Карамель

Жора влетел в мой кабинет, как метеорит в плотные слои атмосферы. По обыкновению шарнув дверью по стенке. Дверь отрикошетила и захлопнулась на «собачку».

– Андрюхин, брат! Выручай! У меня кризис! У Жоры все время кризис. По причине кризиса в голове. Кризисная натура. Ничего не успевает, потому что хочет успеть везде.

– Что такое?

– Не разорваться. Свалилось все в кучу… Короче, пару недель взад барыга один с заявой притащился. На него накатывает команда одна. Вроде карагандинские. Ну, как обычно – «бабки» трясут. Долг якобы какой-то. Никакого долга наверняка нет, «крышу» просто хотят поставить. Я ему – давай, мужик, забивай с ними «стрелу», мы подкатим, всех повяжем, больше наезжать не будут.

Другие книги автора Андрей Владимирович Кивинов

Два друга – Андрей Гончаров и Алексей Девятов – придумали прибыльный бизнес. Первый изображает из себя экстрасенса Святозара, а второй собирает о клиентах информацию. Святозар разыскивает без вести пропавших, возвращает блудливых мужей в семью, притягивает удачу и становится очень популярной фигурой в Санкт-Петербурге. Но это приносит не только плюсы, но и минусы. И когда на кону жизнь любимого человека, ему приходится сотворить настоящее чудо. Восьмисерийный телесериал по роману снят кинокомпаниями Magic Factory и TM production в 2017 году, режиссер Михаил Хлебородов, в главных ролях: Юрий Чурсин, Анна Старшенбаум, Дмитрий Хрусталев.

He ходите, бизнесмены, в Африку гулять! Не знавший об этом запрете предприниматель Данилов таинственным образом исчезает в одном из заповедников ЮАР. Есть все основания предполагать, что большие злые крокодилы здесь совершенно ни при чем! На поиск бизнесмена командированы сотрудники питерского ГУВД Плахов, Рогов и Уваров… Но даже покровительство одного из местных вождей не спасает ментов от происков гадкого, нехорошего, жадного злодея…

Две повести из книги «Одноклассница.ru. Любовь под прикрытием»

Кличка его Актер. Профессиональный убийца, временно залегший на дно, вновь выходит на кровавую тропу преступлений. Сыщик Сергей Волгин ведет охоту на матерого хищника. Ни тот, ни другой не знают, что в игре, в которую оба втянуты, они всего лишь марионетки.

Неожиданное счастье, свалившееся на простого паренька, курьера туристической фирмы, оборачивается для него самым серьезным разочарованием. В числе его недругов – директор элитного автосалона и криминальный авторитет, "теневой хозяин" уральского городка. Казалось бы – исход такого неравного противостояния предрешен… Однако жизнь вносит свои коррективы. Особенно если ее в любой момент могут отнять…

Жизнь состоит из историй. Но запоминаются не все, а только интересные. Милицейская жизнь – не исключение.

Кто-то пытается истории сочинять. Но иногда сочинять ничего и не надо – достаточно внимательно посмотреть. Иногда послушать. Иногда поучаствовать. А потом рассказать.

«Правда необычайней вымысла, – заметил Марк Твен, – вымысел должен придерживаться правдоподобия, правда в этом не нуждается».

Прочтите – и убедитесь.

Лучшие милицейские байки и подлинные истории от Андрея Кивинова.

Преступником гражданина может признать только суд. Ну ещё оперуполномоченный Ларин. Кто дал ему такое право? Да никто. Он взял его сам. Протестующих не было.

Повести Андрея Кивинова о приключениях капитана Ларина давно стали классикой детективного жанра.

В этот поздний час любой прохожий, следующий по пустынной улочке мимо здания медицинского вытрезвителя, решил бы, что наконец-то русский народ окончательно спятил. Ничем другим объяснить происходившее внутри заведения было невозможно.

