Кали

Джон Кифовер

КАЛИ

пер. Н.Куликовой

Я знаю, когда начался этот кошмар, и почему. Я знаю его прошлое и настоящее. Знаю и то, что ждет меня завтра. И конца этому не будет.

Я уже смирился с этой мыслью, склонил перед ней голову. Этот крест мне суждено нести до самой своей смерти.

Но я не могу, и, наверное, никогда не смогу смириться с неестественностью происходящего. Вид крови создает у меня ощущение тепла, острие хорошо наточенного и многократно испытанного в деле ножа приносит облегчение, смерть кажется такой приятной.

Другие книги автора Джон Кифовер

Когда старый Керби Несон начал в первый раз рассказывать тем, кто хотел его слушать, что камни, эти здоровенные валуны, двигаются сами по себе по поросшей кустарником пустоши, никто, конечно же, не поверил ни одному его слову — за Керби и раньше водились чудачества. Но вскоре об этом заговорил весь город. Однако в первый день Керби отказался везти кого-либо туда, где, как он уверял, наблюдалось это движение. Он гордился теми странствующими камнями, будто с ними происходило то, что, по его мнению, давно должно было случиться. А нам он говорил об этом очень осторожно: дескать, он всего лишь убедился в том, что камни передвинулись с места на место. Уверял, что подобное происходило не раз. Сказал, может объяснить, почему считает, что они сдвинулись с места — некоторые камни он пометил мелом и измерил расстояние от них до колышка, который воткнул в землю. Снова измерив это расстояние через несколько дней, обнаружил, что камни изменили положение. Керби даже показал Берту Колодзе и Фреду Ноттсу как он это сделал. Он в конце концов свозил их туда после того, как они измучили его своим недоверием. Керби был уверен: стоит Берту и Фреду сказать кому-нибудь, что камни движутся, каждый начнет повторять это за ними, и постепенно поверит весь город. В данном случае смущало одно обстоятельство: ни Берт, ни Фред не знали прежнего местоположения камней, поэтому убедить кого-либо в правоте Керби оказалось довольно непростым делом. Отметины, нанесенные Керби на камнях, они, конечно, видели, обратили внимание, что там ровное место, впрочем, характерное для этой части Техаса, — поблизости ни одного холма, с которого могли бы скатиться камни, да и размеры у них приличные: каждый весил по меньшей мере несколько сотен фунтов. Вот только следов своего передвижения они не оставили, в чем, однако, не было ничего необычного, если учесть тот факт, что почти постоянно дул ветер и мог замести любые следы. К тому же накануне шел дождь — он часто идет в эту пору.

..Странный любовный треугольник — он, она и… призрак…

Джон Кифауэр

САМОЕ ДРАГОЦЕННОЕ

Перевод А. Сыровой

Я убежал. Я спасся бегством. Это правда. Я жив - если состояние, в котором я нахожусь, можно назвать полноценной жизнью. Мой рот все еще кровоточит, и я очень слаб. Кровь засохла на моем подбородке и костюме. Говорить я не могу. Но не важно - я жив, я знаю секрет, он стоит миллионы, если только мне удастся вернуться домой, в Штаты.

Я сумел вырваться, сумел разрезать веревки, которыми меня связал сириец Абушалбак. Здесь, в Дамаске, я найду себе доктора. И, в отличие от Безмолвной Единственной, я умею писать. Она же не может ни писать, ни говорить. Возможно, я навсеща лишен способности говорить. Тем более, я должен записать его - этот секрет. И мне надо спешить.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Двадцать лет тому назад в шутку, как мне тогда казалось, я дал себе обещание написать об этом случае фантастическую повесть или даже роман. Почему фантастическую? Во-первых, слишком многое так и осталось тогда необъяснимым; во-вторых, принадлежность к Корпусу Мониторов обязывала, да и до сих пор обязывает меня свято хранить служебные тайны. Жанр фантастики, к счастью, позволяет достаточно вольно обращаться с фактами, и авторские домыслы ничем не ограничены — кроме, пожалуй, писательской фантазии.

На бельевой верёвке во дворе болтались платья времён королевы Виктории, а холодильник прислонился к боку дома, точно хмурый шофёр, и намурлыкивал «Звёздное знамя». Платья пролежали на чердаке с 1918 года. Я понимаю, что сейчас никто такое носить не будет, но я подумала, может, кому-то материя понравится, на лоскутное одеяло или ещё что. Не понравилась. Мне, конечно, больше всего хотелось избавиться от холодильника. Люди подходили, смотрели — сначала на него, потом на меня.

Профессор Иван Белов проводил свой отпуск в центре Атлантического океана, занимаясь подводной археологией. В обнаруженном им затонувшем городе он встретил… свой аналог.

Не успел я выйти из машины, как ветер стал рвать у меня из рук зонтик, который я сумел открыть только наполовину. Пару минут я боролся, потом покорился судьбе и швырнул зонт в урну. Еще одно мокрое барахло, еще одна вещь, отвоеванная у человека природой.

Подняв воротник, чтобы защититься от холодного дождя, я поспешил вверх по ступеням из бурого камня. У входа достал удостоверение и предъявил его человеку в форме.

— Через холл, один марш по лестнице вверх, вторая дверь направо. Вас ждут, доктор Д’Амато, — сообщила форма.

Пампе нравилось в доме Патрика и Патриции. Когда-то, еще в самом начале, она по какому-то наитию дала им эти имена, и они стали для нее привычными. Ее рано отняли у матери, и она совсем не помнила своих первых хозяев. Теперешним хозяевам она принадлежала с того момента, как у нее открылись глаза, и она увидела окружающий мир. Патрик и Патриция были всей ее вселенной.

