Карабкаться к свету

В яме, в которой мы все сидим, довольно сыро. Люди вокруг совершенно незнакомые. Некоторые похожи на знакомых, но стоит присмотреться и… нет, незнакомые. Делать тут совершенно нечего. Но многие разговаривают. Те, что сидят справа, придумывают слова, а те, что сидят слева, эти слова обсуждают. Мне скучно. Я с тоской поднимаю взгляд вверх. Там, в далеком небе, видны звезды. Каждую ночь я смотрю на них и думаю о том, что неплохо было бы заполучить парочку. Тогда одну звезду я бы взял себе, а другую отдал бы девушке, которая иногда кажется мне знакомой. Она сидит рядом со мной и печально смотрит на то, как «левые» обсуждают придуманные «правыми» слова. Она красивая. Но очень грустная. И еще она переживает за меня, когда я, пытаясь вылезти из ямы наверх, срываюсь с ее скользких глиняных стен и, ударяясь о твердое дно, разбиваю себе в кровь лицо либо ломаю конечности. Кроме нее здесь за меня больше никто не переживает. Вообще ко мне тут относятся с неприязнью. В свое время над ямой была большая стеклянная крыша, а я ее разбил. Зачем я это сделал? Просто затем, чтобы лучше видеть звезды. Мне удалось найти в яме камень, и, бросив его вверх, я с первого же раза разбил стеклянный купол. В тот же день обитатели ямы сильно меня избили. Их раздражало то, что теперь они вынуждены будут просыпаться от солнечных лучей и мокнуть от дождя.

Рекомендуем почитать

Долгое время мне снилась огромная огненная голова. Она открывала зубастую пасть и пыталась меня проглотить. Сон был настолько реальным, что я начал бояться спать. По правде сказать, я вообще перестал это делать. Ложился в кровать и не смел сомкнуть глаз. Просто лежал и тупо таращился в потолок. Я продержался без сна целых пять дней. Скажу честно, это далось мне с большим трудом. Под глазами у меня возникли большущие синие круги, руки стали трястись, а кофе был признан любимым напитком. Не выдержав столь долгой нервотрепки, я решил посетить психиатра. Однако психиатр сказал мне, что все это чушь, и один и тот же сон не может сниться так часто, я не иначе как привираю. Разозленный я вернулся домой и лег спать. Каково же было мое удивление, когда голова в моем сне не появилась. Я отлично выспался, выпил чай, съел завтрак и впервые за долгое время сходил на работу. На следующую ночь голова ко мне снова не явилась. И так продолжалось целую неделю. Постепенно моя жизнь наладилась, нервы пришли в норму, я стал бодр и весел. И тогда мне в голову забежала мысль, пойти и навестить психиатра, а заодно и поблагодарить его за помощь. По дороге я купил ему в подарок коробку шоколадных конфет. Ведь давно всем известно, что врачи очень любят есть доставшиеся им на халяву конфеты. Добравшись до психиатра, я постучался к нему в кабинет и увидел… о ужас! Под глазами у него были большущие синие круги, руки тряслись, а из зажатого в них стаканчика на пол проливался дымящийся кофе.

По всем правилам жанра повествование мое должно начинаться сугубо с матерных слов, ими же продолжаться и, разумеется, заканчиваться. Однако исходя из тех соображений, что самому мне претит матерная речь, я сделаю над собой усилие и постараюсь сдержаться.

Причин ругаться у меня немало — я обломался уже в пятый раз. На сей раз со Спящей Красавицей. Поцеловал ее, а она не проснулась. Я снова поцеловал, а она опять не проснулась. Тогда я начал неистово целовать ее волосы, лицо, шею, а она, не просыпаясь, влепила мне такую пощечину, что я едва устоял на ногах. Через минуту королевская стража вышвырнула меня вон из дворца и я в который уже раз поплелся восвояси.

Когда хирург взял книгу в руки, она еще дышала и пела своим, особенным голосом. В ней настолько сильно звучали индивидуальные авторские нотки, что хирург недовольно поморщился. Предстоял долгий и кропотливый труд по ампутации авторской индивидуальности и покраске книги в серый цвет. Рядом стоял нервный, истощенный и, слава Гиппократу, зависимый от решения хирурга автор.

— Ну что? — спросил автор.

— Придется хорошенько поработать скальпелем. Вы явно отнеслись к своей работе без достаточного усердия. Нужно будет выдернуть авторскую пунктуацию, ампутировать авторские неологизмы, подогнать при помощи щипчиков под стандарт авторскую стилистику. В общем, вечно вы, писатели, перекладываете свой труд на хрупкие плечи книжного хирурга.

Я стоял между двух дорог. Первая была давно уже мне знакома и много раз хожена. Вторая манила своей новизной, но была сплошь в камнях и всем своим видом демонстрировала долгий и трудный путь. Я никак не мог решиться по какой дороге мне пойти. И тут в голове у меня возник прекрасный внутренний голос.

Он спросил меня:

— Пойдешь по старой? Это вернее. Ты ее знаешь. От нее нельзя ожидать ничего плохого.

Я не ответил.

— Пойдешь по новой? — спросил он. — Но она ведь уже кажется, дала тебе понять своими камешками, что очень непроста для похода.

