Камни Господни

1569-й год. Родоначальник купеческого рода Аника Строганов при смерти. Уже принят иноческий постриг и построен монастырь с родовой усыпальницей, но не может Аника отойти от мирских дел: неспокойно отцовское сердце за сыновей, строящих городки возле Уральских гор.

Здесь, у Камней Господних, не прекращаясь, идет борьба за жизнь, а чужаков на каждом шагу подкарауливает лютая смерть. Воинственные вогулы, гулящие люди, кровожадные волчьи стаи, таинственное языческое наследство — кажется, сама Пермская земля восстает против русских первопроходцев. А тут еще и царский любимец Малюта Скуратов ищет погибели для богатых и своевольных купцов.

Один неверный шаг, один донос отделяют Строгановых от неминуемой расправы, которая стала обыденным явлением в дни опричненых гонений и казней. И решается Аника на последний великий грех — в защиту сыновьям посылает беспощадного наемного убийцу, который видит в своем ремесле проявление Божьей воли. Но ни сам Аника, ни братья Строгановы не догадываются, к чему приведет служба черного человека — Данилы Карего…

Отрывок из произведения:

Свет, пробиваясь сквозь густую слезящуюся пелену, силился развеять дремоту, тревожил, играя с набегавшими несвязанными видениями. Свет хотел быть увиденным, пробовал на прочность тьму — тьма сгущалась…

Пламя негасимой лампады жадно глотнуло масла и вспыхнуло с новой силой. Аника вздрогнул, зашевелил губами и поднял тяжелые оплывшие веки. Ему почудилось, что он стоит в пещере, в причудливом обжитом гроте, кажущемся бесконечным и внезапно обрывающимся каменной стеною.

Рекомендуем почитать

XII век. Прованс. Эпоха рыцарских турниров, куртуазных трубадуров и кровавых войн за престол.

Богатейшая и мирная Тулуза дольше всех из средневековых провинций сохраняет независимость – как от короля Франции, так и от Ричарда Львиное Сердце. Процветающее и мирное графство – лакомый кусок для завоевателей. Да и святой католической церкви не терпится пуститься в крестовый поход и принести истинную веру язычникам...

На защиту родной земли поднимается граф Тулузы Раймон Шестой. Согласно предсказанию, он должен остановить нашествие завоевателей и отстоять независимость прекрасной Тулузы...

Всё самое интересное, что только могло быть на излёте средневековья в Европе. Замки, рыцари, турниры, прекрасные дамы, бойкие служанки, беглые нубийцы, неотразимые звездочеты. Охоты и балы. Колдуньи и инквизиторы.Благородные (и неблагородные) пираты. Гордые и неустрашимые шейхи. Гаремы и верблюды. Осады и побеги. Любовь и предательство. Дружба и верность. Наряды и лохмотья. Всё, буквально всё, что нужно для умопомрачительных приключений двух аквитанских девиц.

Юный князь Александр Александрович Меншиков, сын опального Светлейшего князя, умершего в Березове, стал свидетелем гибели неизвестного у собора Петра и Павла. А затем ему привиделся жуткий призрак. Он предрек приход царства Тьмы и исчезновение Петербурга.

Князь попытался бежать от отвратительно реального для него, безжалостного призрака, и покинул Северную Пальмиру. Но где бы он ни скитался, где бы ни прятался на просторах России, – всё было безнадежно. Князь решился вступить в единоборство с «тенями» и выяснить, кто и зачем сводит его с ума, и кому выгодно опустошение столицы. Рядом с ним верная и таинственная помощница, неподвластная самой императрице Анне Иоанновне…

Бой барабанов. Выстрелы из пушек в декабрьском Петербурге. Густо окрашенный кровью снег. Взрыв, перевернувший не одну жизнь.

И вместо дворцов на Неве – поваленные столетние сосны и кедры в тайге. Мечутся в лесу серые тени, подступает голодная волчья стая. А под ногами – болотные топи… Дикий край!

Здесь могут выжить только сильные духом, других тайга не отпустит, не признает своим хозяином. Юная княжна Нина, занесенная сюда волею императорского указа, казалось бы, обречена. Но покоряется ей тайга.