Зарешеченные окна первого этажа, распахнутые настежь, вздрагивали с частотой шестьдесят раз в минуту. Вздрагивали от глухих ударов чего-то твердого по чему-то не менее твердому. Низкий тембр ударов сопровождался высоким дребезжащим звуком, словно при соприкосновении стекла с железом. И в аккомпанемент грохоту в живой уличный эфир врывался хор грубых мужских глоток, исполняющих суперхит семидесятых: «Наша служба и опасна, и трудна…»

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Юбер Монтейе

Мольбы богомолов

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ АВТОРА

Чтение книг знаменитых писателей, лучших мастеров художественного слова, увлекало меня с юности. Однако получаемое при этом удовольствие имело и свою оборотную сторону: рано пробудившуюся склонность к придирчивой критике. Поэтому теперь я уже не могу поверить, будто обладаю достаточным талантом и фантазией для создания собственной, вполне самостоятельной книги. Я удовлетворился решением более скромной задачи, составив подборку документов, проливающих свет на одну криминальную историю, уже известную широкой публике.

Джон Нельсон

ВСЕ ИЗ-ЗА ДИККЕНСА...

Я хоть и был новичком в полиции, но работал с Аланом Хайтом, оп-ытным патрульным с десятилетним стажем и весьма необычной личнос-тью. Низкорослый, с выцветшими карими глазами и русой шевелюрой, состоявшей из трех вихров, он ни разу не причесался и не посмотрел в зеркало за те две недели, что мы проработали в паре. Алан всегда носил свежие сорочки, но все остальные предметы его одежды пребывали в ужасном состоянии. Он редко общался с сослуживцами в участке, и они, похоже, не обращали на него внимания. Но если уж кому-то случалось заговорить с ним, то не иначе как на удивление почтительно. Почти каждый день мы с Аланом по несколько раз выезжали на вы-зовы. Чаще всего приходилось разбираться с дорожными происшествия-ми, семейными ссорами, заявлениями о кражах и так далее. Таковы уж будни полицейского. По пути к потерпевшим Алан неизменно разглаголь-ствовал о книгах: от новейших детективов, которые он считал неимоверно тоскливыми, до трактатов по новейшим теориям эволюции живой приро-ды. Почему-то его особенно тянуло именно на них. Однажды нас вызвали на происшествие, о котором и пойдет речь. Это был первый смертельный случай за время моей службы. В одной из квартир большого дома в небогатом районе раздался выстрел. На шум прибежал сосед и долго колотил в дверь, но никто не открыл. Вскоре появился домовладелец, тоже услышавший выстрел, и открыл дверь запасным ключом. В мягком кресле посреди комнаты сидел обитатель квартиры. На голове его зияла рана, неподалеку валялся пис-толет двадцать второго калибра. В ожидании нашего приезда домовладе-лец и сосед, как могли, отбивались от любопытных, норовивших загля-нуть в квартиру. Дабы не возбуждать нездорового интереса, на голову и плечи покойного набросили пальто. Мы с Аланом насилу протиснулись сквозь толпу. Ни слова не гово-ря, Алан шагнул к жертве, сорвал пальто и принялся дотошно осматри-вать труп. Я взглянул на окровавленную голову и отвернулся. И как это Алану удается сохранять равнодушие, не выказывая ровным счетом ни-каких чувств? Впрочем, тогда я еще многого не понимал. И мало знал Алана. Пока он осматривал квартиру, я очищал коридор от зевак, а потом вернулся и, наконец-то, спокойно окинул взглядом комнату. Тесная гости-ная со стеклянной дверью на балкон. Слева крошечный обеденный стол, за ним - узкий альков, служивший кухней. Коридор справа вел в спальню - во всяком случае, я так предполагал. Меня удивило книжное изобилие на стеллажах вдоль стен. Почти никакой другой мебели в доме не было, только кресло, в котором сидел покойный, да письменный стол, завален-ный всякой всячиной. На одном краю возвышался небольшой бюст Чарл-за Диккенса, посередине стояла пишущая машинка. Остальное простран-ство занимали стопки