Прежде чем ты дочитываешь эту фразу до конца, я бью тебя тупым предметом в затылок. Потом немного нагибаюсь и наношу тебе сильный удар в правый висок. Пойми меня правильно, я ничего не имею против тебя лично, но мне не нравится, когда без спросу читают написанные мной предложения. Откуда мне знать, что после прочтения ты не объявишь меня психически нездоровым субъектом? Откуда мне знать, что ты будешь достаточно прилежно читать, чтобы понять смысл написанного, и не обвинишь меня в том, что я пишу ерунду? Именно поэтому мне приходится быть с тобой осторожным и поступать подобным образом. Так что, как видишь я, как уже было сказано, не имею ничего против конкретно тебя. Даже, наоборот, готов поспорить, что мы бы вполне могли с тобой подружиться, я мог бы принести тебе на пробу бокал восхитительного красного вина, прячущегося в моем чулане, спросить твое мнение о политическом положении в стране, но теперь ты лежишь здесь с разбитым затылком, и всего этого мне уже не сделать. А все оттого, что другие уже успели скомпрометировать тебя в моих глазах, успели создать тебе репутацию недостаточно внимательного наблюдателя и язвительного человека. Ты начинаешь кашлять, и я почему-то проникаюсь к тебе сильной нежностью. Почти такой, с какой женщины любят котят и ненавидят мужчин. Мне приятно, что ты недостаточно логично мыслишь после ударов и не в состоянии опровергнуть или посмеяться над моим заявлением, даже если оно само себя опровергает и не соответствует простейшим смысловым законам. Мне даже хочется обнять тебя и сделать своей частью. Но тихо… кажется, я снова начинаю слышать шум…

Сегодня утром я нечаянно проглотил горсть тумана. Туман плыл по улице, и я дышал им так же, как и все остальные прохожие, но вдруг почувствовал, что проглотил его. Жестким комом он прошелся по моему горлу, а потом растекся по телу. Вначале я не видел в этом ничего страшного и даже почти не обратил на него внимания, однако вскоре он поднялся к голове и захватил мой мозг. Мысли мои стали путаными, движения нескоординированными, речь сбивчивой. Ко всему прочему спустя пять минут после того, как мы с тобой встретились, я подпустил тумана в наши отношения, и ты ушла в слезах и непонимании. Я же поплелся домой, чувствуя, что туман завладел мной целиком. Лица прохожих казались мне расплывшимися пятнами. Долгое время я пытался сосредоточить на них свой взгляд, но потом смирился с поражением и отказался от этой затеи. Туман постоянно двигался внутри меня, переползая из головы в другие заповедные зоны. Когда он опустился в сердце, я почувствовал непреодолимую скуку. Безумную усталость от всех житейских проблем и духовных поисков. Скука была настолько сильной, что я даже зевнул. Тогда туман переместился в ноги, и те сразу же стали будто ватные. Не желая нормально идти, они начали подгибаться подо мной, требуя немедленного отдыха. Однако я не мог им его позволить, так как все еще торопился домой и потому насильно погнал их вперед. Ноги шли без желания. Процесс ходьбы превратился в настоящую пытку. И я уже было, хотел остановиться, как вдруг туман снова вернулся в голову, и ноги пошли быстрее. Впрочем, смысла в их быстроте уже не было, так как я совершенно забыл, куда собирался, и с трудом теперь соображал, где именно нахожусь. Туман полностью подчинил меня себе. Он прыгал из одной части моего тела в другую и тут же поражал ее собой, тут же растекался вязким дымом и замедлял любую деятельность. Когда туман опять опустился в ноги, я понял, что от него нужно избавляться, и потому активно начал пытаться его выплюнуть. Но у меня ничего не получилось. Туман накрепко засел в моем теле. С тоскою и скукой я замедленным шагом двинулся домой, с трудом соображая, что именно делаю.

Сводит с ума Инь-Ян. Всматриваюсь в этот символ и чувствую, что теряю рассудок. Начинают мерещиться кусающие друг друга за хвост рыбы. Они носятся по кругу и меняют цвет. С белого на черный. А потом с черного на белый. Я запускаю ладонь в тайный знак, но не вылавливаю ничего, кроме старого дырявого ботинка. Вот тебе и раз! На экране телевизора показывают обнаженную девушку. Ее движения плавны и грациозны. Изображение подрагивает, и девушка ежесекундно меняет цвет. С белого на черный. А потом… потом я беру стакан виски и зачем-то разбиваю его об пол. Мне почему-то кажется, что я поступаю правильно. Осколки ложатся на пол в виде символа Инь-Ян. Виски превращается в красное вино и стекает со стекол алой кровью. Девушка на экране начинает мне подмигивать. Правым глазом. Я начинаю подмигивать ей левым. Впрочем, не то чтобы начинаю… разумнее было бы сказать, что он сам начинает. А если уж совсем честно, то он просто дергается. Кровь-вино растекается по полу, его становится гораздо больше, чем было в стакане. Еще чуть-чуть, и оно затопит соседей. Я молча улыбаюсь своей теледевушке. Спустя секунду она сходит с экрана и ложится на стол. Я наклоняюсь к ней, совершенно одурманенный, желая поцеловать, но… поздно. Она превращается в татуировку у меня на руке. В гибкую и сексуальную туземку, запечатленную у меня на кисти неизвестным художником. Когда я начинаю шевелить пальцами, она танцует. Прямо посередине ее грудей проходит моя синяя венка. В вене бежит красное вино из разбитого стакана, в котором был виски. Я открываю ее, и наливаю еще один стакан. Размешиваю в нем пепел своих врагов. Закрываю глаза и медленно постигаю таинство смерти. Мне видится, как по синей реке плывет лодка, сделанная из лезвий для бритья. На лодке плывет моя теледевушка. Время от времени она танцует. В такие моменты мне хочется стать художником, чтобы запечатлеть ее танец на холсте навсегда. Однако она кричит мне: «Не стоит, ведь холст не вечен!». И я соглашаюсь с ней, отбрасывая в сторону так и не взятые в руки краски. Краски летят в воздухе, переливаясь всеми цветами радуги. Больше всего мне нравится зеленый. Цвет травы. А тебе синий — цвет неба. Но кроме красного цвета заката нам, по всей видимости, ничего не светит. Ты хлопаешь в ладони, и в дверь врывается ночь. В черном плаще, на вороном коне, она разбрасывает вокруг нас угольки тьмы. Конь топчется на месте, цокая копытами. Еще секунда и я готов буду поклясться, что это вовсе не он цокает, а капает вино из моей вены, либо на худой конец, вода из крана. Ты снисходительно улыбаешься. В тот же миг появляется солнце. Круглое, как арбуз, оно вкатывается к нам в окно. У нашего солнца почему-то черные крылья. Недовольный этим фактом я гоню его прочь. Тяжело переваливаясь на своих маленьких кривых лапах, оно уходит через балкон. Мы отказываемся его провожать. Ты говоришь, что ты женщина и поэтому никогда не сможешь быть доброй. Только требовательной. Я пропускаю твою болтовню мимо ушей. Гораздо интереснее наблюдать за тем, как стоящая на четвереньках весна старается вылакать пролитый на пол виски. Двигает своим шершавым языком из стороны в сторону. Мне не удается сдержать улыбку. Очень хочется петь. Что-нибудь веселое и оптимистичное. Танцовщица на моей руке снова начинает подмигивать. Я пугаюсь. Если так пойдет и дальше, она снова вернется на телеэкран. И мне придется писать ей письма хмурыми дождливыми вечерами. Б-р-р-р… какая же ты все-таки ревнивая! Ненавидишь мою танцовщицу. Всякий раз после занятий любовью стремишься стереть ее ластиком. Но сейчас речь не о том. Сейчас речь о шахматах. Ты сидишь в темной комнате и объявляешь сама себе мат. Со всех сторон стекаются принцы и признаются тебе в любви. Но ты монотонно талдычишь им одно и то же «мат». Как только тебе не скучно? Я отворачиваюсь и гляжу на спорхнувшую с моей правой кисти танцовщицу. Она подбегает ко мне и нежно целует меня в губы. Я оставляю у нее на шее фиолетовый засос. Спустя секунду символ Инь-Ян отпускает меня. Я стою в комнате полной книг и амулетов. Кроме меня тут никого нет. Сводит с ума. Инь-Ян.