Блестящий век Елизаветы, нам как будто бы знаком. Но так ли это? Что стояло за роскошными чертогами, ослепительными куртагами? Как могла слабая женщина взять царский дворец? Чем жило сердце Елизаветы - сердце женщины и императрицы?  Государыня Елизавета Петровна не только обольстительная интриганка, но и правительница, десятилетиями укреплявшая могущество России. Блестящую плеяду государственных деятелей собрала она: Воронцов, Разумовский, Шувалов, Трубецкой, Нарышкин, Строганов, Шереметьев... И не поймешь, где их связывали узы любви, а где интересы великой империи? Кто из них был калифом на час, а кто сумел зажечь увенчанную короной, умную, очаровательную женщину?  Об этом - весьма смелый и оригинальный роман Елены Раскиной.

Летом 1845 года в Германии два враждующих между собой рыцарских ордена – Святого Георгия и Иллюминатов – ждали рождения чудо-ребенка. Одни с надеждой, другие – с ужасом. Ведь древнее пророчество гласило, что он преобразит Баварию и возвысит ее над всем христианским миром...

Столь долгожданный ребенок, Людвиг Второй, был ослепительно хорош собой, удивительно музыкален и пластичен – не зря народ звал его Королем-Лебедем. Этому принцу из сказки идеально подходили рыцарские замки и озерные пейзажи.

Но, едва взойдя на престол, Людвиг не стал бороться за расширение земель и бряцать оружием, а также крепить авторитет принятыми в XIX веке способами.

Первый его королевский указ гласил: "Доставить в Баварию маэстро Вагнера! На моей родине каждый человек должен слушать эти божественные звуки и приобщаться к высокому!".

Баварцы призадумались...

Влад Дракула — жестокий и беспощадный господарь Валахии, князь Трансильванский. С его именем связаны самые жуткие легенды. Дракон, дьявол, помешанный — так его называли в Европе. А румыны дали своему повелителю прозвище Цепеш — «колосажатель».

Дракула не только сажал на кол честной народ. Он порол, сжигал заживо, четвертовал. Не знал ни жалости, ни раскаяния. И мог казнить кого угодно.

Кого угодно, только не тёщу. Слишком красива была, умна и бесстрашна. Всё, кроме нее, померкло в выжженных страстью глазах зятя.

Настало время мучений для самого Цепеша…

Предателем, доносчиком, Видоком и Фигляриным называли с легкой руки Пушкина Фаддея Булгарина.

Русский подданный Булгарин не успел покинуть Пруссию при наступлении Наполеона, и был завербован во французскую армию, наступавшую на Россию. Он вошел в родовое поместье не долгожданным гостем, а врагом, готовым убивать, жечь, глумиться… Он участвовал в Смоленском сражении, видел огни московского пожарища, бежал с Корсиканцем к Березине.

Загадочным образом сдавшийся в плен изменник был тут же прощен, вместе с русскими войсками дошел до Парижа, а после войны с благословения свыше стал раздавать советы литераторам и учить их любви к Родине.

Что-то тут не так! Может, некоторые скрытые детали осветит эта книга?

Другие книги автора Михаил Сергеевич Строганов

Матрона Московская (Никонова Матрона Дмитриевна 22.11.1881 г. по другой версии 22.11.1885 г. — 02.05.1952 г.) — родилась в крестьянской семье, святая Русской православной церкви.

Значение её для минувшей, настоящей и будущей истории России трудно переоценить. До настоящего времени мы так и не поняли, что значит она для русской судьбы и какое место ей уготовано в нашем будущем. Роль Матроны Московской в жизни каждого обратившегося к ней человека столь велика, что сама духовная встреча со святой разделяет жизнь и судьбу человека на до и после…

Раз в столетие, в самые трудные и отчаянные дни, когда горе не оставляет места надежде, появляется поколение особенных людей, каких не было до них и каких не будет еще много лет. Они рождаются из недр русского духа, возникая вдруг, как выходят из толщи земной алмазы, под немыслимым давлением и с чудовищной силой прорвавшись сквозь десятки километров базальтовых и гранитных пород. Так, вопреки законам природы, внутренний свет стремится к свету вселенскому, сметая на своем пути любые преграды, упраздняя незыблемые правила самой Природы.

Тот, кто перенес клиническую смерть, свидетельствуют, что все пережитое проходит перед глазами бесконечной вереницей цветных картинок. Одни видения как бы повторяют течение и порядок жизни, другие появляются хаотично, перемешивая события и выстраивая их в новый смысловой ряд. Так вечность по-своему ранжирует и оценивает дела человеческие, указывая на ключевые моменты его жизни.

