Камни Сизифа

Анджей Ласки

КАМHИ СИЗИФА

Эти камни он помнил еще с детства. Огромные валуны всегда преграждали дорогу, не давая прохода. Родители говорили, что этим камням уже миллионы лет, что камни эти были свидетелями жизни динозавров. Hо разве можно верить людям, которые на ночь рассказывают тебе сказки?

Помнил как мальчишками, играя в прятки, они прятались среди этих камней. С утра и до самого вечера не смолкал шум звонких детских голосов.

Другие книги автора Анджей Ласки

Анджей Ласки

ШИЗОФРЕHИЯ

Совпадение с главами Библии так ли уж случайно?

Почему, когда ты разговариваешь с Богом - это названо молитвой, а когда Бог с тобой - шизофренией?

анекдот

.Моисей упал на колени и принялся неистово молиться.

- Моисей! Моисей! Вот он я! - словно раскат грома поразил его слух.

- Господи?!

- Hе подходи близко, сними обувь с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, земля святая.

Анджей Ласки

Там тишина

Там тишина. Он стоял и думал, как же это забавно. Только что еще он слышал песни птиц, шелест прибрежных волн, свист ветра и вот, в одну секунду, все растаяло, исчезло. И теперь только тишина царила над миром.

Он развернулся и пошел вдоль берега. Его ноги ступали мягко, увязая в песке, словно в иле. "Тишина, как на дне морском," - подумал он. Кем или чем он был теперь, сам не понимал. "А что если я..." - так невзначай мелькнуло у него в голове, и он сделал первый шаг в сторону. Потом еще и еще один. И вот уже волны бились у его ног. Он ступил на накатившую волну очень медленно и осторожно. Поднял вторую ногу и сделал шаг. Страх охватил его на мгновение, сменившись на сладкое, ни с чем не сравнимое чувство легкости. Он шел по волнам. Просто шел так, как ходят по земле. Его одежда билась на нем как раненая птица, пытаясь освободиться из капкана. Он расстегнул пуговицы на рубашке, раскинул руки и, если бы у него были крылья, он бы обязательно взлетел. Он хотел этого полета, он хотел этой высоты, чтобы можно было дотронуться до облаков рукой и поиграть с птицами в прятки. Ему было мало этих волн, по которым его кто-то вел; мало было этого воздуха, которым он дышал; мало было тишины, среди которой затерялись все звуки. Он хотел еще и еще. Он хотел новых знаний, тех что могут принести ему новые ощущения.

Анджей Ласки.

"Гадкий утенок

(почти по Г.Х.Андерсену)

Чуть оттопыренные, заостренные вверх, ушки делали ее похожей на эльфику, особенно, когда она захватывала в резинку свои пышные кудрявые рыжие волосы, чтобы завязать их в хвостик на затылке. Такие же рыжие, как и у Hиколь .

Мое счастье и мое проклятие. И я никогда не решился бы рассказать обо всем, если бы не предоставившийся мне шанс.

Когда она шла по улице всем казалось, что от нее исходит сияние - свет от нее самой, как будто невидимый нимб освещал все вокруг. Случайные прохожие тоже, кажется, замечали это и улыбались ей вслед. Хотя с другой стороны, она была совершенно обыкновенным человеком, таким как и все, и это я, я описываю ее с помошью тех слов, которые только могу придумать, а, может, другой, взглянув на нее, скажет совершенно противоположное. Тем не менее, эта рыжеволосая эльфийка сводила меня с ума уже долгих три года, с того самого момента, когда я первый раз повстречался с ней.

Анджей Ласки

ЛИШЬ HА ВРЕМЯ

Уходят ли цветы в царство смерти?

Мы живем или нет? Hа земле мы не навсегда - лишь на время.

Часы не спеша отсчитывали круг за кругом, напоминая о себе лишь негромким ходом стрелок. Время уснуло, забыв обо всем на свете. День начинал свою жизнь, ночь умирала в пламени восхода - первого восхода нового тысячелетия - распаляясь в его лучах, словно сгорая над пламенем свечи, обжигает свои нежные крылья бабочка.

Популярные книги в жанре Современная проза

от редактора fb2 - сохранена авторская орфография.

Опубликовано в журнале «Огни Кузбасса», Кемерово, ном.3, 2007

Рассказ Сергея Коковкина “Белая кость” опубликован в журнале “Континент” № 100.

Журнальный вариант. В анонсах “Континента” повесть называлась “Тропою Моисея”; вариант, печатавшийся в “Независимой газете”, носил название “Клуб студенческой песни”.

Анатолий Ткачев— родился в 1966 году в Берлине. Учился в Литинституте. Как прозаик выступает впервые. Живет в Москве.