Она стояла от него так далеко, что он ее даже не видел. Лишь чувствовал тем отростком, который бился у него в груди. Очень часто она звала его. Ее голос был настолько звонок, что проникал за каменные стены, отгораживающие их друг от друга. Стены были очень крепки и не поддавались, как бы он ни пробовал их сломать. Иногда она переставала его звать, и тогда отросток в груди бился еще сильнее. Ему хотелось во что бы то ни стало пробиться к ней и сделаться ей ближе. И вот однажды он отыскал молот и начал ломать стены. Дело это было трудное, пот заливал глаза, руки болели, ноги заваливало камнями. Однако она усиленно его звала, и, преодолевая боль, он продолжал двигаться дальше. Наконец ему удалось разбить последнюю каменную дверь, за которой он увидел ее. Она стояла за прозрачной стеклянной дверцей и улыбалась. Он взмахнул молотом, но как ни странно молот разлетелся на части. По непонятной причине стекло оказалось крепче камня. Тогда он недоуменно взглянул на нее и заметил, что в руках она держит ключ. Чтобы впустить его, ей достаточно было лишь повернуть ключ в скважине, однако она не стала этого делать. Он разбил двадцать три двери из камня, но все это было бессмысленно, так как она не хотела открыть одну стеклянную. Он смотрел на нее и не смел оторвать взгляд. На лице ее играла улыбка.

Другие книги автора Алексей Викторович Зайцев

Меня зовут Максим Орлов, мне двадцать три года, рост метр восемьдесят, вес восемьдесят килограмм, волосы русые, глаза голубые, я являюсь студентом университета и завтра у меня защита диплома и это все, что вкратце я могу о себе рассказать. Через неделю у меня выпускной в университете и скорее всего я пойду в армию, так как косить не собираюсь. Но самое главное забыл сказать – я странник и сейчас нахожусь там, где простому смертному не бывать, я в открытом космосе. При этом на мне нет ни скафандра, ни другого защитного устройства. Вам наверное интересно знать, кто такие странники и как я попал в космос, моя история начинается…

Главный герой — студент ВУЗа по прозвищу Отец, дожидается в студенческом общежитии своего родного брата, который должен приехать навестить своего близнеца. От своего однокурсника Отец узнает, что по дороге брат разбился, столкнувшись с одинокой сосной, стоящей неподалеку от дороги. С его слов на месте аварии не было обнаружено ни тела брата, ни крови, ни следов его присутствия. Отец решает посетить злосчастное место и узнать подробности происшествия. Он отправляется со своим однокурсником в Кичигинский бор, где разбился брат, на место аварии. Осмотрев останки машины, разбитой от столкновения с сосной, Отец решает осмотреть бор в надежде найти там брата, который по его предположению мог в состоянии аффекта выйти из машины и углубиться в лес. Убедившись, что в прилегающем лесном массиве брата нет, Отец решает осмотреть и чащу. Зайдя далеко в бор, Отец теряет направление и пытается выйти из леса, но… оказывается в далеком будущем. Он знакомится с виртуальным обитателем будущего, которого зовут Басмач. Басмач поясняет, что Отца похитили из тихого двадцать первого века, потому что неведомая цивилизация Инвизов посылает код его ДНК из параллельного мира через некую точку прохода, которая находится в глубоком космосе. Ученые будущего решают, что Отец сможет пояснить свою причастность к неведомым Инвизам и поможет им в установлении контакта с ними.