бумаг и книг - общим счетом не меньше десятка. На стене, у которой стоял стол, не было книжных полок: тут размещался огромный встроенный радиоцентр. Как и следовало ожидать, Алан изучал книги с большим вниманием и явным интересом. Я решил пристальнее взглянуть на тело, но и на этот раз меня хватило ненадолго: даже малокалиберный пистолет может на-делать серьезных разрушений, когда из него стреляют в упор. Передо мной сидел мужчина лет шестидесяти пяти, с обширной плешью, маленького роста и немоверно тощий. Сомневаюсь, что при жиз-ни он мог похвастаться хорошим здоровьем. - Как его зовут? - спросил я домовладельца. - Эндрю Торнтон. Я снова взглянул на покойника. - Что довело его до этого? - Понятия не имею. - Я знаю, - ко мне подошел топтавшийся в дверях сосед. - Пару недель назад он узнал, что страдает болезнью Паркинсона, и впал в уны-ние. Врач сказал, что развитие болезни можно замедлить, если прини-мать лекарство и выполнять определенные упражнения. Но итог все рав-но был неизбежен, и эта мысль доконала его. - Вы его друг? - Нет, - сосед покачал головой. - Но, по правде говоря, я, кажет-ся, оказался его единственным приятелем. За два года нашего знакомст-ва я ни разу не видел у него гостей. Он был поглощен каким-то занятием. - Диккенсом и криминологией, - подал голос прежде молчавший Алан. Я повернулся к нему. Он разглядывал книгу, лежавшую возле пи-шущей машинки. - У него здесь весьма обширная библиотека по обоим этим предметам. А ты заметил, на какую частоту настроен приемник? Я сделал большие глаза. Алан включил радио, и комната тотчас наполнилась знакомыми шумами и треском полицейской частоты. Я слы-шал даже голос нашего диспетчера Лии Смит. Алан выключил приемник. - А записка? - спросил он, кивнув на пишущую машинку. Чувствуя себя круглым дураком, я подошел к машинке, из которой торчал лист бумаги, и прочел: "Я видел наилучшие времена, я видел на-ихудшие времена, но такого никак не предполагал. Желаю тем, кто придет после меня, внимательно следить за превратностями собст-венной судьбы". - Я проверил балконную дверь, - вдруг заявил Алан. - Заперта. Посмотри окна. - Не дожидаясь ответа, он обратился к соседу и домо-владельцу: - Вы видели кого-нибудь в коридоре? Может быть, слыша-ли, как кто-то выходил из квартиры перед выстрелом? - Конечно, нет, - обиделся сосед. - На что вы намекаете. Ведь это несомненное самоубийство. Дверь заперта, пистолет рядом с трупом, в машинке - записка. - Он умолк и покачал головой, негодуя по поводу намеков полицейского. - Спустись к машине и вызови сыщиков, - помолчав, велел мне Алан. - Не исключено, что это не самоубийство. Я вытаращился на него. Алан склонился над письменным столом, постучал пальцем по календарю, потом по книге. - Взгляни, - сказал он. На сегодняшнем листке календаря не бы-ло никаких записей. Я перевернул его и увидел размашисто выведенные слова: "Не упусти первого духа". В ответ на мой вопросительный взгляд Алан только пожал плечами. Я взял со стола книгу и перелистал ее. "Большие надежды". Где-то в двадцатых страницах я нашел магазин-ный чек, вероятно, служивший закладкой. Я снова вопросительно посмот-рел на Алана. Он кивнул. - На чеке - сегодняшняя дата, а сейчас всего двадцать минут од-иннадцатого утра. Ты можешь объяснить, зачем человек покупает книгу на четыреста сорок страниц за несколько минут до самоубийства?

Элла Никольская

ДАВАЙ ВСЕХ ОБМАНЕМ

По весне пришло письмо из Австралии от дальнего во всех отношениях родственника - Рудольфа Дизенхофа. Всеволод Павлович удивился. Руди исправно давал о себе знать, но ограничивался открытками: поздравлял с Новым Годом, а заодно и с Рождеством Христовым, потом с Пасхой вкупе с Первомаем - две-три открытки за год набегало. Раньше приходили и письма: когда жива ещё была Гизела - жена Всеволода Павловича, приходившаяся Рудольфу родной сестрой. Но Гизелы почти три года как нет.