Хозяева были добры с Пампой. Они баловали ее своей восхитительной пищей и разрешали путешествовать одной по громадному дому. Вся ее жизнь проходила рядом с ними. Когда они покидали дом, Пампа покорно подставляла шею тонкой цепочке, которую надевал на нее Патрик и привязывал к закрепленному в стене кольцу. Она тут же ложилась на землю, сворачиваясь клубком и зарываясь в свои густые волосы, чтобы никто не увидел ее слез. На прощание Патрик и Патриция всегда награждали ее беглой лаской. Она слушала, как их шаги удалялись по аллее, как захлопывалась калитка, погружая ее во мрак одиночества.

С самого начала это была насквозь гнилая мысль — вылить в канализацию полбочки имитатора боевого отравляющего вещества. Однако, видит бог, идея принадлежала не мне. Если же разобраться как следует, то на самом деле виноват во всем наш ротный старшина, и как раз его-то и нужно брать за жабры по поводу всего произошедшего. Подваливает сегодня этот самый старшина Педалин к солдатской курилке, где пацаны после обеда потихоньку в себя приходят, и отработанным жестом вытаскивает из толпы двух традиционных козлов отпущения — Добрицу и Мидянина. Отводит он, значит, нас в сторонку и начинает привычно на мозги капать. Вы, говорит, гоблины, говорит, и жует свою поганую «Ватру». Бандерлоги. Вы мой дурной характер знаете, ага? Так точно, товарищ старший прапорщик, говорим мы с Добрицей. Очень знаем. Тогда, опять говорит Педаль, бедуины вы мои ненаглядные, в свете данного тезиса нарезаю очередную боевую задачу. Слушайте меня ушами. Мне срочно нужна емкость под сыпучие материалы, ага? Железная бочка — подойдет. Или что-нибудь около того. Где вы ее возьмете, суслики, — это для меня малогребучий фактор, но если через полчаса емкость не будет передислоцирована в район кочегарки, я сурьезно рассерчаю. Ферштейн? Так точно, отвечаем, товарищ старший прапорщик. Ферштейн. Ага, говорит Педаль. И учтите, замечает он напоследок, бочка наверняка будет чистая и ни в коем случае не дырявая, а не то я, растудыть, обратно рассерчаю — и тогда вешайтесь, лсулики. Я дурак, вы меня знаете: когда выведете меня из положения равновесия, с дерьмом вас всех съем, ага.

Бертрам Чандлер родился в Англии, сделал блистательную карьеру на флоте, уехал в Австралию, продолжил свою “морскую деятельность” там — и стал автором сорока научно-фантастических романов и более двухсот рассказов и новелл — произведений, по сей день ос-тавшихся ОБРАЗЦАМИ отличной приключенческой фантастики!

В сборник вошли следующие произведения: “Другая Вселенная”, “Контрабанда из иного мира”, “Запасные орбиты”, “Встречи в затерянном мире”, “Гаммельнская чума”.

Фантастика, философия, детектив — в сборнике популярного американского писателя-фантаста Ф. Дика (1928–1982 гг.) представлены романами, в которых писатель разрабатывает такие темы, как загадка управления человеком извне, путешествие во времени, личное и алогичное в законе шанса, теория игр.

Острые, динамично развивающиеся сюжеты, вихрь разворачивающихся событий, полные жизни герои — удовлетворят вкус даже самого изысканного читателя.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Роберт Кийосаки

Если хочешь быть богатым и счастливым не ходи в школу?

Надежная гарантия жизни Для Вас и Ваших Детей

"Прочтя книгу, все что я увидел и прочувствовал в своей рабочей жизни, откликнулось - наконец-то! Роберт дал мне надежду и пробудил мой дух к действию. Это ободряющий мозги коктейль, и я хочу еще"

Гидрогеолог.

"Наконец-то кто-то разоблачил существующую систему образования. Когда выйдет следующая книга?"

Вячеслав Киктенко

Берега

"Из дурака и плач смехом прет"

"Дураку счастье, умному Бог даст"

"Тихая вода берега подмывает"

Полистать бы, как в сказке, ту книгу чудес,

Где слова скачут с пиками наперевес

На врагов человеческой совести,

Чтобы память, как встарь, напрягла тетиву,

Сквозняками веков шевельнуло главу

Про легенду о доблестном воинстве.

Там за каждой звездой зоркий ангел сидит,

Вячеслав Киктенко

Предместье

"Только все неотступнее снится

Жизнь другая - моя не моя..."

Александр Блок. "Соловьиный сад".

...а что и вспомнишь - по весне,

Среди беседки, при луне,

Еще совсем нестарый

Стою себе с гитарой.

Не отворяет двор окон.

Зарос плющем ее балкон.

И слушает меня алкаш,

Один в ночи... и тот не наш.

Он будет, гад, благодарить.

Потом попросит закурить.

Вячеслав Киктенко

Волшебные стихи

Краткое предварение к "Волшебным стихам"

Есть Волшебные сказки. Есть детские игры с их волшебными заклинаниями,

считалками. Самое удивительное то, что отойдя во владения детства из области

вполне "взрослой" - ритуальной, эти считалки, приговорочки, заклинания (

"Вышел месяц из тумана...", "На золотом крыльце сидели..." и многие, многие

другие) проходят с нами через всю жизнь. А модель детских игр - прятки,