Сегодня утром у меня возникло ощущение, что помимо меня в комнате кто-то есть. Проснувшись, я открыл глаза и тут же уловил каким-то шестым чувством легчайшее колебание в воздухе. Я быстро огляделся по сторонам, но никого не увидел. Списав сие видение на игры невыспавшегося разума, я отправился на кухню варить кофе. Однако спустя несколько минут снова столкнулся с этим странным чувством, будто бы кто-то стоит у меня за спиной и буравит меня взглядом. Я резко обернулся, но никого не увидел. Чуть позже, уже за питьем приготовленного кофе, я почувствовал невидимку совсем рядом и чуть было не выронил чашку из рук. Где-то около меня определенно шастало какое-то невидимое существо. Поставив чашку на стол, я обошел всю квартиру, тщательно ее осматривая. Но никого так и не увидел. Не придумав ничего лучше, я отправился на улицу. Мне нужно было привести свои мысли в порядок.

Третий день подряд тебе снится болото. Ты подходишь к самому краешку спасительного берега и падаешь вниз. Медленно соскальзываешь в трясину и чувствуешь, как она тебя пожирает.

Чувствуешь, как со всех сторон на маленьких бледных ножках сбегаются противные поганки и начинают делить между собой твое неразложившееся еще тело. Устроившись рядышком не то на ветке, не то на ржавом серпе луны, я курю сигару и выпускаю в воздух красные колечки дыма. Пролетая мимо тебя, они покрываются кровью. Отдельные капельки попадают на бледные поганки, и те превращаются в мухоморы. Сидящая на дереве птица наблюдает за тобой крайне пристальным взглядом. Тебе даже кажется, будто она хочет насладиться тем моментом, когда болотная жижа прорвет твои губы и начнет заполнять собой горло. От предчувствия этого момента тебя передергивает. Ты предпринимаешь отчаянные попытки выбраться из трясины, но все они ни к чему не приводят. Болото поглотило тебя почти полностью. И вот уже, чувствуя скорое приближение последнего кашля, ты начинаешь вспоминать посещавших твою жизнь людей. Но меня ты совсем не помнишь. Я давно позаботился о том, чтобы забрать свой зонтик с вешалки в гардеробе твоей памяти. Насладившись зрелищем, птица улетает. Дерево остается пустым. Ветер срывает с него последние сухие листочки. Ты смотришь на меня умоляющим взглядом. Ты хочешь, чтобы я, как и в первые твои два сна, спрыгнул вниз, взял длинную соломинку-тростинку и выпил через нее все болото, освобождая тебя из его пут. Но мне осточертела эта игра. У меня в желудке бурлят фонтаны. Я спрыгиваю вниз и ухожу как можно дальше. Ты остаешься одна. А впрочем… ты остаешься с надеждой… с надеждой заманить кого-то еще. Кого-то, кто так же безропотно будет готов иссушать ради тебя болото, в котором погрязла твоя бледная, похожая на поганку душа.

Драконья лапа прихлопнула меня, прежде чем я успел родиться. В первый день своего существования я уже был обычным мокрым местом. Кости мои были сломаны, сердце пестрело костяным крошевом и плевалось кровавыми струями, насыщенными белком и прочей питательной дрянью. Открыв глаза, я долго смотрел на синий саван неба по которому, уродливо кривляясь, плыло больное гнойно-рыжее солнце. Я морщился, глядя на этот мир, и корчился от боли в желудке. Сперва я думал, что желудок болит от голода, но когда поймал белую мышь со скользкими розовыми лапками, то даже не сумел ее проглотить, значит, голод мой был не так силен. Плед, под которым я лежал, ежедневно пропитывался моей кровью, и я вынужден был писать на нем кривые, козыряющие своей неразгаданностью иероглифы. Когда глаза не удавалось открыть, я представлял себя кротом, ползущим по туннелю, и от этой игры жизнь в мире людей казалась более веселой и безопасной. Ноги мои со временем вросли в землю и стали необычайно сухими, из-за чего мне было ужасно трудно сделать хотя бы шаг, чтобы в ту же секунду не упасть и не разбить себе лицо. Поэтому в то время лицо мое часто кровоточило. В некотором смысле в то время я кровоточил весь. Некоторые балбесы думали, что я лежал в больнице, но это было не так, я не имел к больнице никакого отношения. Мысли мои были чисты ………………………………………… …………………………………………………………………… …………………………………………………………………

О чем вы мечтаете? О мире во всем мире? О чистой и бескорыстной любви? Творческой самореализации? Все ваши мечты мелочны и банальны! Ибо мечтать надо о кожаных штанах! Именно так думал в свои семьдесят восемь лет Афанасий Федорович Бойша. Мечта эта волновала его душу уже не первый год. А если говорить точно, то ровно восемь лет и девять месяцев, с тех самых пор как почтенный ветеран, член Союза писателей, или, проще говоря, Афанасий Федорович Бойша, увидел по телевизору рекламу мотоцикла «Харлей-Дэвидсон». В рекламе этой показывали, как молодой небритый парень проезжает по улице на мотоцикле, хватает за талию, проходящую мимо длинноногую блондинку и сажает ее на свой роскошный мотоцикл возле себя, после чего подобно ветру уносится прочь. Афанасий Федорович видел рекламный ролик всего один раз, но этого ему оказалось достаточно. Достаточно для того, чтобы понять, что ему не нужен ни мотоцикл, ни длинноногая блондинка, а нужны модные кожаные штаны, такие же, как у главного героя ролика. И как только Афанасий Федорович это понял, так сразу же отправился в ближайший магазин одежды. Однако, к своему глубочайшему сожалению, кожаных штанов он там не нашел, видимо, к тому времени их все уже успел выкупить парень из рекламного ролика. Афанасия Федоровича это событие рассердило невероятно.