ЭЛЛА НИКОЛЬСКАЯ

Русский десант на Майорку

криминальная мелодрама в трех повестях

Повесть первая.

МЕЛОДИЯ ДЛЯ СОПРАНО И БАРИТОНА

От автора. Я не открою ничего нового, если скажу, что одно и то же событие может выглядеть по-разному в зависимости от того, кто о нем рассказывает. Предложив слово двум главным героям этой истории - пусть сами, на два голоса, по очереди изложат свои версии, - я и не ждала полного совпадения; уж очень не "совпадают" сами они, их характеры и взгляды, воспитание, возраст, наконец. Лучше бы им и вовсе не встречаться - но, как известно, у жизни свои причуды. Зачем-то она свела этих двух неподходящих людей, соединила семейными узами, протащила недолгое время по ухабистой дороге - и бросила, будто уронила невзначай, развалив нескладную упряжку и предоставив каждому выпутываться, как умеет.

Александр Ольбик

Балтийский вектор Бориса Ельцина

ОБ АВТОРЕ

Александр Ольбик - член Союза журналистов и Союза писателей Латвии. Несколько лет работал в крупнейшей русскоязычной газете "Советская молодежь", где заведовал отделом промышленности. Затем - в городском еженедельнике "Юрмала".

На пятом году так называемой перестройки он был удостоен звания "Заслуженный журналист Латвийской ССР". Для журналиста весьма высокое награда, однако после суверенизации республики утратившая свой статус.

Александр Ольбик

Операция "Армагеддон" отменяется" (фрагмент)

Главы из новой книги Александра Ольбика "Операция "Армагеддон" отменяется".

Автор не настаивает, что все описанные события имели место в реальной жизни, но отдельные эпизоды и действия отдельных персонажей вполне могут вписаться в героическую летопись борьбы с международным терроризмом. И особая роль в этом, безусловно, принадлежит российскому президенту Владимиру Путину. Кто с этим не согласен или кто в этом видит пиарский ход, может не затруднять себя чтением и обратиться к другим повестям и другим романам, в которых действуют иные персонажи, под иными флагами и ради и во имя других идей и целей... Возможно, речь идет о подвиге, ибо как сказал один мудрый немец "Подвиг -- это все, кроме славы..." И еще речь идет о смысле самопожертвования и в этом, пожалуй, заключается "предвзятый" пафос книги, несколько глав из которой мы выносим на суд читателей Интернета. Однако, как и положено в детективном жанре, в книге наряду с положительными персонажами живут и влияют на ход геополитических событий персонажи, которым особенно импонирует атмосфера однополярного мира, идеология джунглей, в которых "главный хищник" устанавливает свои правила и выбирает жертвы по своему хищническому капризу. О перипетиях такого мира много сказано, но мало показано...И этот пробел требует заполнения. Осталось лишь добавить, что все происходящее в книге -- дозированный вымысел, обрамленный в рамку беспощадной действительности, которая сама по себе фантастичнее любого, самого жуткого вымысла. К сожалению, в борьбе, которая, как и в реальной жизни, происходит на страницах книги, финал не очевиден. Чаши весов вечной борьбы Добра со Злом колеблются и, видимо, сейчас как раз тот момент схватки, который предопределит дальнейшие судьбы мира. И решающим может стать микроскопический довесок Добра и Зла, брошенный на ту или другую чашу весов. А вот это уже зависит от человечества...и даже от одного, не устранившегося от борьбы человека...

Александр Ольбик

Прощальный взгляд

Драма в четырех действиях

Действующие лица:

Василий Савельевич Боголь, писатель 55 лет.

Софья Петровна, его жена, неопределенного возраста, в инвалидной коляске, употребляющая медицинские наркотики.

Роман Иванович Игрунов, художник-"реалист", 52 лет.

Светлана Игрунова, жена художника 30 лет, независимая, предприимчивая, строптивая.