«Тогда отвечал мне посланный ко мне Ангел, которому имя Уриил, и сказал: сердце твое слишком далеко зашло в этом веке, что ты помышляешь постигнуть путь Всевышнего. Я отвечал: так, господин мой. Он же сказал мне: три пути послан я показать тебе и три подобия предложить тебе. Если ты одно из них объяснишь мне, то и я покажу тебе путь, который желаешь ты видеть, и научу тебя, откуда произошло сердце лукавое. Тогда я сказал: говори, господин мой. Он же сказал мне: иди и взвесь тяжесть огня, или измерь мне дуновение ветра, или возврати мне день, который уже прошел. Какой человек, отвечал я, может сделать то, чего ты требуешь от меня? А он сказал мне: если бы я спросил тебя, сколько обиталищ в сердце морском, или сколько источников в самом основании бездны, или сколько жил над твердью, или какие пределы у рая, ты, может быть, сказал бы мне: «в бездну я не сходил, и в ад также, и на небо никогда не восходил». Теперь же я спросил тебя только об огне, ветре и дне, который ты пережил, и о том, без чего ты быть не можешь, и на это ты не отвечал мне. И сказал мне: ты и того, что твое и с тобою от юности, не можешь познать; как же сосуд твой мог бы вместить в себе путь Всевышнего и в этом уже заметно растленном веке понять растление, которое очевидно в глазах моих?»

XII век, Высокое Средневековье. Эпоха крестовых походов, расцвета христианских королевств и рыцарской чести. Период пламенной веры и бескомпромиссной борьбы с еретиками. Время грешников и святых.

В 1149 году всю Ирландию потрясает история неистового рыцаря Тундала, впавшего в кому, но, милостью Господнею, не почившего, а вернувшегося к жизни, пройдя через ужасы Ада, страдания Чистилища и славу Рая.

Странствия рыцаря Тундала в сопровождении его Ангела-Хранителя были столь популярными в Средние века, что послужили важнейшим источником вдохновения для «Божественной комедии» Данте Алигьери.

Произведение никогда не переводилось на русский язык полностью, более того, опубликованные фрагменты были взяты с более поздних переработанных вариантов «Видений».

Представленное сочинение является художественным переложением доступного ныне оригинала XII века. Бережное отношение к первоисточнику, стремление наиболее глубоко раскрыть мистическую средневековую атмосферу, но при этом представить читателю современное прочтение древнего манускрипта, стали главным руководством этой работы. Именно эти принципы призвали следовать не столько букве манускрипта, сколько духу его откровения.

Дьявол восстал из преисподней в провинциальном городке, по иронии судьбы некогда названном Богоявленском. Древний искуситель возвратился с новыми силами, и теперь от его ярости никому не укрыться. Он всегда рядом. Он играет по собственным правилам и, с наслаждением тасуя человеческие пороки, легко манипулирует низменными страстями. Сатана губит без сожаления. Он нисколько не похож на классического Мефистофеля. У него тысяча имен, а еще больше личин и масок, за которыми скрывается Зверь Жатвы.

Теперь всё становится не тем, чем кажется. И колдовство вуду, и ритуальные убийства, и подростковые банды, и разветвленная наркосеть, и педагоги-садисты, и малолетние проститутки, и циничные городские обыватели – на самом деле только видимые звенья наступающего Конца Света. Кто может остановить неминуемый ужас?

Великие события, идя на землю, бросают вперед свои тени. Неземной фантасмагорией, тенью грядущего Апокалипсиса был пожар Москвы 1812 года. Событие насколько символическое, настолько и сокрытое от посторонних глаз уже в течение двух столетий. Роман "Московский завет", написанный в традициях русской мистической прозы "Мертвых душ" Николая Гоголя и "Мастера и Маргариты" Михаила Булгакова, приоткрывает завесу тайны, предлагая читателю понять прошлое и увидеть будущее с помощью волшебной силы художественных образов.

Как ты мне безнадежно знакома, как мною выстрадана, застигнутая метелью зимняя дорога…

Какие сладкие мечты, какие приступы тревоги и отчаяния ты подарила мне за все годы, что мы провели вместе. Какими испытаниями проверяла, какими откровениями наградила…

Динь–динь–динь…

Твой колокольчик неизменно однозвучен, голос его незатейлив и невнятен, подобно бубнящему пономарю, а как многое говорит он сердцу путника! Стоит прислушаться к нему, так голова идет кругом: то он заливается детским смехом, то гудит ярморочным многоголосьем, то стонет пыточной, а то вздрагивает и сдавленно заходится безутешным ночным плачем…

