Каменное море

Роман «Каменное море» является третьей, заключительной книгой трилогии «Хаджибей». Однако несмотря на это, он задуман и написан не только как продолжение двух книг, но как совершенно самостоятельное произведение. Первая часть книги посвящена подвигам ополченцев-черноморцев в Отечественную войну 1812 года. Вторая часть романа рисует события, связанные с деятельностью первых революционеров на Юге Украины – декабристов, а также с историей тайного общества греческих патриотов «Филики Этэрия», известного под сокращенным названием «Гетерия». Во второй части романа автор рассказывает о замечательных людях, живших в те времена на Юге Украины: о молодом Пушкине, Сергее Муравьеве-Апостоле, Пестеле, Раевском, оставивших добрую память в истории нашего Отечества. Показывает автор и менее известных, но примечательных людей прошлого столетия, проживавших в Одессе, – Виктора Петровича Скаржинского и Николая Александровича Райко.

Отрывок из произведения:

Солнце медленно выкатывалось из-за лесистого пригорка. Лучи тронули мокрые от росы верхушки тополей, скользнули по соломенным крышам убогой деревеньки Трикраты и расплылись багряными бликами на полукруглых окнах барской усадьбы.

Это двухэтажное здание с белыми колоннами и ступенчатой верандой как бы оседлало плоскую верхушку холма, у подножия которого простиралась обширная луговина, полная толпившихся людей. Очевидно, люди, а это были в большинстве своем крестьяне окрестных деревень, стеклись сюда еще до рассвета. А когда взошло солнце, луговина плескалась голосами, как огромный базар. И хотя собравшиеся были одеты по-различному: дядьки и парубки в чисто выстиранных холщовых свитках и портках, а бабы и девчата в цветастых юбках и ярко расшитых сорочках, в рокоте толпы не слышалось того веселого задора, что звучит обычно на народных торжищах и гуляниях. И даже заливистый смех девчат-хохотушек перекрывали тревожные голоса.

Рекомендуем почитать

События романов цикла «Хаджибей» происходят в годы войны Российской империи против турецких захватчиков, когда народы Юга Украины боролись за освобождение Причерноморского края от многовекового ига султанской Турции. Герои романов – молодой запорожец Кондрат и его возлюбленная казачка Маринка.

Ю. Трусов показал характер сильных гордых казаков, их душевную твердость, вольнолюбие. Судьба бросает героев книги в степи, захваченные татарскими ордами, в чумацкий поход за солью, в старую греческую кофейню, в гарем, под стены каменного гнезда-крепости Хаджибей.

Юрий Сергеевич ТРУСОВ

ЗЕЛЕНАЯ ВЕТВЬ

Исторический роман

Предисловие автора

Замысел этого романа возник у меня, когда я работал над исторической трилогией "Хаджибей". Роясь в архивах, я обнаружил материалы о жизни и деятельности замечательного воина-интернационалиста Николая Алексеевича Райко (1794 - 1854). Он и явился прототипом главного героя романа, выведенного на страницах книги под фамилией Раенко. В Греции Николай Алексеевич более известен как полковник Райкос - под таким именем он сражался в рядах борцов молодой Греческой республики. Под этой же фамилией упоминают его и в трудах по истории Греции.

«Золотые эполеты» — роман Юрия Трусова, являющийся пятой заключительной частью исторической эпопеи-трилогии Хаджибей. Основной темой романа являются события Крымской войны 1853—1856 годов и героическая оборона Севастополя. Роман состоит из 3 частей: Богдана, Сын казака, Золотые эполеты.

Главные герои романа — представители украинского казачества — мичман Кондрат Хурделица, внук легендарного запорожца Хурделицы и Богдана,

Популярные книги в жанре Историческая проза

Анатолий Хруцкий

Окаянные дни Ивана Алексеевича

Повесть

1

Городок Грасс, что на Лазурном берегу Франции, но чуть в горах, чарует зеленью, теплом, ухоженностью. И красотой: южное море внизу, горы Эстераль справа и живописные холмы в сторону Ниццы налево. Спокойное летнее море слегка шумит набегающей длинной, по всему берегу, волной, но здесь, наверху, ее не слышно. Да и сама она видна только оттого, что, когда откатывается, валуны вдруг и враз начинают блестеть на солнце, как золотые. А белые барашки далее, в открытом море, видны то ли рассыпанной яичной скорлупой, то ли как бы сидящими на воде чайками.

Солдат сразу узнал их, родные горы!