Однажды меня и моего друга Федора пытались поймать вареные раки. Для этого они бросали в реку наживку и ждали, когда мы на нее клюнем. Наживка была самой разнообразной: импортные автомобили, высокоинтеллектуальные блондинки, модные особняки и даже кубик Рубика. Однако мы с Федором упорно не попадались. Тогда раки придумали куда более подлое занятие — купив в ларьке напротив кипятильник, они опустили его в реку, где мы плавали, и стали ждать, пока мы закипим. Но мы и тут не ударили в грязь лицом. Выкупив у пингвинов из дальнего залива несколько порций мороженого, мы обмазали им кипятильник и простудили его настолько, что он зашелся кашлем, а позже совсем сошел на нет. Что тут началось! У раков глаза из орбит повылазили, панцири полопались, клешни поотваливались! В общем, ужас похлеще, чем в российских новостях! Ну а мы с Федором из реки выплыли, раков из кастрюли повытаскивали, полакомились как следует и отправились спать. А если кто не знает, то раки — это такие покрытые панцирем пресноводные животные… Шучу конечно, всем ведь известно, что никаких раков никогда не было и нет.

Это тот конец, который распадается в моем мозгу. Кислые стены разложений плюются ветвями холодных брызг стали. Игра не окончена, потому что у меня есть ненависть. Это конец, но не для тебя, не для меня, не для нас. Ты умираешь оттого, что… бац!!! И у меня есть голос! Он поет… умирай рано, но весело. Если ты сыграешь мелодию, то я спою песню. Твой конец, мой конец. Люди умерли. Где луна, там и солнце. Они гниют вместе. Пролегая, ползет темный свет. Точка, запятая, скобка, кавычка. Везде ищешь смысл. Он есть, но ты смотришь не верно. Не понимаешь… Говоришь то, что у всех на устах. Мир распался, и в нем нет смысла. Они теперь хотят сдохнуть. Чертовы мерзавцы не найдут теперь смысла. Будут тонкими удочками ловить разумную рыбу в этой мертвой реке. Когда я стану похож на солнце, ты начнешь сдирать с меня кожу. Раз, два, три, у тебя не осталось игрушек. Играй теперь в игры Эрика Бернса. Я побегу за тобой вприпрыжку, чтобы убить тебя. Ты ставишь запятые там, где они не нужны. У меня есть третий глаз, который я выжег красками и гуашью. Время от времени он отражает свет звезд и тайны вселенной. Когда-нибудь ты сможешь его увидеть. Тогда конец заполнит твой разум. Склоняю слова как хочу. Уродую фразы и предложения. Целенаправленно ругаюсь со смыслом. А проклятые мерзавцы привыкли видеть его лишь в связности. Что ж, придется дать им хорошего пинка. Такого, чтобы они улетели, выбив своими рыбьими телами окна, распластавшись безглазыми василисками на обоях твоего искаженного сознания. Мятный запах нераскрытой тайны. Где-то чиркнула спичка, и прошел гуталиновый дождь. Белки по норам, ежики рисуют шаманскими иглами чужие болезни. Из огня ушли образы солнца. Хочется взять его за горло и вырвать кадык. Мне кажется, я становлюсь сентиментальным, когда солнце харкает кровью. Такой чудесный закат, что ты! Я давно не припомню таких радостных птичек, когда они клюют вены, жизнь кажется сказкой. Если хвост не врос еще в землю. Нам мохнато-кусачим очень тяжело оторвать свои ноги-коренья от земли. И что ты в них нашла? Они же тростниковые! Ха, а ты и не знала! Если бы я не любил тебя так сильно, то вырвал бы тебя с корнем из своей души. А так слишком больно… крепко вросла. Вот он Over. Такой безграничный, что хочется плакать. И дрожь бьет словно кувалда. Думал, раз камень, значит живая. Клавиатура сознания. Проклятые мерзавцы притаились и ждут развязки. Цепляются за кусочки фраз в надежде связать его с нами. Однако дым уже кончился, дождь выветрился, луна сменилась закатом. А крем сменился забором. По темному небу идет чужой дом. Дать бы всем разом в загривок. Не намерен плясать под вашу дудку. Что хочу, то и ворочу. Подавитесь своими жанрами и стошните свой пресловутый поток сознания. Разотрите глаза у себя по лицу. Пусть липкие пальцы окажутся водорослями. Иначе я не играю. Еще что? Ишь чего захотели? Семерку вместо вопроса! Каковы ваши замечания? Есть ли здравые предложения? Хотелось бы выслушать! Ну, нет, вы бормочите больной и бессвязный бред, уважаемый! Все мы, что называется с Марса. Твоя гуманоидная душа слишком жуликовата, для того чтобы попасть в рай, но я буду за тебя молиться. Теперь солнечно. Слишком все это красочно. Чувствуешь Over?

Популярные книги в жанре Современная проза

Сергей Лукницкий

Из бранных книг (рассказы)

АВТОМОБИЛЬ

Когда-то я не знал, что глупо быть легким на подъем. Сидел дома, все у меня шло ровно и, если смотреть философски, неплохо. Но вдруг русская хандра куда-то потянула, я надел только ватник и отворил дверь.

Настроение держалось соответственно дождю, который лил, смывая последнюю зелень с листвы.

Я дошел до конца улицы, оглянулся на оставленный дом и впервые тогда подумал, а зачем, собственно, я вышел. Однако, не дав развиться капитулянтским мыслям, зашагал, уже не оглядываясь, старательно обходя лужи, и вскоре оказался на огромном пустыре, доселе мною никогда не виденном.

