью семейных преданий и документов, удалось восстановить обстоятельства, предшествовавшие смерти предка, трагически кратко рассказанной Тургеневым. Печатаемое здесь представляет собой выдержки из этого интересного исследования.

Не последним оказалось то путешествие, которое Рудин совершил после своей встречи с Лежневым в номере С-кой гостиницы. Судьба еще однажды ему поблагоприятствовала. В недалеком расстоянии от деревеньки, где думал он окончить свои дни, поселилась в богатом имении семья князя Г*, разочарованного двором, Петербургом и службой. Князь Г* был тучен телом, суров лицом, душой безобиден и слаб; он проводил время в праздности, предаваясь течению мыслей бесцельных, докучливых, не имеющих ни начала, ни конца, как жужжание множества мух в летний день. Изнемогая от них, он часто вздыхал, подолгу крестился вечером и рано ложился спать.

Рассказывают, что маг Виргилий каждый вечер навещал волшебницу Мелибею. Он подымался по ступеням длинной лестницы, которая вилась в башне. Три железные двери раскрывались перед ним сами собой, и только четвертую открывала служанка. Мелибея возлагала ему на голову лавровый венок; взяв за руку, она сажала его рядом с собою за стол.

Это были необыкновенные ужины в башне у Мелибеи! Семисвечник, найденный в подземелье Иерусалимского храма, освещал их, и пламя его свечей колебалось от взмахов крылышек взволнованных летучих мышей, гнездившихся в трещинах башни. Иная из них падала, ослепленная, на белую скатерть, судорожно сжимая свои когти. Мелибея ласково брала ее на ладонь, ощущая теплоту маленького бьющегося сердца и холод перепончатых крыльев.

Павел Павлович Муратов

МОРТО ДА ФЕЛЬТРЕ

Приготовления Италии к возможным превратностям военного счастья*, повлекшие за собой тысячи изобретательных мер предохранения, о которых рассказывает в своей интересной книге Уго Ойетти, уже успели привести к нескольким художественным открытиям. Сотни старых и темных, но всё еще сияющих золотом и славой Возрождения полотен покинули места, на которых столько веков привык их искать взгляд разнообразных пилигримов Венеции. Плафоны Веронеза**, спустившиеся с потолков Палаццо Дукале, впервые сделались доступными для близкого и внимательного исследования. Впервые при полном дневном освещении стало возможно видеть "Святую Варвару" Пальмы*** или "Распятие" Тинторетто****, не дожидаясь больше тех редких часов, когда сторож, отодвигая занавеску, мог пропустить скудный свет в окно Санта Мария Формоза или Сан Кассиано.

Разразившаяся надо мной семейная катастрофа привела меня в состояние, близкое к полному отчаянию. Я пережил последовательно все три периода: горя, делающего человека глухим и немым среди своих ближних, жажды отклика в сердце друга или хотя бы в сочувствии первого встречного и, наконец, разочарования в том, что кто-либо и что-либо на свете может помочь нам нести возложенное на нас судьбой бремя. Я снова сделался замкнут в ощущении неисцеленной боли и неизжитой тоски. Мной завладела тягостная и разлагающая душу праздность. Дни мои стали бесцельны и ночи без снов лишены утешения. Ничто не удерживало меня больше в Москве. Я волен был выбрать под солнцем любое место, и мысль эта доставила мне некоторое развлечение. Париж представлялся мне местом желательным более всех других. Меня не пугало, что мы были счастливы в нем всего несколько лет назад с той, кто так жестоко насмеялась надо мной в своей жизни и в смерти.

Популярные книги в жанре Историческая проза

О судьбе удивительного человека Омара Хайяма, поэзия которого поражает своей мудростью и красотой.

«— Теперь, когда мы научились отправлять посланников не только в те времена и места, где они когда-то проживали свою прежнюю жизнь, программу можно расширить.

— Да, но пока эти посланники могут находиться в заданных нами координатах не более суток. После этого прибор автоматически возвращает их назад…

— Работа продолжается. Но мы не должны отвлекаться и от других, долгосрочных проектов. В данном случае, я имею в виду проект „Манифест“.

Произведения крупнейшего современного болгарского писателя Эмилияна Станева — «Легенда о Сибине, князе Преславском» и «Антихрист» — посвящены средневековой Болгарии. Герои Станева — личности незаурядные; их отличают напряженные духовные искания, они бунтуют против установленного земными и небесными царями порядка, подавляющего человека.