Борис Наумович Рубин, бывший следователь, безуспешно подвизающийся на адвокатском поприще, 48 лет, склонный к полноте, с глубокими залысинами и большой круглой головой.

Известная писательница исчезает из собственного дома при загадочных обстоятельствах. Первым под подозрение попадает ее муж. Именно он позвонил в службу спасения, сообщив, что нашёл супругу мёртвой в бассейне. Однако прибывший наряд полиции не обнаруживает никаких следов женщины.

После нескольких лет безуспешных поисков расследование заходит в тупик. С мужа писательницы, Алана Флеминга, снимают все обвинения, а ее саму признают умершей и закрывают дело.

Тайна исчезновения так и осталась бы неразгаданной, но в жизни Алана появляется ещё одна загадочная фигура – Аннабель Одли, кузина его пропавшей жены. Анна сообщает, что состояла с сестрой в многолетней переписке, и даёт понять, что знает куда больше, чем Алан рассказал следствию.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Закрытое, совершенно секретное совещание уголовного розыска 85-го отделения милиции протекало в сугубо деловой, но при этом творческой обстановке. На нем присутствовали оперативные уполномоченные и руководство в лице специально приглашенного заместителя начальника отделения Олега Георгиевича Соловца. Или просто – Георгича. Наличие шефа являлось обязательным – слишком серьезным был повод для экстренного сбора. Разрабатывался план операции под кодовым названием «Клюква в шоколаде», проводимой ввиду ухудшения криминогенной обстановки на территории, и в связи с присвоением сразу двум сыщикам очередных званий.

В каком-то научном журнале о жизни фауны я вычитал, что с точки зрения кошаков Господь создал людей с одной целью – кормить этих самых кошаков. Вероятно, с точки зрения моего собрата по ремеслу Жоры, я существую на белом свете исключительно, чтоб добросовестно и самоотверженно вкалывать вместо него. Возможно, я немного заблуждаюсь, но ничего другого в голову не приходит, когда в очередной раз Жорин кислый лик возникает в дверном проеме моего кабинета. Именно с таким выражением физиономии он обычно просит поможения в оперативно-розыскной деятельности, коей мы вынуждены заниматься по долгу службы. «Если ты откажешь, я покончу с собой из табельного оружия», – сообщают мне бездонные Жорины очи, поэтому я стараюсь не отказывать. В настоящую секунду взгляд коллеги полон такой безысходности, что застрелиться хочется самому.

Сначала была любовь.

Мы растворялись в нирване блаженства, как карамельки «Чупа-Чупс» на горячих губах, мы ныряли в бескрайний океан удовольствий, доставая до самого дна, кружились в водовороте безумных фантазий, подобно пузырькам в бутылке «Пепси». Я задыхался в колдовских объятиях, целовал вишневые губы, наслаждался прелестью форм, сверкающей белизной зубов и ароматом бархатной кожи. Мне хотелось вопить от радости, как футболисту, забившему решающий мяч в финале Кубка Мира, как помилованному смертнику, как счастливому студенту, наконец сдавшему сопромат… Со сверхзвуковой скоростью я мчался к финальной точке этого безумного путешествия. Вон она, вон она сверкает и приближается. Я уже различал посадочные огни, задыхаясь от нетерпения. Еще немного… Еще чуть-чуть! Боже мой!.. Ну-у-у-у…

Одни разыскивают по букинистическим лавкам старинные книги, другие ищут на аукционах бесценные антикварные вещицы. А я охочусь за необычными детьми. Я адвокат, и у меня есть доступ в отличные заповедные места: детский приют, школу для неполноценных подростков и, конечно, суд по делам несовершеннолетних преступников.

Я получил хорошие деньги за редкие экземпляры. Пятьдесят тысяч долларов за тринадцатилетнюю белокурую преступницу, отбывшую полгода в колонии для несовершеннолетних в Джорджии. Поторгуйся я как следует, гонорар был бы вдвое больше – она оказалась первым настоящим телепатом, которого моим клиентам удалось заполучить.