Мы живем на берегу Вечности, нанизывая на свою память собственные «годовые кольца», чтобы однажды тоже перейти по ним в ставшую близкой и родной звездную Бесконечность… Но пока, но сегодня, но сейчас, мы замедлим шаги, чтобы ненадолго оглянуться и еще раз воссоздать в своей памяти ставшую уже сказочной страну нашего детства, в которой ушедшее навсегда время все еще

мерцает светом давно угасших звезд…

Популярные книги в жанре Исторические приключения

(c) Tommy [Сеpгей Маpей]

Вторая стрела

Сказания про героев сочиняют одни дураки. А другие дураки их рассказывают - у костра на охоте или, скажем, за починкой сетей. А уж слушают таких рассказчиков даже не то чтоб дураки, а просто набольшие дурилы и дурищи. Вот Марта, например.

Предупредил же её Господь - не будь дурой! По-хорошему предупредил, понятно:

наградил такой рожей, что хочешь-не хочешь, а в воду глянешь - и задумаешься.

Прежде чем влиться у Шарантона в Сену, Марна вьется, изгибается и скручивается, словно змея, греющаяся на солнце; едва коснувшись берега реки, которая должна поглотить ее, она делает резкий поворот и спешит вперед, удаляясь еще на пять льё. Затем она во второй раз сближается с ней, чтобы снова уклониться от встречи, и, подобная стыдливой наяде, лишь нехотя решает покинуть тенистые, утопающие в зелени берега и соединить свои изумрудные воды с большой сточной канавой Парижа.

В то время, о котором пойдет наш рассказ, предместье Марселя было живописным и романтичным, а не таким, как ныне, — утопающим в зелени и цветах.

С высоты горы Нотр-Дам де ла Гард одинаково легко можно было сосчитать как дома, разбросанные по долине и холмам, так и корабли и тартаны, испещрявшие белыми и красными парусами огромную голубую гладь моря, что простиралась вплоть до самого горизонта; ни один из этих домов, за исключением, быть может, построенных по берегам Ювоны на развалинах того самого замка Бель-Омбр, где некогда обитала внучка г-жи де Севинье, не мог тогда еще гордиться теми величественными платанами и очаровательными лавровыми рощами, тамарисками и бересклетами, экзотическими и местными породами деревьев, что ныне укрывают мощной сенью своей листвы крыши бесчисленных марсельских вилл; дело в том, что Дюранс не протекала тогда еще по этой местности, пробегая по небольшим долинам, извиваясь меж склонов холмов и неся плодородие мертвым скалам.

Король Карл IX в великолепнейшем настроении возвращался в Лувр из Сен-Жермена, где ему удалось затравить десятирогого оленя.

Королева Екатерина ехала рядом с ним, окруженная придворными. Король сиял, королева-мать улыбалась с довольным видом.

Для того чтобы король был в таком счастливом настроении, требовалось удачное сочетание трех обстоятельств. Во-первых, король должен был провести спокойную ночь без приступов мучившей его сердечной болезни. Во-вторых, нужен был такой удачный охотничий день, во время которого собаки ни разу не сбились со следа. И в-третьих (что было труднее всего), королева-мать должна была забыть излюбленные рассуждения о политике и религиозных разногласиях.

Это происходило на берегах Гаронны. В старом, полуразрушенном замке юный владелец поместья принимал гостей. Кругом все говорило о неповитой бедности, но гасконец хвастун по природе, и повсюду виднелись старания придать этой бедности лишь вид почтительно культивируемой старины.

В теплый июльский вечер тысяча пятьсот семьдесят второго года в громадном зале старого замка собрались трое друзей, из которых старшему было не более тридцати лет, а младшему не было и девятнадцати. Последним был сам хозяин.

— Вот уже четыре дня, — говорил полковник своей дочери, — как мы не видели Тимолеона, не надул он нас?

— Нет, — отвечала мадемуазель Гепэн, — ему, может быть, не удалось…

— Это почему?

— Рокамболь, может быть, убежал.

— Вот уже три дня, как мы ждем обещанные тридцать тысяч франков… Если сегодня вечером он не придет, я выпускаю пленника.

— Аженора?

— Да.

В это время послышался звонок, вошел почтальон и отдал письмо полковнику, письмо было от Тимолеона.

Она все еще находилась в летаргии, наконец на третий день с ней сделалось странное явление, губы ее раскрылись и она проговорила:

— Я жива и слышу все, что говорится вокруг меня. Когда доктор ушел, она спросила Петра:

— Мы одни?

— Одни.

— Так достань мне стрихнина и ланцет.