«Последняя милость», короткий роман из времен войны 1914 года и русской революции, был написан в Сорренто в 1938 году и увидел свет за несколько недель до Второй мировой войны, в 1939-м, то есть спустя двадцать лет после описанных в нем событий. Сюжет далек от нас и в то же время очень нам близок — далек потому, что бесчислен­ное множество эпизодов Гражданской войны за двадцать лет заслонило те события, близок же потому, что душев­ные смуты, описанные в романе, мы переживаем и сей­час, даже сильнее, чем когда-либо. В основе романа лежит подлинная история, и три центральных персонажа, кото­рых в книге зовут Эрик, Софи и Конрад, изображены по­чти в точности так, как описал их мне близкий друг глав­ного героя.

Наоми Френкель – классик ивритской литературы. Слава пришла к ней после публикации первого романа исторической трилогии «Саул и Иоанна» – «Дом Леви», вышедшего в 1956 году и ставшего бестселлером. Роман получил премию Рупина.

Трилогия повествует о двух детях и их семьях в Германии накануне прихода Гитлера к власти. Автор передает атмосферу в среде ассимилирующегося немецкого еврейства, касаясь различных еврейских общин Европы в преддверии Катастрофы. Роман стал событием в жизни литературной среды молодого государства Израиль.

Стиль Френкель – слияние реализма и лиризма. Даже любовные переживания героев описаны сдержанно и уравновешенно, с тонким чувством меры. Последовательно и глубоко исследуется медленное втягивание немецкого народа в плен сатанинского очарования Гитлера и нацизма.

Наоми Френкель – классик ивритской литературы. Слава пришла к ней после публикации первого романа исторической трилогии «Саул и Иоанна» – «Дом Леви», вышедшего в 1956 году и ставшего бестселлером. Роман получил премию Рупина.

Трилогия повествует о двух детях и их семьях в Германии накануне прихода Гитлера к власти. Автор передает атмосферу в среде ассимилирующегося немецкого еврейства, касаясь различных еврейских общин Европы в преддверии Катастрофы. Роман стал событием в жизни литературной среды молодого государства Израиль.

Стиль Френкель – слияние реализма и лиризма. Даже любовные переживания героев описаны сдержанно и уравновешенно, с тонким чувством меры. Последовательно и глубоко исследуется медленное втягивание немецкого народа в плен сатанинского очарования Гитлера и нацизма.

«Пусковой объект» — вторая повесть автора, написанная в жанре письменного рассказа. В ней отражена неизвестная широкой общественности «закрытая» страница в «атомной» истории СССР. Автор является участником тех событий, что придает повествованию достоверность и искренность.

В Главе 2 использованы факты из документальной книги австрийского ученого А. Вайсберга «Россия в горниле чисток.» (1951 г.)

Автор выражает благодарность Институту содействия общественным инициативам «ИСАР» за финансовую поддержку при издании повести.

Вторая книга из третьей части тетралогии Милия Езерского «Власть и народ».

 ... время соправления, войн и взаимных интриг Гая Юлия Цезаря и выдвиженцев Суллы - Гнея Помпея и Красса (он же Крез).

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В.А.БОГОНЕНКО

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС

ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО

Часть 1

Издание второе,

переработанное

и дополненное

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС

В.А.БОГОНЕНКО

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС

ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО

Часть 2

Издание второе,

переработанное

и дополненное

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС

Всякий художник, взявши в руки перо или кисть, встает перед неразрешимой задачей воспроизвести и осмыслить этот наш мир и как-то ее решает. А все вместе эти решения и составляют то, что называется художественной культурой человечества. Самое же культура, ставши частью нашего мира, в свою очередь требует осмысления и воспроизведения.

Осмысление и воспроизведение всемирного литературного наследия — это дело прежде всего художественного перевода.

Много лет назад жизнь заставила автора отложить в сторону рукавицы, в которых он работал в мини-пекарне, и… стать продавцом. И не просто продавцом, а Реальным Продавцом – сильным, уверенным, умным, хитрым, изворотливым и, как следствие, весьма богатым. В своей книге автор опишет и разложит по полочкам то, о чем вам добровольно не расскажут люди, чьи имена Продавец, Торгаш, Агент по продажам, Коммивояжер или Сетевик, – о настоящих секретах успеха самых удачливых из них! И оказывается, что аморальные, циничные, неудобные, резкие, грубые и манипулятивные идеи о продажах, продавцах, покупателях, товаре, деньгах и удаче – это и есть золотые правила реальной торговли Реальных Продавцов.