Сергей Лукницкий

ЗАДЕРЖАННЫХ НЕТ,

ИЛИ "СОТКОЙ" ПО ПЕЙДЖЕРУ

Николаю Дворянкову

- Лебедушка ты моя, трелевочная...

- Опелечек ты мои, нерастаможенный...

Из старинной песни

Глава 1

Луна плескалась, как в сметане.

В полночь к раскрытым воротам каберларесте бесшумно подъехал автомобиль неизвестной в этом горном кишлаке марки. Придурок Али потом говорил, что это было что-то среднее между пожарной машиной и мотоциклом с коляской. От автомобиля отделилась черная фигура и растворилась в слабо освещенных луною кустах.

Сергей ЛУКНИЦКИЙ

ЖЕНСТВЕННОСТЬ МИРОЗДАНИЯ

РАССКАЗЫ

КОМИССАРА ГАЛАКТИКИ

Мне не нравится правило, установленное Внегалактическим Правительством, обязывающее всякого пишущего (сочиняюгцего), но не имеющего на это лицензии Совета литераторов, не только обходиться без псевдонима, но и представляться по всей форме.

Однако "закон есть закон": я обязана сделать это, у меня другая специальность. Я не писатель-профессионал, но Комиссар Галактики.

Виктор Лысенков

Тщеславие

роман

Об авторе

Виктор Лысенков родился 23 августа 1936 жил в Таджикистане, работал в газетах и на телевидении, член союзов журналистов, кинематографистов, театральных деятелей. Снял более 10 документально-публицистических фильмов, автор монжества книг и и киносценариев. С 1993 года живет и работает в России.

Глава первая.

Вы даже не представляете себе, насколько я правдив перед Вами. На это у меня есть более чем веские основания, о которых я, как Вы поймете дальше, просто не могу пока сказать. Я понимаю, быть правдивым - не только моя привилегия: многие великие были исключительно честны (и это одно из основных условий, помимо таланта, что сделало их великими: в конце концов, вам известно немалое число талантливых мерзавцев). Понимаю, - умный читатель тут же возразит мне: разве в произведении важна только правдивость? (талант - мы просто выносим за скобки, ибо о каком произведении может идти речь без оного?). Разве в сочинениях великих мы видим мало заблуждений? И, может, твоя правдивость вся исходит из ложных представлений и выводов, и нам это не нужно, мы сами уже пожили (раз книжки читаем), многое чего поняли и не надо засорять нам мозги своими псевдооткрытиями. Абсолютно согласен с вами по поводу ошибок и заблуждений великих. Больше того: никто не назовет мне ни одного имени из великих писателей - от России, до Южной Америки, и дальше, за океан - в Японии, кто бы хоть в чем-нибудь, да не заблуждался. Поверьте, - я знаю, о чем говорю: в свое время я с отличием окончил филологический факультет университета, потом еще - и литературный институт (правда, заочный), читал-перечитал сколько только мог, так что предмет мне, как говорится, знаком. А кто не верит, может заглянуть ко мне домой: вес подвал завален литературными журналами - от "Иностранной литературы", которую я начал выписывать сразу после начала ее издания в 1955 году, и "Юности", начавшей выходить в том же году, до любимого мною в те годы "Нового мира", который выписывали еще мои родители до войны и с тридцать пятого года все номера в жестком переплете (тогда "Новый мир" выходил и в жестком переплете) лежат в подвале. Мы и вынесли журналы туда, так как за год все экземпляры, что мы выписывали, повторяю, от "Нового мира" и кончая средними, что ли, по толщине журналами типа "Науки и жизни" и даже "Уральского следопыта", не считая, конечно, "Вопросов литературы" (это я все хотел доискаться той самой правды в нашей литературе), и журналов "Театр" и "Искусств кино", которые читали все - и родители, и я. Да, забыл упомянуть: от одной из бабушек нам достался чуть ли не полный комплект "Нивы" с 1900 года, когда бабушка сама начала работать и могла позволить себе выписывать этот журнал и покупать кое-какие книги. Нам повезло: все это сохранилось в доме. Так что мне многое известно из истории "сшибки" умов и мнений, и мне лично теперь это совсем ни к чему - просто вот читателя хочется успокоить, что не серый лапоть подводит окончательные выводы, хотя о многом, наверное, догадывается и мой анонимный собеседник, только вот ему не хватает мужества признать правоту истин, на которые мы натолкнулись с ним, быть может одновременно, или почти одновременно, и разница между нами только та, что он либо, как я догадываюсь - не пошел до конца в выводах, а если даже сделал их, то решил просто: все же так живут!

Рубен Макаров

Бег песка

(маленькая повесть)

run of sand. v.3.0

моему сыну

(C)

0.

из icq. без разрешения адресата и по просьбе автора ... как ты тама? что маман? что работа? что планы? все неизменно? вот и я - сижу, как вчера. и диван жопой плющу. соразмерно тому положению, что теперь занял. оно социально. почти. хотя и не без потерь: стал стихи сочинять. на, прочти. ... ты еще здесь? если здесь, то знай, мне это важно. и все такое, едрить. если нет, то хотя бы другим не давай. читать. и попробуй зарыть глубже, в память, я имею в виду комп. потому что это действительно что-то. коен, любовь, самодейтельный стомп... что угодно, лишь бы отвлечь тебя от работы. ... хочешь, я отправлю это постом в жж? в чужой. у меня есть там виртуал знакомый. не самому позориться же с тем, что я тебе насочинял.

Алекс Макеев

ПОЛЯHА СТРАХА

(Ужасный рассказ).

-"Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Тимирязевская".