Час спустя вошел Петр и принес склянку стрихнина и ланцет.

— Засучи рукав моего платья, обмакни ланцет в склянку и кольни одну из жил.

То самое явление, которое произошло при воскресении Антуанетты, произошло и с Василисой.

Надо отдать справедливость, что виконт Карл де Морлюкс удивительно ловко устроил свои дела с Тимолеоном.

Решив спрятать Антуанетту, он нашел нужным не оставлять на свободе и Аженора.

С этой целью он постарался увидеться с ним и, одобрив вполне его план относительно женитьбы на Антуанетте, предложил ему ехать на другой день в Ренн, чтобы повидаться там с бабушкой, которой будто бы было нужно поговорить с ним о семейных делах.

Молодой человек после долгих колебаний наконец согласился послушаться его, но предварительно написал Антуанетте большое письмо, в котором уведомлял ее, что уезжает всего на несколько дней.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Педро Альмодовар – самый знаменитый из испанских кинорежиссеров современности, культовая фигура, лауреат «Оскара» и каннской «Золотой ветви». Он из тех редких постановщиков, кто, обновляя кинематографический язык, пользуется широкой зрительской любовью, свидетельством чему такие хиты, как «Женщины на грани нервного срыва», «Цветок моей тайны», «Живая плоть», «Все о моей матери», «Дурное воспитание», «Возвращение» и др. Смешивая все мыслимые жанры и полупародийный китч, Альмодовар густо приправляет свое фирменное варево беззастенчивым мелодраматизмом. Он признанный мастер женских образов: страдания своих героинь он разделяет, их хитростями восхищается, окружающие их предметы возводит в фетиш.

Эта книга не просто сборник интервью, а цикл бесед, которые Альмодовар на протяжении нескольких лет вел с видным французским кинокритиком Фредериком Строссом.

– Читаю знаменитый рассказ «Ночью на Марсе» в публикации «Знание – сила», № 6, 1960. Идут по Марсу четверо: Привалов, Грицевич, Морган и Опанасенко. И вдруг появляется пятый лишний!

«Привалов, кряхтя, поднялся и посмотрел на Грицевича. Грицевич, завернув полу дохи, втискивал пистолет в кобуру.

– Ну, знаете, Александр Григорьевич… – сказал Громадин.

Грицевич виновато покашлял.

– Я, кажется, не попал, – сказал он. – Она передвигается с исключительной быстротой».

Кто этот «Громадин»? Он был в исходном тексте? Тогда почему редакция захотела заменить его на Привалова? Загадочная история…

– Давно это было. Не помню. Рассказ переделывался несколько раз. У него изначально и название было другое – не помню, правда, какое (сохранилось в письмах сокращение из двух букв, лень сейчас лезть в архив, тем более, что и расшифровка этих двух букв со временем забылась). Возможно, и имена героев менялись, и кто-то там изначально был Громадин, а потом стал, скажем, Приваловым… А при редактировании одного «Громадина» пропустили, забыли заменить. В общем, ничего сакрального. Окончательная же редакция (вычищенная и адекватная) возникла только к изданию «Полдня» 1967 года.

БНС

– «Ночь на Марсе» – первый вариант упоминается под названием НС (я не помню, как расшифровывается эта аббревиатура, помню только, что сначала рассказ назывался «Ночь в пустыне»), закончили мы его в январе 1960-го. После ряда доводок, переделок и доработок он пошел в журнал «Знание – сила» и окончательно утвердился в романе в 1967 году.

«Комментарии к пройденному»

Бывший батрак, скромный парень из глухого полесского села на Ровенщине Николай Струтинский в начале Великой Отечественной войны организовал и возглавил партизанскую группу, куда вошли его отец, братья и несколько других патриотов.

О славных боевых делах этой группы, которая в сентябре 1942 года влилась в партизанский отряд Героя Советского Союза полковника Д. Н. Медведева, рассказывается ь настоящей книге.

Документальная повесть Николая Струтинского «На берегах Горыни и Случи» как и его предыдущие повести «Дорогой бессмертия» и «Подвиг», написана в содружестве со львовским журналистом Семёнов Драновым.

Леди Элен — последняя из славного кельтского рола воинов была захвачена в плен сэром Ричардом Кентом. Чтобы отомстить ненавистному Кентскому Волку, гордая девушка готова пожертвовать честью и даже жизнью. Ее враг грозен и неумолим, но и он не в силах устоять перед чарами уэльской красавицы. И там, где оказывается бессилен кинжал, победу одерживает любовь.