Конечно, каждый, кто проходит под пока еще относительно белыми стенами возобновленного, если можно так выразиться, храма Христа Спасителя, или даже просто натыкается взглядом на его золотые купола, бесцельно поводя глазами по московской панораме, скажем, с какого-нибудь Крымского моста, думает о своем. Кто, к примеру, вообще мыслей своих с храмовыми стенами и куполами не соотносит и как бы их даже и не замечает, продолжая размышлять, например, о мучительной нехватке денег до зарплаты или, совсем наоборот, о том, что предпочтительнее купить на материальный результат от удачно проведенной сделки — новый джип “чероки” или однокомнатную квартиру под сдачу у метро “Сокольники”. Да, впрочем, и те, кого посещают мысли, с храмом связанные, тоже не обязательно о божественном думают. Скорее даже, мало кто — о божественном. Жизнь заедает. Кто-то начинает московское начальство костерить, что столько денег вбухали, а людям жрать нечего; другие эстетически изгаляются, насмехаясь над тем, что, вот, поставили бетонный муляж с Глазуновым внутри вместо тоновского мрамора и васнецовских фресок и еще позволяют себе гордиться; третьи, может, даже и когдатошний бассейн, куда ходили на предмет здорового веселья, и нетребовательных, по тем давним временам, московских девушек добрым словом вспоминают… Хотя некоторым — туристам особенно — очень даже и нравится эта этнографическая лепота, со всех углов снимают. В общем, кому что.

Повесть опубликована в журнале "Иностранная литература" № 7, 1970

Мюриэл Спарк - английская писательница, литературовед. Критикуя мораль и жизненную философию английского современного общества (роман "Баллада о предместье" (1960); повесть "На публику" (1968); рассказы), использует приемы реалистического гротеска. Суд над мнимыми нравственными ценностями и мотив воздания по существу, а не по видимости. Рисунок Спарк предельно реалистичен. Автор не сгущает красок, и действительность порой бывает страшнее того, о чем рассказано.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ласкин Иван Андреевич

На пути к перелому

{1} Так помечены ссылки на примечания редакции. Примечания в конце текста

Аннотация издательства: Генерал-лейтенант Иван Андреевич Ласкин в боях под Севастополем командовал дивизией, в Сталинграде был начальником штаба 64-й армии, а затем начальником штаба Северо-Кавказского фронта. В его воспоминаниях читатель найдет новые страницы о героизме советских воинов в годы войны. В частности, автор возглавлял группу офицеров, которая пленила фельдмаршала Паулюса, и рассказ об этом из уст очевидца представляет большой интерес.

Алекс Лассаpа

Костёp

Люди, чувствующие себя обездоленными, не

оценёнными по достоинству и обладающие

пpи этом благообpазной внешностью, часто

ищут удовлетвоpения в pасовом чванстве.

Томас Манн. "Доктоp Фаустус"

Ветеp, pаздувший костёp из соломы в

начале его деятельности, с этого вpемени

стал дуть папе только в лицо.

Хоpст Хеpманн. "Сованаpола"

Идиллика повеpхностно скотом

ЛАТИФА

При участии Шекебы Хашеми

УКРАДЕННОЕ ЛИЦО

МОЯ ЮНОСТЬ ПРОШЛА В КАБУЛЕ

Перевод с французского Елены Клоковой

Предисловие Анны Политковской

Анонс

Латифа родилась через год после прихода советских войск в Афганистан. Сколько она себя помнит, в стране шла война. Но жизнь продолжалась, несмотря ни на что: девочка росла в большой и дружной семье, училась, мечтала стать журналисткой. 27 сентября 1996 года, когда талибы вошли в Кабул, ей было шестнадцать лет. Для Латифы, как и для всех афганских женщин, началась совсем другая жизнь: унижения, затворничество, чадра на лице... Латифа тайно бежала из страны вместе с отцом и матерью. Эта книга рассказ о ее жизни при талибах, о разбитых надеждах, но и о борьбе за то, чтобы афганские женщины вновь обрели свободу и достоинство.

Владимир Латушов

НОЧНОЙ ГОСТЬ КИБАЛЬЧИЧА

Когда первый еще морозный луч света заглянул в камеру, Кибальчич спал.

Луч обежал помещение, уколол в глаз прильнувшего к "волчку" надзирателя и лег полосой на пол.

Тогда Кибальчич проснулся. Он вообще не мог сказать, спал ли эту ночь. Ночь была последняя в его жизни, а может, от этого и странная.

Да-да, сначала пришел священник. Он стал с ним спорить о загробной жизни, пытался что-то говорить о множественности миров, а глупый старик смотрел на него удивленно.