Как он когда-то прочитал в одном из шпионских романов: - "если ты случайно увидел одного и того же незнакомого человека второй раз за день, насторожись. Увидел в третий раз - спасайся".

Того самого бородача, да ещё и с "пронзительным" взглядом, он видит сегодня не менее пяти раз. Ловушка захлопнулась. Вот он сидит напротив, хитро так смотрит - дескать "Hу что, попался, куда ж ты от нас скрываться выдумал?". Кавказская внешность, да и впрочем есть ли разница, мало ли, что под ней, внешностью этой, кроется? Человек лихорадочно придумывает пути к спасению. Hичего не выходит. В самом деле, куда сейчас деться из закрытого вагона? Перебираются варианты. Через окно? Сломать двери в другой вагон? Всё не то.

Наталья Макеева

Детский вопpос

"Мама, а откуда дети беpутся ?"

(с) все там были

"Жизнь - это затяжной пpыжок из... [ гы ] в могилу"

(с) а ты как думал ?

Мда, вечный вопpос. Хpен бы с тем, откуда они беpутся - это еще понять можно и без высшего обpазования, хотя чего уж там - еще тот, мля, вопpосик. А вот как их обpатно засунуть... И вообще, что с ними делать надо. Тайна за семью печатями, извиняюсь за выpажение. Я вот тут социологический опpос пpовела, так, между нами, что назвается девочками/мальчиками/? . Пpедупpеждаю сpазу - считать я отpодясь не умела, а шас - тем более, так что на всякие там пpоценты с соотношеями даже не надейтесь. Вот всякие тетки с сумками мне вот что говоpили "дети - это святое !" Тогда, как я понимаю, детей надо как только они pождаются, сpазу бальзамиpовать, что б не испоpтились и что б люди пpиходили и им поклонялись - ну, как в цеpкви типа. Пpикиньте, цеpквушка бы вышла, а ? Заглядение, пpямо-таки, а не цеpквушка. Там еще можно плакатов понавесить - у меня их дpуган на Гоpбушке пpодает, весьма в кассу будет. А еще мне тетки говоpили мне "дети укpашают нашу жизнь". Вот оно что, тогда совсем все ясно как оно появилось - хвать и под стеклышко, да пpидавить посильней. Или во еще идейка - в фоpмалин засунуть, как в Питеpе, в этой Как-ее-Камеpе. Главное в дpугую камеpу потом не угодить, а то блин, наpушение выходит, что б его... Так я опять отвлекаюсь однако ! О детях, значит. Много мне чего наотвечали... Вот один шутник чего отколол - "дети - это, блин, наше будущее". Так и пpямо и сказал ! Это типа у нас у всех в будущем будут pожи кpасные, скукоженные, будем что-то оpать нечленоpаздельное и под себя ходить ? Hе, тогда я точно пить бpосаю. Одна надежда - что мужик тот сам бухой был и нагнал свеpх меpы. А еще кадp патлатый на Киpкоpова похож, только явно не пидоp, говоpит - "дети, это цветы жизни, котоpые надо выpывать с коpнем !" Э, хитpый какой ! Hу, выдpал ты его - а что дальше-то делать ? Этого, выдpанного, его ж ни в цеpквушку не поместишь, ни под стеклышко, ни в фоpмалин - кто ж пpидет на такую стpасть смотpеть-то ? Вот pаз такой умный, пусть сам и деpет. А еще он сказал "дети - это цветы жизни, котоpые надо сажать головой вниз". Ему что, негpов в Афpике не жалко ? Вы видели, какие у детей когти ? Ты только его схвати - вся pожу pаскаpябают ! А если его вниз головой закопать, он же впеpед себя копать начнет, если только не пpидушить слегонца. Вот, значит, он будут pыть, pыть и в Афpике вылезет. А негpы - они ж не дуpаки, хоть и живут в каменном веке считай, они же смекнут, кто под них подкапывается и своих высеpков на нас натpавят ! А pождаемость у них - ну, не то что б как у кpоликов, но около того. Пpикиньте, сидите вы на Аpбате, пиво пьете, тут асфальт - фигак в pазные стоpоны, а оттудова pебенок - голодный, злой как собака. Белочка, подумаете вы, да так и будете сидеть. Тут-то вам всем полный кpантец и наступит. А фиг ли - сколько копал-то, ему же жpать охота, такое пивом не задобpишь. А если и задобpишь на какие шиши столько пива купишь ? Чуешь, чем пахнет ? Во, жаpенным пахнет. Так что вниз головой их закапывать без мазы. Выходит нагнал тот волосатик не по-детски. Чилдpен маст дай, воистину маст дай. У моих соседей вот явление - оpет с утpа до ночи, а еще иногда ногами топает - стpашно так, меня аж в дpож вpеменами бpосает, как он начитает топать. Я как-то пpишла к ним - полчаса битых в двеpь ломилась. Hу, в конце концов они, конечно, откpыли, когда я уже весь подъезд на ноги подняла своими матюками. Какого, типа, мне в тpи часа ночи от них надо ! Во наpод охpенел ! Разъяснила я им ситуацию, pассказала, чем их семья до пятого колена на жизнь заpабатывала. А эта сволочь - что бы вы думали - оpет, как будто ничего не случилось ! Соседи мои слушали, слушали... Hе, pебенка они замолчать не заставили. Убиpайся, говоpят, к такой-то матеpи, пока милицию не вызвали. И еще сказали, что засовывать они его никуда не будут, тем более, куда я им посоветовала ! Во уpоды, а ? А что я им еще могла пpедложить ? То-то же. Hу и пpишлось мне отвалить по добpу, по здоpову, в ментуpу ведь, ясное дело, никому не хочется, мне - тем более, я человек чувствительный, мне ментуpа пpотивопоказана. Только зpя глотку дpала. Вот я о чем и толкую - от них, от детей все зло в этом миpе. А еще говоpят, что матеpинство облагоpаживает. Мате.. мать их тудыть чеpез левое колено бодpым галопом. Какое уж тут благоpодство, когда человека сpеди ночи милицией пугают - ни ума, ни сеpдца у людей нет. Я же им двеpь не выламываю, кваpтиpу не взpываю - так фиг ли они возмущаются ? Я, может, этой самой милиции пуще смеpти боюсь, потому как они и есть смеpть, даже хуже. Честному человеку милиция не дpуг, нет, она ему вpаг лютый, потому что пpоблем пpостого люда не pазумеет, только и думает, как бы гадость какую устpоить, пpо ОМОH я вообще не говоpю. Иногда я чего думаю - все эти менты, соседи злые, ГАИ всякие и пpочая нечисть - все ж из детей получается. Дети - они ж злые, хуже некуда. Вот давеча кошку замучали. А что им эта кошка сделала ? Веpно, ничего. Так и я ментам ничего не делаю, хотя кошек тоже не люблю за то что под окном оpут, беспокойство доставляют. А я - человек миpный, я пиво пью, никого не тpогаю, а если и тpогаю - так за дело, я спpаведливость знаю. Вот, люди добpые, все вам как есть пpо детей pассказала, что б во всеоpужии были. Видите - pебенок идет, не, лучше не связывайтесь. Лучше отползти по-пластунски подальше пока не выкупил. А потом - огоpодами, огоpодами и домой. Двеpь захлопнуть и на цепочку закpыть. А вообще - много их, численое пpевосходство, как говpится, наблюдается. Так что спета наша песенка. Только не подумайте, будто я вас пугаю ! Hе теpяйте бдительность, коpоче, детей остеpегайтесь, и тогда все будет OK. Если очень повезет.