В полдень горы угрюмы, щербато-серы, а глубокие ущелья, разрезающие их, — оранжевы. Сразу узнал он и Скиронскую дорогу, что виднелась у крутой южной стороны гор. Дорога схожа с пастушьим бичом, свернутым в круг. Такой видел ее солдат Полиандр в детстве, такой она осталась и поныне. Дорога пользуется дурной славой. Путешественник может внезапно увидеть на ней выступившую кровь или иные знаки грядущих несчастий.

Морис Юлет — один из представителей школы романистов-историков, таких как Твен, Кроуфорд, Скотт.

Предлагаемый вниманию читателей роман на историческом фоне третьего Крестового похода (1190 — 1192) повествует о Ричарде Львиное Сердце — легендарном английском короле, который прославился своей отвагой и справедливостью.

По богатству и правдивости содержания он далеко превосходит романы В. Скотта

В основу «Песчаные всадники» легла одна из легенд о знаменитом «самодержце пустыни», бароне Р.Ф.Унгерн-Штернберге.

Сергей Карпущенко

Как затеяли мужики за море плыть

ОТ АВТОРА

Если разыскать на карте землю Камчатку и присмотреться к её очертаниям, то сразу увидишь, что похожа та земля на рыбу-треску, остромордую и горбоспинную, которая словно нырнула вдруг в глубокий, бескрайний омут Тихого океана, да так и повисла в синеве бьющих о её бока двух холодных, суровых морей - Охотского и Берингова.

Сказать, чтоб веселым краем та земля была, не скажешь. Лето на Камчатке холодное и короткое, покрывают все вокруг плотные, низкие туманы, а ветры дуют такие, что не укроешься, но зато комара и мошку сгоняют. И дожди, дожди...

Валентин Иванович КОСТЫЛЕВ

"Человек и боги" - 1

ПИТИРИМ

В основе сюжета романа известного писателя В. И. Костылева (1884

- 1950) - описание действительных исторических событий, имевших место

в Нижегородском крае в начале XVIII в., в эпоху Петра I, когда

началась решительная ломка патриархальных устоев старой России,

борьба светской власти и официальной церкви против раскольнического

движения. В центре произведения - образ нижегородского епископа

Владимир Кожевников

Забытый. Москва.

Издательство и автор благодарят

Константина Зуева,

Владимира Гнатушенко,

Вячеслава Зигоренко,

Бориса Шульпина

за активное содействие в издании этой книги

"Эх, российская дорога,

Семь загибов на версту..."

Из песни

Дороженька, ты, дорога... Безответная мученица и жестокая мучительница наша. Кто проторил тебя, в какие незапамятные времена? Сколько народу топтало тебя, проклиная без конца и без устали твои загибы и буераки, бездонные колдобины и непролазную грязь? Тянешься ты, начинаясь от носков моих сапог, кажется, без конца, то на изволок взбегаешь, то в низинку скатываешься, бредешь то посуху, то по грязи, виляешь то влево, то вправо без всякой, будто, на то причины, мучаешь путника бесчисленными своими заворотами, и пока едешь по тебе или идешь, то уверяешься с каждой верстой все крепче, что не кончишься ты никогда. А когда доберешься до цели изумишься не на шутку: уже все?! И как не было тебя! И в этом вся ты, дорога, как две капли воды похожая на суетную и мятущуюся, нечистую и душную, бестолковую нашу жизнь.

Все в этой книге – правда.

Когда я рассказывал эпизоды этой истории разным людям, все в один голос утверждали, что я должен написать книгу.

Но я ее давно пишу. Первый вариант, можно сказать, написан, когда мне было 14 лет. В толстую самодельную тетрадь я, в те времена голодный, судорожный мальчишка, по горячим следам записал все, что видел, слышал и знал о Бабьем Яре. Понятия не имел, зачем это делаю, но мне казалось, что так нужно. Чтобы ничего не забыть.

Тетрадь эта называлась «Бабий Яр», и я прятал ее от посторонних глаз. После войны в Советском Союзе был разгул антисемитизма: кампания против так называемого «космополитизма», арестовывали еврейских врачей-"отравителей", а название «Бабий Яр» стало чуть ли не запретным.

Однажды мою тетрадь нашла во время уборки мать, прочла, плакала над ней и посоветовала хранить. Она первая сказала, что когда-нибудь я должен написать книгу.

Чем больше я жил на свете, тем больше убеждался, что обязан это сделать.

Много раз я принимался писать обычный документальный роман, не имея, однако, никакой надежды, что он будет опубликован.

Различия в настоящем издании сделаны так:

Обыкновенный шрифт – это было опубликовано журналом «Юность»

в 1966 г. Курсив – было вырезано цензурой тогда же.

Взятое в скобки [ ] – дополнения, сделанные в 1967-69 гг.

Оставить отзыв