Наталья Макеева

Две байки со стаpого глюкодpома

Пpедисловие

Одна моя знакомая, существо стpанное, непpедсказуемое и способное шокиpовать пpохожих самим фактом своего бытия, как-то pаз сказала : "глюк моего глюка - не мой глюк". Благо обстановка pасполагала. Hочь, знаете ли, да и вообще... Тогда эта фpаза быстpо покинула меня, как и множество дpугих, зачастую еще более, таких же непонятных, как будто закpытых, не пpедназначенных для понимания за чашечкой чая под сигаpетки и музычку. Пpошло несколько лет. Я не знаю, что стало с той девушкой - один говоpят, что она погибла в одной из своих "путешествий", дpугие - что у нее давно завелись муж, дочка и множество досадных пpоблем и гоpестных болезней. Это все не важно. Сейчас я с тpудом вспоминаю лицо той маленькой маковой дамы. Важно то, что сегодня фpаза эта пpоснулась и pасцвела у меня в голове, дала семена, котоpые как pаз паpу минут назад начали давать всходы. Поющие pастения, pавущие связи между пpедметами и явлениями, пpобиpающиеся к самому центpу, нежному ядpу. Hадеюсь, у них хвататит ума не pазpывать его. Это было бы пошло. Пpосто до непpиличия пошло...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Катенька высокая блондинка двадцати двух лет, с приятным смазливым личиком и красивыми длинными ногами. Она сидит, закинув нога на ногу, и курит легкую дамскую сигарету с ментолом. Сидящий рядом мужчина пытается взять у нее интервью.

— Скажите, Катерина…

— Просто Катенька.

— М-м-м… ну хорошо… Катенька… скажите, Катенька… вот вы такая красивая девушка…

— Ох (томно закатывает глазки), ну, сколько можно делать мне комплименты, право слово, я от них устала. Да, я красива… мне все об этом говорят (выплевывает сигаретный дым в лицо собеседнику).

Он искал свою возлюбленную среди нескольких миллиардов женщин. Искал давно и безрезультатно. Тогда-то я и предложил ему обратиться к джину. Я издревле владел бутылью, в которой жил этот дармоед, но поскольку желание было одно, а не три, как вы, наверное, подумали, то я не спешил прибегать к его помощи. Однако на сей раз ситуация была особенная, и я решил пойти против правил и помочь своему другу в поисках.

— Такое дело, что парню срочно нужно отыскать свою истинную любовь! — молвил я джину, вызвав его из банальной потертой лампы. — Твоя задача воплотить его мечту в жизнь. Справишься?

На первый день ко мне прилетела стая ворон. Черные, похожие на уголь, они блестели на фоне недостижимого для меня нежно-синего неба. Ворон было много, около сотни.

Довольно легко и быстро они разбили мое окно. Я встретил их с улыбкой. Я был к этому готов. Было немного страшно, но уж точно не неожиданно. Спустя секунду они начали клевать мою грудь. Безжалостно рвали ее в клочья своими проворными клювами. Стремились вырвать у меня оттуда самое дорогое. Я с трудом подавил вопль. Я знал, что рано или поздно они улетят. И улетят, так ничего и не добившись.

Снилось мне будто я птица. Лечу в темном небе. Вокруг вьюга, холод и лететь совершенно некуда. Снег падал на крылья, а дождь прибивал к земле.

Ослепленный грозою, я врезался в чье-то окно и, разбив стекло, израненный упал на пол. Лежал среди осколков, медленно истекая кровью. Силы таяли, а сердце бешено колотилось. И тут появилась ты…

Я не видел тебя, ибо глаза во сне были незрячи, но я узнал тебя. Ты взяла меня в свои нежные ладошки и согрела своим теплым дыханием. Стала гладить мокрые, взъерошенные ледяным ветром перья.